Я: Смотри презентацию, а не на меня!
Через несколько секунд:
Муж: Белоснежка, я не могу оторваться. Разве не противозаконно быть такой сексуальной?
Я: Оставь свой пыл на ночь.
Муж: Я хочу тебя. Прямо сейчас. Хочу целовать тебя туда…
Я сглотнула и спрятала телефон. Щеки вспыхнули. Какой паршивец! Знает, как смотреть. И как возбудить.
— Ангелина продолжит презентацию, — Максим передал слово мне. Возможно, смекнул, кто главный. И что этот серьезный дядя не заинтересовался дизайном. Моим в большей степени, между прочим! Нет, коллеги здорово помогали, а Макс просто гуру проектирования. Это уровень, к которому я буду стремиться!
Я уверенно и воодушевленно рассказывала, переключая слайды. Мне нравилось, каким вышел проект. Наверное, поэтому было так легко. А еще Тимур взглядом поддерживал. Теперь он внимательно следил, задавал вопросы, уточнял. Не скажу, что жалел меня и замалчивал неточности и промахи. На помощь приходил Богомолов, когда я начинала мешкать с ответом.
— Ты умница, — шепнул, когда прощались и по-деловому жали руки. — Дома тебя ждет сюрприз…
Ближе к вечеру мне позвонил некий мужчина, сказал, что представитель новостного канала, пригласил на беседу. У меня была свободная минутка, и я согласилась выпить кофе в башне Федерация. Слишком мужчина загадочный был. Что, интересно, ему нужно?
— Ангелина Витальевна, — после стандартных приветствий и короткого разговора ни о чем перешел к сути: — у нас к вам деловое предложение. Даже коммерческое.
Я удивилась. Если честно, вообще не понимала, что ему нужно. Думала, может, интервью с семьей политика. Вроде как: показать электорату, что они, чиновники, тоже люди.
— У нашего новостного холдинга есть покровитель в высоких правительственных кругах, и Ему, — практически как к богу обратился, — нужна ваша помощь.
— Кому — ему? И что этому «ему» нужно?
— Мы в курсе, что у вас с Тимуром Викторовичем сложные отношения, и хотим помочь вам не зависеть от него материально. А вы поможете нам убрать кандидатуру господина Мантурова из будущего кабинета министров.
— И что же я должна делать? — вкрадчиво спросила, хотя руки чесались вылить горячий кофе в холеную морду.
— Скандал, — с гаденькой улыбкой развел руками. — Женщины это прекрасно умеют.
— Ясно, — я крутила красивую фарфоровую чашечку в руках. Ну ладно, обливать не буду. — Знаете что?
Мужчина, представившийся Владимиром, весь обратился в слух.
— Идите со своими предложениями в задницу. Всего вам плохого, — встала и направилась к выходу.
Нужно срочно Тимуру рассказать, что под него копают. Я не пошла на работу, а отправилась в IQ-квартал. К Тимуру в министерство. Неожиданно застыла на тротуаре. Тимур о чем-то говорил с Марьяной. Опять… Я же говорила, предупреждала, что никаких других женщин, особенно этой! Он обещал, что эта семья больше не появится в нашей жизни. Подъехала его бентли: они оба сели в машину и уехали. Меня порвало в клочья…
***
Тимур
Наконец-то мы с Маратом смогли состыковать наше расписание и встретиться в обеденный перерыв. Я не стал по телефону говорить, насколько у него жопа в огне. Мало ли что, тема-то серьезная. Но он, конечно, долбоящер. Я не одобрял двойную жизнь, не потому что белопальтовый, причин несколько: во-первых и главных, жену люблю; во-вторых, это такая запара: не спалиться, скрываться, постоянно на нервяке. Мужики и так в вечном стрессе и без возможности скинуть негатив: мы ж не плачем, и через месячные у нас агрессия не выходит. А если стараешься над двумя бабами (а кто-то и больше!), то инфаркта не миновать. Ну его нахер! Мне еще отец по молодости сказал, что у всех женщин там одинаково, поперек нет ни у одной, поэтому измена — это чисто нервишки пощекотать. Каким бы он ни был человеком, а в то, что не гулял от матери, я верил.
— Борщ в гранулах и мороженое из селедки?! — прочитал в меню и посмотрел на Марата. — Мы все дальше и дальше от бога… — удрученно покачал головой. — Ты не мог нормальный ресторан выбрать? — возмутился шутливо.
— У меня клиент любит здесь обедать. Он так худеет, — заржал Марат.
— Ладно, дружище, я вообще с вестями к тебе. Плохими.
Марат нахмурился, ожидал. Но вряд ли даже предположить мог, насколько в глубокой дырочке.
— Твой роман с девчонкой, я так понимаю, не закончился? Или у тебя новая шлюха?
— Камилла не шлюха, — с улыбкой поправил. Я усмехнулся. — Она моя постоянная девочка.
— О как! — удивил, да. — Ты ж собирался с ней разойтись, как жена вернется. За чем дело стало?
— А ты с какой целью интересуешься? — Марат улыбался, но в глазах сталь. Не любил, когда начинали учить. Я тоже, но иногда совет принять не зазорно.
— Давай, колись. Вас Геля видела.
— Черт! — ударил кулаком по столу. — Что именно видела?
— Достаточно, — уверенно кивнул. — Она собирается рассказать Полине.
— Что?! — со злым неверием воскликнул. — С какого перепуга?!
— С такого, что Поля ее подруга, и молчать Ангелина не собирается. Покрывать тебя не будет.
— Передай жене, что пусть не лезет в чужие дела. Ок? — Марат нервничал.
— Не ок, — парировал я. — Мне не нравится, каким тоном ты говоришь о моей жене. Если уж ты гуляешь, так гуляй так, чтобы не спалиться. Геля не может, физически не может общаться с Полиной и молчать, понимаешь? Есть люди, которым ложь и предательство поперек горла. Моя жена именно такая. Она не будет соучастником, даже невольным.
— Млять! Звездец! — Марат зарычал, порывисто взлохматив волосы. — Все не так просто, дружище, — и на меня взглянул обреченно. — Камилла залетела.
Да ёп! Даже я в шоке. Как Марату — представить сложно.
— Ты что, чехол на ствол надеть не мог?! А если бы домой заразу принес? Это лютый зашквар по всем фронтам, Маратик.
— Камилла не потаскуха, не принес бы, — на серьезных щах объявил. — Да капец: порвался колпак. Думали, пронесет, не пронесло.
— Аборт? — я предположил самое очевидное и разумное решение.
— Нет, — неожиданно твердо произнес Марат. — Не хочу аборт, да и грех это.
— А как же прелюбодеяние? Не грех ли? — подколол я.
— Это христианские догмы. Я мусульманин, у нас все иначе. Мне хорошо с Камиллой. Такое юное податливое разнообразие.
— Ты с Полей разводиться собрался?! — пришла моя пора удивляться. Я знал об измене Марата, но также знал, что жену любит и никому не отдаст. Он ревнивый собственник, а Полина своенравная женщина. У них вечный бой. Это не про скандалы или ссоры. Это про гармоничный тонус отношений.
— Нет, конечно! Щаз! — Марат весь напрягся, словно у него реально жену отнять хотят. — Я хочу жить на две семьи. Пока делаю это тайно. Думаю, как Поле сказать, чтобы адекватно приняла новую реальность. Я могу себе это позволить. Это в наших традициях, и финансы мне позволяют.
— Ну ты даешь… — я реально охренел. Двоеженство — это что-то из другого мира для меня. У нас, конечно, страна многонациональная и многоконфессиональная, но в моем окружении это нонсенс.
— Я не собираюсь жениться на Камилле, — увидев мою охреневшую рожу, пояснил Марат. — Полина будет моей единственной женой. Никто не будет в обиде. У Камиллы буду пару дней в неделю проводить, остальное дома с женой и детьми. Ильдара так же воспитываю: мужчина нашей веры может быть полигамен, если ему позволяют финансы и он сможет не обижать ни одну из своих женщин.
— Дружище, я тебе не мамка, нотаций читать не буду, но Поля пошлет тебя. Ты не ту женщину выбрал для экспериментов. Она эмансипированная москвичка, а не забитая и религиозная восточная женщина!
— Куда ей деваться? — жестко парировал. — Если Полина взбрыкнет и захочет уйти, то детей она не получит. По нашим законам дети принадлежат семье мужа.
Я смотрел на него и не мог понять, почему так жесток с женой? За что грозит детей отобрать? А я за что так с Гелей в свое время? Что же, в каждой избушке свои погремушки. Я не понимал, но не брался судить. Мне б в своей семье разобраться. Мы с Гелей только начали сближаться на уровне чувств и взаимопонимания. Не хочу думать о Марате и его женщинах. Там красиво не выйдет. Уверен, он расскажет жене, а что будет дальше, вряд ли ему понравится, но это уже не наше с Ангелиной дело. Но, естественно, я не хотел бы выбирать между женой и другом. Надеюсь, она не будет ставить мне таких ультиматумов. — Она хоть от тебя беременна? Мало ли…
— От меня, — угрюмо ответил. — Сейчас днк-тест можно с десятой недели сделать. Я юрист. Процедуру знаю…
По дороге в министерство заехал в ювелирный магазин. Увы и ах, но бутик «Картье» приостановил свою деятельность, приходилось изворачиваться: возможности смотаться заграницу и купить подарок для жены вот прямо сейчас нет. Я пользовался услугами третьих лиц. За хорошие комиссионные сотрудники ювелирных бутиков подрабатывали высококлассными байерами.
Ангелине понравилось кольцо из новой коллекции, мне хотелось порадовать браслетом из нее же. Хотел приехать домой пораньше, но телефон неожиданно ожил. Номер не определился. Я на такие звонки не отвечал. Но телефон настолько настойчиво трезвонил, отвлекая от работы, что пришлось принять вызов.
— Мантуров, слушаю?
— Тимур, здравствуй!
— Да ёп! — узнал голос Марьяны.
— Пожалуйста, не отключайся! Прошу!
— Марьяна, ты испытываешь мое терпение. Что было непонятно в последний раз? — резко бросил в телефон. У меня не осталось к этой семье никакого пиетета. Я даже с отцом общался только по делу, потому что ведомства связаны, а в остальном… Отношения как сына и родителя на длительной паузе. Он мою жену с сыном не принимает! Выбор очевиден. Мама, кстати, в этом меня поддерживала полностью. Но все еще жила с ним.
— Тим, послушай, не сбрасывай, — она плакала и заикалась. — Помоги… Ярослава… Она, она…
— Не плачь, — оборвал жестко. — Толком расскажи! — почему-то стало не по себе.
— Она дома. Заперлась в ванной и не пускает…
— Что за бред?! У тебя там что, кодовый замок?
— У нее нож, Тим. Она не дает… Сказала, если ты не приедешь… — и снова зарыдала.
Я даже в голове не мог уложить, что маленький, пусть избалованный и истеричный, но все-таки ребенок мог так поступить. Зачем? И причем тут я?
— Я приеду, — бросил сухо. Я не мог просто взять и проигнорировать. Если это правда и Славка что-то сделает с собой из-за моего равнодушия… Как потом в зеркало смотреть? Я много грешил. Перед женой и сыном моя вина безмерна. Этот груз всегда будет со мной. Но если сейчас наплюю на ситуацию, будет ли Ангелина уважать меня?
— Я у входа в башню, — только и сказала Марьяна, перед тем как отключиться.
Я спустился вниз, по телефону вызвав водителя. Хорошо, что Андрей уже подгребал к Москва-Сити. Марьяна действительно стояла у входа, на ней лица не было. Перепуганная, дрожащая, с выпученными красными глазами.
— Кто с ней? — только и спросил. Не могла же она бросить дочь и поехать ко мне. — Зачем бросила Славку?
— Там мои родители. Я думала, если откажешь, буду умолять под твоей дверью.
Я покачал головой и, схватив ее за локоть, усадил на заднее сиденье бентли. В дороге позвонил Альберту Ромовичу. Нужно понять расклад.
— Я еду. Славка ничего… — сглотнул горькую слюну. — Ничего не сделала с собой?
— Нет, — его голос надломился. Вера сказала ей, что сейчас ты приедешь.
Я слышал фоном крики и мягкие увещевания матери Марьяны.
— Едем.
Мы попали в час пик и даже с мигалкой добирались до Барвихи сорок минут. Андрей плавно притормозил: я первый выскочил, не стал ждать Марьяну. Стремительно направился к дому. Меня встретил Месхи.
— Где она?
Альберт Ромович повел наверх. У двери в ванную плакала Вера Марковна.
— Ярочка, милая, позволь войти. Пожалуйста…
— Нет! — услышал истеричный крик. — Только попробуй, и я порежу себя!
Мы с Альбертом Ромовичем переглянулись. На его лице полнейший шок. Неужели он не замечал, что в семье его дочери явно что-то не так? Почему поощрял? Он же врач: тут явно диагноз, и не только у Славки.
— Слава, — осторожно постучал и позвал спокойно. — Это Тимур. Я могу войти?
Сначала было тихо. Все замерли. Я услышал осторожные шаги и тихое:
— Это правда ты?
— Правда.
Поворот замка, и я оказался в большой ванной. Славка тут же отбежала подальше, испуганно озираясь. Я перевел на нее взгляд и оторопел от ужаса. Она ведь ребенок. Так не должно быть! Да же у взрослых не должно. У детей и подавно!
— Слава, — я искренне недоумевал, — зачем?
Она смотрела на меня секунд десять, затем заплакала тихо, без показухи, очень не похоже на нее. Бросила нож и ко мне кинулась, обнимая за талию.
— Они мне врут! Все врут! Только ты сказал правду! Мама не дает позвонить папе! Я хочу у него узнать, нужна я или нет! Пусть сам скажет! — рыдала Славка. — Крестный, ты можешь позвонить моему папе? Пожалуйста, позвони!
Я кивнул, а сам думал. Какова вероятность, что Олег ответит на мой звонок? Что он вообще пользуется российской сим-картой в Штатах?
— Давай вместе, — присел и нашел в списке контактов старого знакомого. Соединение пошло, но ответа не было долго.
— Да, через пять минут начинаем, — услышал знакомый голос, затем на экране увидел лицо Олега. В больничной форме и шапочке. — Ты… — да, ему мало радости видеть меня. Уверен, Марьяна посвятила его в детали своей измены. Со мной.
— Сейчас не до претензий. Слушай меня внимательно, — взял быка за рога. — Я сейчас с твоей дочерью. Она заперлась в ванной с ножом и требует тебя. Поговори с ней. Пожалуйста, — надавил словом и взглядом. Он оставил дочь и свинтил на стажировку, но ей об этом не надо говорить.
— Яра… — прошептал. — Ярочка! — воскликнул, когда заплаканное лицо возникло на экране. — Доченька, не плачь, родная.
— Пап, ты правда меня не любишь? Мама сказала, что я не нужна тебе. Это правда?
— Нет! — горячо возмутился. — Неправда! Твоя мама су… — осекся и тепло улыбнулся. — Ярочка, я никогда не отказывался от тебя. Я звоню и помогаю. Я хочу видеть тебя. Забирать к себе на каникулы, но мама… — снова замолчал. — Я сегодня возьму билет на самолет и прилечу к тебе. А потом я покажу тебе свою новую страну. Тебе понравится. Тут такие аттракционы! Ты ведь все еще любишь их?
— Люблю, — слабо улыбнулась.
— Я прилечу. Завтра прилечу, милая. Ты только не пропадай. Я буду звонить тебе, — Олег на меня посмотрел: — Скинь мне ее телефон.
Олег выглядел решительным и точно не как отец, который бросил ребенка. Видимо, Марьяна намутила что-то. Славка говорила, что мать велела меня любить и папой называть. Неужели Марьяна рискнула психикой дочери, чтобы меня захомутать? Только откуда все это? Она же не была такой. Мы сто лет знакомы, откуда такая маниакальность?! Неужели тем нелепым грубым сексом я открыл ящик Пандоры и выпустил ее демонов?
— Пойдем, — кивнул на дверь, когда разговор закончили. Славка кивнула. Мы вышли: нас встречала чета Месхи. Марьяна рыдала в стороне.
— Ярослава! — увидела и бросилась к дочери, но та спряталась за меня.
— Я не хочу с ней! Не хочу!
Я передал Славку в руки Альберта Ромовича. Он заверил ее, что они сейчас уедут и будут ждать папу. Затем на меня посмотрел и руку протянул:
— Спасибо. Спасибо, что приехал. Что не бросил после всего… — я пожал его ладонь и ушел.
— Домой, — устало бросил Андрюхе. — У цветочного по дороге останови.
Я чувствовал себя постаревшим на целую жизнь. Какая же отрезвляющая пощечина. На примере Ярославы воочию увидел, какими разрушительными последствиями для детей могли быть решения взрослых. Господи, если бы Егор был старше, то черт знает, как вышло бы. Я богу молиться должен, что в загсе ошибку допустили. Сколько бы жил своей пустой богатой жизнью, прежде чем торкнуло? Проснулась бы моя совесть? Хочется верить, что да. Но этого я уже не узнаю. Все сложилось как сложилось.
В доме было тихо. Мне стало неспокойно. Особенно когда увидел несколько собранных чемоданов. Не понял? Теща уехала уже… Что это?
Я поспешил в спальню к Ангелине. Застал за хаотичным сбором вещей.
— Гель, что происходит? — попытался коснуться руки. Она резко выдернула ее.
— Я сказала, что в твоей жизни не должно быть левых женщин! Особенно Марьяны. Ты свой выбор сделал!
На меня разом навалилась усталость. Вот она, расплата за мою ошибку. Мне никогда не будет веры. Я всегда буду доказывать, что невиновен. Относительно меня работает презумпция виновности…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лейк Оливия