Мерхаба, друзья!
Сегодняшний пост будет посвящен моему посещению кафедры психиатрии и моему труду, который я сделала на коленках.
Помните, я говорила про то что ввязалась в авантюру, где надо прочитать письма людей с шизофренией и написать про это сочинение? Так вот, я там была вчера. Вот одно из писем:
Вот мое «сочинение»: Коростелев Михаил Александрович родился в 1959 году. Читая письма этого
безусловно очень умного и талантливого человека, складывается впечатление того, что он постоянно насмехается над всем. И может показаться, что я имею в виду, что он смеется только над адресатом письма, но нет, это вовсе не так, он смеется над всеми. Как будто над всем человечеством. Он не воспринимает всерьез всех и каждого, возможно и себя в том числе. В его письмах много шуток, они заковыристые и иногда сложные в восприятии, но не лишены юмора.
Аллюзия – это стилистический прием, заключающийся в намеке на общеизвестные факты, исторические события и литературные произведения. Именно этот литературный прием постоянно использует автор в своих письмах: «Ах, батюшки, душа аки Жанна Д’Арк горит, жаждет, понимаешь, обшутить Вас юмором…»
Также в письмах много сложносочиненных предложений, предложений с причастными или деепричастными оборотами. Интересно, почему автор не мог ограничиваться простыми предложениями. Не делать их такими громоздкими и большими? Напрашивается один ответ: незачем ограничиваться. Автор не видит смысла ограничивать себя как в построении предложений, так и в их осмыслении. Он пишет ровно о том, что приходит в его голову, а приходят туда самые разные разности.
Также невооруженным взглядом видится в его текстах демонстративность.
В одном из его писем в конце текста была наклейка с Иисусом, который улыбаясь держал в руках девочку. Было ли это к месту?
Нет.
В другом из его писем были по бокам наклеены крылья, вырезанные из бумаги.
Было ли это необходимо?
Нет.
Вырезанный из бумаги фаллос и наклеенный бумажным клеем на конец письма. С надписями: « «Фаллоцентризм –надежда миллионов!» цитата из Биллари Клинтона», «Это – Революция! (Будь спокоен, она Вас везде достанет – как Ельцин общественное мнение)»
Было ли это к месту?
Тоже нет.
Все эти «украшения» служат доказательством его зацикленности на демонстративности.
Также его письма сквозят подростковым бунтом. Его высмеивания профессий, искусства, адресата письма и многое другое, что Михаил Александрович высмеивал, я склонна относить к подростковому бунту. Бунт, который он видимо в той или иной степени не перерос. Но если бы он это перерос в своем пубертате, были бы его письма такими же интересными и оригинальными?
Думаю – нет.
В той или иной степени, оригинальность его писем настолько высока из-за его «отклонений», которые в нем остались навсегда.
Также хочется задаться вопросом: «связана ли его шизофрения с такой высокой оригинальностью его мышления?».
Я склонна утверждать, что – нет. Мне кажется, что Михаил Александрович сам по себе очень оригинальный и большого ума человек. А шизофрения в какой-то момент лишь только мешать начала проявлению этой оригинальности. Ведь есть много известных людей, которые обладают такими же качествами, но не имеют психических расстройств. Да, они могут несколько уходить от нормы, но не настолько, чтобы считаться «больными», то есть общественно-приемлемо отходят от нормы.
Говоря об интересностях, хочется поговорить о том, как выглядят внешне письма Михаила Александровича. Они все сложены гармошкой.
Почему?
Чтобы удивить читателя?
Или так просто удобнее было дописывать такие длинные листы бумаги?
Говоря о длинных листах, сначала мне показалось, что бумага изначально была такой длинной, но, приглядевшись, я поняла, что это обычные листы с тетрадей склеенные между собой клеем.
Казалось бы, зачем так делать? Можно же просто отдельные листы подписать в углу по страницам. Но автор решает даже таким образом подчеркивать свою уникальность и неповторимую оригинальность.
Также хочется отметить, что в его текстах очень мало помарок. Точнее они есть, но о них поговорим чуть позже. Я задалась еще одним вопросом: «он их переписывал или в его голове все настолько идеально выстраивалось, что все получалось с первого раза?». В обоих случаях чувствуется педантичность автора. «Все должно быть идеально, зритель должен быть восхищен моей уникальностью», вероятно, сознательно или бессознательно, у него были именно такие мысли.
А говоря об ошибках, у него есть места, где он якобы зачеркивает слова или словосочетания. Но их спокойно можно прочитать:
Это точно мне как, читателю, не кажется, по той простой причине, что когда он действительно хотел поменять слова, он их заклеивал либо замазывал и поверх писал что-то другое. Я думаю, такой прием он использовал с мыслью: «я этого не говорил, ты сам это прочитал, ведь я это зачеркнул».
Как это не странно, преподаватель очень меня хвалил и сказал, что не ожидал, что я так хорошо напишу. Это было приятно слышать.
Еще он дал мне полистать журналы пока я жду, и я для вас сфоткала кое что: