Найти в Дзене

Продолжение Те, кто курят Cohiba, никогда не умрут от рака, но те, кто не курят, умрут от зависти.

«А ты знаешь с чего все начинается? С семечки! Их проращивают в питомнике и оттуда уже увозят в поле, где они вырастают с человека ростом. Листья срезают, складывают в пилоны с метр высотой, запирают в темные ангары и начинается колдовство. Семечка до сигары, которую ты сейчас закуриваешь, проходит путь длинной почти в 7 месяцев», - он хитро улыбнулся, а я прикурила Cohiba.
«Колдовство» - это ферментация, последовательное изменение температуры и влажности, превращающее табачный лист в материал для сигары с амбициями премиального бренда. «Лист преет больше месяца. Иногда почти два, но за ним следят и не дают перегреться. Максимум 42 С, иначе он становится ни на что негодный. И так два раза. А потом табак увозят на фабрику и как коньяк запирают в дубовых бочках, - он отхлебнул рома и хитро прищурился, как Ленин на буржуазию и продолжил, - Может поэтому у кого водятся доллары, курят сигары вприкуску с дорогим
бухлом? - и с удовольствием причмокнул Santiago, - Потом из бочки на сортирово
Гавана. Пляж.
Гавана. Пляж.


«А ты знаешь с чего все начинается? С семечки! Их проращивают в питомнике и оттуда уже увозят в поле, где они вырастают с человека ростом. Листья срезают, складывают в пилоны с метр высотой, запирают в темные ангары и начинается колдовство. Семечка до сигары, которую ты сейчас закуриваешь, проходит путь длинной почти в 7 месяцев», - он хитро улыбнулся, а я прикурила Cohiba.

«Колдовство» - это ферментация, последовательное изменение температуры и влажности, превращающее табачный лист в материал для сигары с амбициями премиального бренда. «Лист преет больше месяца. Иногда почти два, но за ним следят и не дают перегреться. Максимум 42 С, иначе он становится ни на что негодный. И так два раза. А потом табак увозят на фабрику и как коньяк запирают в дубовых бочках, - он отхлебнул рома и хитро прищурился, как Ленин на буржуазию и продолжил, - Может поэтому у кого водятся доллары, курят сигары вприкуску с дорогим
бухлом? - и с удовольствием причмокнул Santiago, - Потом из бочки на сортировочный стол. Цвет листа, качество, вес, толщина все имеет значение. Дальше досушивают и отдают в руки торседорам, мне, то есть. Мы все сигары на нашей фабрике, как куколок вручную запеленывали. Знаешь какой это труд!? - и он серьезно погрозил черным, растрескавшимся пальцем неизвестно кому, - Нас много сидело в одном помещении. Верстаки вряд. Инструменты все по наследству перешли. Еще, наверное, позапрошлый век видели. И я ведь по великому блату на фабрику попал. С улицы никого не брали. Был у меня один родственник в охране Фиделя… Уж очень престижная работа, да и уметь надо. Как там у вас говорят: чтоб руки с того места росли!» - и он захохотал. По мере того, как рома в бутылке становилось меньше, Хорхе все больше углублялся в тонкости процесса. «Сигара – это не просто, как попало скрутил и все. Здесь понимать надо! Берешь чавету в руки и пошло-поехало. Ровняешь края, отрезаешь стебель и приступаешь к главному – к сердцу сигары, ее середине. Трипа по-нашему. От нее зависит все – и вкус и аромат.

Продолжение следует

Все туры на Кубу по ЗДЕСЬ