Она только тонкие губы ошарашенно округлила. Да, откушу палец, если посмеет положить его туда, куда не нужно.
Я ловко обходила шумные компании, умудрилась на ходу поставить на поднос пустой бокал, не споткнулась, когда неожиданно налетела на чью-то спину.
— Извините, пожалуйста, — мужчина повернулся с улыбкой и смеющимся, чуть хмельным взглядом. Высокий, светловолосый, красивый.
— Да ничего страшного, — попыталась его обойти.
— Вы слишком прекрасны, чтобы отпустил вас без танца, — не позволил обогнуть его, но склонился в галантном поклоне, приглашая на вальс. Пары как раз строились. Я согласилась. Отвлечься от мужа хоть на время будет полезно. — Как вас зовут? — поинтересовался, одобрительным оценивающим взглядом разглядывая мое лицо.
— Давайте без имен.
— Вы здесь не одна?
— А как вам кажется? — вздернула бровь. Мужчина скосил глаза на свое плечо. Да, безымянный палец с кольцом.
— Что тот, кто надел на вас колечко, — дурак. Я бы вас не отпускал от себя, — и обаятельно, по-мальчишески безбашенно улыбнулся, прежде чем шепнуть: — Можно я вас украду сегодня?
— Украдите одну из дебютанток. Все до единой прехорошенькие, — смущенно ответила, смещая вектор общения на других представительниц прекрасного пола.
— Мне не нравятся девочки. Мне нравятся женщины.
Я не успела ответить. На площадке неожиданно появился Мантуров.
— Вы позволите, — вроде бы спросил, но по факту властно забрал меня себе и повел в танце, будто мы и не сбивались с такта. Я успела увидеть холеное лицо нового знакомого. Он выглядел уязвленным и заинтригованным.
— Куда мы? — спросила, когда Тимур повел через толпу гостей.
— Домой, — грозно прорычал.
— А если я не хочу домой? — спорила ради принципа.
— Я хочу!
Муж ревниво посадил меня в машину и сел рядом. Я действительно устала и хотела сбросить туфли, так, для вида возражала. До четырех утра носить маску равнодушной стервы не выдержала бы. Тимур молчал всю дорогу. Меня это устраивало: закрыла глаза и дала отдых своему сердцу. Пусть бьется в такт ЕГО близости. Сердце глупое, оно рассудку не подчинялось, оно помнило хорошее, оно легче сбрасывало панцирь обид и разочарований.
Я не стала ждать галантности от водителя или мужа, сама вышла из машины и направилась в дом. Устало вынула шпильки из волос, тряхнула ими. В спальне на автомате потянула замок и перешагнула осыпавшееся к ногам алое платье. Хотела упасть на кровать, но неожиданно оказалась прижатой к голой мощной груди.
— Геля, не могу больше… — по-хозяйски сжал мои груди. Волосы собрал сзади и прикусил зубами шею. — Хочу тебя…
— У нас фиктивный брак, — напомнила спокойно. Только господь бог знал, как сложно мне было демонстрировать это спокойствие.
— Нет, настоящий, — попытался прогнуть меня, и не только морально, но и физически: надавил на поясницу, чтобы встала в его любимую позу.
— Не смей, — дернулась и свела ноги, когда попытался сдвинуть полоску трусиков. Развернулась и попыталась оттолкнуть Тимура.
— Ангелина, — жестко сжал запястья, — я мужчина и мне нужен секс. Если ты не будешь давать, значит, найдется другая. Ты ведь не хочешь, чтобы меня ублажала левая баба?
***
Тимур
Богом клянусь, я не хотел напирать на свою девочку, сексуальную дерзкую сучку-жену, но она довела меня! Мало того, что весь вечер то притягивала, то отталкивала, с хреном каким-то танцевала, еще и сейчас поднималась наверх, острыми каблуками вспарывая мою выдержку. Тяжелые темные волосы эротично упали на полуобнаженную спину, и я медленно пошел за Ангелиной, как тот самый телок на веревочке. Бежать хотел, в пещеру побыстрее, подмять под себя и снова стать ее хозяином и господином. Мужем во всех смыслах, но я сдерживался: бабочку сорвал, смокинг сбросил, оставаясь в строгих брюках.
Геля вошла в спальню, я за ней. Платье упало: длинные ноги, черные волосы и кружевное красное белье… Нет, я не железный. Это женщина — моя жена, и она будет сейчас подо мной.
Какая Геля красивая. Обхватил крепкую грудь с мучительным вздохом. Какая возбуждающе сексуальная. Надавил на поясницу, хочу ее сзади, обожаю эту позу, звериную, дикую, жесткую. Но не получается прогнуть жену. Она отказывает, руки мои убирает.
— Тебя три года ублажали левые бабы, и мне было все равно. Думаешь, что-то изменилось? — ей, хрупкой Белоснежке меньше меня на голову, удалось взглянуть с невиданной высокомерностью.
Да нет! Не верю. Почему дрожит тогда? Грудь в кружевном красном лифчике часто и быстро вздымается не просто так! Глаза полны шального возбужденного блеска. Уверен, если коснусь трусиков, то пальцы мокрыми будут.
— Не лги себе, Геля. Ты хочешь меня, девочка, — агрессивно огладил бедра и сжал ягодицы. У меня так крепко стоял, что насадить могу даже через брюки. — Ты все еще любишь меня, — понесло вразнос. Я хочу так думать. Я хочу верить!
Ангелина изумленно распахнула большие глаза, затем расхохоталась, громко и весело. Млять.
— Мантуров, — сбросила мои руки, — повзрослей уже: мир не крутится вокруг тебя!
— Ты хорошо подумала?
Она демонстративно сложила руки на груди.
— Я сейчас уеду, Геля, и с этим, — резко схватил тонкую ладонь и притянул к своему паху. Пусть взвесит и поймет, что мне не до шуток, — мне поможет другая.
— Уходи, — холодно бросила.
Я только пожал плечами: сама напросилась, я в монахи не планировал идти. Уже выйдя за дверь услышал резкое:
— К Марьяне обратись!
Чуть ли не с ноги лупанул в дверь гостевой спальни, ставшей для меня каторжным пристанищем. Схватил джемпер из гардеробной, ключи от Ламбы, гараж, рев мотора, и уже несусь в ночь. Я категорически не сажусь за руль под градусом, но я выпил всего полбокала сухого белого, выветрилось давно.
Махнул в Метрополь. Там проверенная мужская братия всех чинов и регалий играла в покер в приятной обстановке. Ну и элитные эскортницы в достатке: пальцами щелкнул, и любая твоя — с сиськами и письками всех размеров и цветов.
Бросил машину в переулке, на диком адреналине ринулся в отель. Ветер швырнул в лицо пригоршню дождевых капель. Еще и погода испортилась! Швейцар уже распахнул дверь, а я застыл, зло щурясь на призывный полумрак. Если я зайду — легче станет? Я задумался. Нет, конечно! Я ведь не просто хочу секса. Я хочу свою жену! Вот эту дикую красивую стерву, которая смеялась мне в лицо! Даже если мне полк из телок даст в самое горло — зуд не унять, он другой женщиной запущен.
Ох, Ангелина… Ты ведь не была такой жестокой. И такой сногсшибательно сексуальной. Моя маленькая восторженная жена была нежной, отзывчивой, ведомой любовницей. Я был первым. Был ее учителем. Сейчас не знаю… Совсем другая. Может, теперь мне пора поучиться у нее?
— Гадство! — словно битое стекло выплюнул. Я ревную, да! К ее прошлому без меня ревную! К настоящему, в которое она не пускает! И будущему, которое видит без меня! Трындец.
Домой приехал все в том же запале: очень хотелось в спальню к жене, но вместо этого отправился в гараж. Нашел садовый инвентарь и схватил лопату. Копать буду. У меня до сих пор стоит, будто виагры принял. Мне-то без надобности допинг, но об эффекте наслышан. Мне вообще сейчас моим болтом даже сваи забивать можно (жаль, что не строитель), но я копал. Долго копал. Все, перекопал нахрен!
В понедельник к обеду подъехал в министерство здравоохранения. У меня везде были хорошие знакомые, и в правовом департаменте тоже. Руслан Арский заведовал контролем за медицинскими организациями: его департамент рассматривал жалобы и проводил медицинский аудит.
— Рус, дело есть. Вопрос сложный и конфиденциальный. По твоей части. В долгу не останусь.
— Да ладно, Викторович, сочтемся, — усмехнулся и подозвал официантку. Мы с Арским примерно в одной возрастной категории, но он настолько в системе, что по имени уже не обращался даже к товарищам — только отчество. — Милая Сонечка, принеси-ка нам по пятьдесят, хотя нет, пятьдесят не оросит, по сто коньячку «Courvoisier Tribute». Но женские имена, как и названия элитного алкоголя — в четыре утра с бодуна назвать мог!
— За коньяк ты платишь, — заявил серьезно. Видно, тяжело ему там, в департаменте, раз в середине дня на грудь принимал. Я точно знал, что это у него как таблетка от головы. Руса никогда не видел пьяным. Он вообще образец классической политико-медицинской интеллигентной номенклатуры. — Какая помощь нужна?
— Мне нужно, чтобы толковые люди проверили документы одной пациентки. Ей очень опытный врач на консилиуме по результатам скринингов, анализов и тестов ставил беременность с генетической патологией, но ребенок родился здоровым. Я хочу быть уверенным, что в рекомендациях на прерывание беременности не было злого умысла.
— Ты хочешь дать делу ход или для себя? — деловито поинтересовался Руслан.
— По результатам. Но если ошибка намеренная, уничтожать буду без вмешательства доблестной прокуратуры.
— Постановление об изъятии документов понадобится?
— Нет, максимально тихо. Врач согласен отдать все материалы добровольно. Мне главное, чтобы проверяющие были компетентны. Чтобы увидели, если пытался замести следы, понимаешь?
— Сделаем, — кивнул и выпил обе порции коньяка. Он с водителем, ему можно. Для меня же встреча конфиденциальная, я сам за рулем.
Альберт Ромович без лишних требований отдал всю информацию по беременности Ангелины, но смотрел без былой отеческой теплоты. Я бы хотел ошибиться на его счет. Все же подлость такого уровня от врача — мы все дальше уходим от бога. От политиков и коммерсов всякого можно ожидать, но врачи ведь клятву давали! Я не пытался свою вину переложить на отца Марьяны — ключевые губительные решения принимал именно я, но должен знать, кто меня окружает.
Руслан сказал, что результаты будут в течение недели — самое оптимистичное, ну а там как пойдет. Я ждал. С Ангелиной хотел поделиться, но она после моего заявления про других баб и перекопанного заднего двора смотрела на меня как дебила, набитого дерьмом. Я думал, хоть ревновать будет, выскажется, покажет истинное отношение — не дождался! Егор вообще плакал, увидев свою песочницу в кусках земли и дёрна. Все у меня через какую-то жопу, и я не знал, как вылезти из этой дырочки.
— Тимур Викторович, документы на подпись, посмотрите? — робко постучалась Светлана, помощница.
— Нет, — я поднялся, — все на завтра.
Мне нужно домой успеть, пока сын спать не лег. Я законченный трудоголик, и мне очень сложно было перестроиться, но у меня и так нет коннекта с сыном, если он еще и видеть меня не будет каждый день, то вообще звездец.
Телефон просигналил сообщением. Я открыл.
Славка: Крестный папочка, ты когда приедешь? Я соскучилась
И несколько плачущих смайликов. Млять, трындец. И что мне делать?! Славка и раньше писала, не часто, но бывало: наговаривала аудио про свой день, которые, каюсь, я слушал вполуха и сбрасывал на половине. Неинтересно мне. Я мог подкинуть денег на карманные расходы, сводить в парк, когда появлялось свободное время, а его у меня немного, или мультик вместе посмотреть после долгих уговоров и исключительно в кинотеатре. Я не любил приезжать к Марьяне. Она слишком близко это принимала, пыталась на близость раскрутить, и это не только про секс. Точнее, совсем не про него: семейный ужин, останься на ночь, давай поговорим о нас. А что тут говорить, если женщина тупо не возбуждает?! Не тянет меня, не влечет. О Гельке только мысль проскочит, и я уже в огне: домой хочу, к ней, обнять, приласкать, ну и чтобы она меня тоже. Только дома ежик с очень колючими едкими иголками на кончике языка, не подступиться. Марьяна пыталась высидеть меня, мягко смотрела и обещала ждать, а еще использовала дочь в этом. Я понимал. Я предупреждал. Со мной так не выйдет. Я не пускал слезу умиления на каждого проходящего дитятку. Вот мой Егоркин, это да, мужик! Мне такой отпор давал, чем удивлял безмерно. Характер, однако. Гремучая смесь у нас с Гелей получилась. Бедные девки будут.
Славка: Пап, у меня в школе двойки пошли. Мне грустно.
Меня всегда коробило это ее «папа». Ну не отец я! И никогда им не стану! Марьяна все-таки редкая сука! Задурила голову ребенку.
Славка: Почему ты не отвечаешь?
Она видит, что я читаю сообщения и молчу. Да ёп твою мать! Я, конечно, то еще говно, но тупо закрыть чат не могу. Я видел пару раз истерики Славки: девочку избаловали, и в десять лет она могла устроить ад похлеще любого пацана, причем с агрессией в свою сторону: царапала руки и била себя по голове. Ее бы психологу показать…
— Привет, Славка, — я набрал ее по видео-мессенджеру и поспешил к лифту. Нужно домой успеть. Кажется, я не такое бесчувственное дерьмо, каким себя привык считать. Или все-таки такое? Как донести до ребенка, что не нужно навязываться? Со взрослыми как-то проще…
***
Ангелина
Егор уже две недели как ходил в садик. Сначала на пару часов, потом полдня, вчера в первый раз оставила на дневной сон.
— Юлия Георгиевна, — выловила воспитателя, — ну как Егор? Адаптировался?
Сын выглядел довольным, почти не плакал, когда прощался, и домой приходил веселым. Сад хороший, не зря поверила отзывам.
— Вполне, Ангелина Витальевна. Всех малышей построил, — с улыбкой добавила. — Директор растет!
Я коротко хохотнула: в кого бы это!
— С понедельника можете на целый день оставлять.
Хорошая новость. Я как раз разослала резюме в самые крупные дизайнерские агентства и строительные компании. В премиальном сегменте нужны специалисты со вкусом, чтобы хозяева не парились с ремонтом, а въезжали в готовую квартиру вплоть до полотенец, бокалов и салфеток.
Вечером я собиралась купать Егора, когда увидела заезжающую в гараж машину Тимура. Он старался приезжать пораньше, чтобы успеть с сыном хоть как-то пообщаться. Даже не знаю, когда время находил на женщин, которые его, настоящего мужчину с потребностями, ублажать будут. Может, в перерывах на обед?
Меня всю ночь колотило от его наглости, когда с бала приехали. Ни о каком сне речи не шло. Видела в окно, как сорвался с места и уехал в темноту улиц. Что чувствовала тогда? Боль. Такую же, как тогда с Марьяной: тогда их поцелуй разорвал мне сердце окончательно. Неужели к ней поехал за утешением? Или к любой другой, готовой облегчить муки женатого мужчины, которому законная супруга отказывала в исполнении супружеского долга. Мне должно было быть все равно, но душу не обманешь: она тянулась к нему, ластилась, снова хотела стать его. Любовь очень забавная штука: я была абсолютно уверена, что ничего не осталось и продержусь год рядом с Мантуровым спокойно, но той ночью я стояла у окна и не сдерживала горькие слезы. Тело горело от призывных властных прикосновений, кровь бурлила, напряжение било по моим защитным барьерам. Я хотела мужа. Да, в этом он был прав. Но я человек. Я больше, чем желания плоти. Иногда разум должен быть сильнее чувств.
— Геля, — спокойный, всегда чуть властный голос вырвал из воспоминаний. Тимур быстро переоделся в домашние штаны и футболку, — можно, я посижу с Егором?
— Пожалуйста, — поднялась и вышла из ванной. Сына я покормила, пусть отец-молодец искупает и уложит его. Я нарезала себе салатик из свежих овощей и принялась просматривать вакансии. Через полчаса на кухню пришел Тимур.
— Егор не хочет, чтобы пасивец его укладывал, — произнес устало и покосился на мой салат.
— Даже не думай, Мантуров, — ткнула пальцем воздух у его груди и поднялась. Я для себя приготовила! — Ну что случилось? — подошла к кроватке сына. В его комнате теперь спал Шрек, и Егору было не страшно оставаться в детской, привык. Правда, оба под утро прибегали ко мне.
— Мамь, а мне моно с папой-пасивцем дузить? — неожиданно очень серьезно спросил. Я даже растерялась.
— Конечно, — села на кровать и погладила ручку. — Папа хочет подружиться с тобой. Не отталкивай его. И не называй его паршивцем. Это может обидеть его.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лейк Оливия