— Сашенька, милый, когда ты ко мне заедешь? — Людмила Николаевна сидела с телефоном в руке, не сводя глаз с фотографии сына. Улыбчивый, такой родной, он смотрел на неё с экрана, а ей было трудно поверить, что этот мальчишка теперь взрослый мужчина с семьёй, которая, кажется, всё больше отдаляет его от неё.
Саша, как обычно, был загружен. Отвечал коротко, обещая на днях заехать. Людмила Николаевна видела, что он спешит, слышала, как невнимательно отвечал, но улыбнулась — всё же пообещал. За этот день обещание стало единственной радостью, но сердце подсказывало ей, что его визит в очередной раз может не состояться.
Ещё до свадьбы Людмила Николаевна мечтала, как будет помогать Саше и его будущей жене. Она представляла себе вечера, когда они все вместе будут сидеть на кухне, беседовать о жизни, о его успехах, смеяться… Она планировала вечерами играть с внуками, баловать их, как некогда её баловали родители. Но планы разбились о холодную стену, воздвигнутую между ней и невесткой — Кристиной. Та поначалу казалась милой, хоть и слегка отстранённой. Людмила Николаевна старалась принимать всё как есть, но чувствовала, что Кристина словно бы нарочно держит её на расстоянии.
Первое время Людмила Николаевна молчала, ожидая, что Кристина "притрётся". Но её терпение в итоге не принесло желаемого. Кристина всегда что-то планировала и отказывалась даже от её помощи с внуками, намекала, что "у неё своя система". А сын, завидя её огорчение, просил потерпеть, всё списывал на занятость и обещал: "Ну вот на следующей неделе точно приедем!"
В очередной раз Саша обещал заехать с детьми. Людмила Николаевна готовилась, как к празднику: испекла его любимый торт, сварила борщ, поставила к столу вазу с фруктами. Но когда пришло время, раздался звонок.
— Мам, извини, мы не приедем. Кристина как раз записала детей к врачу…
Людмила Николаевна почувствовала, как сердце сжалось от обиды. У неё словно выбили землю из-под ног. Всё чаще казалось, что Кристина просто не хочет, чтобы дети видели бабушку, и Саша, наверное, не понимает, как ей сейчас нелегко.
— Сашенька, может, ты хотя бы один приедешь? Просто поговорить… — Она слышала в голосе сына усталость, но надеялась, что её просьба заставит его вырваться хоть ненадолго.
— Мам, честно… Некогда. Я же тебе звонил, мы на связи, ты же знаешь.
"Да, звонок", — подумала Людмила Николаевна, опустив телефон. Казалось бы, сын её не обижает, но его вечное "некогда" всё больше уводило её в чувство одиночества. День за днём квартира наполнялась тишиной и ожиданием, а он — её родной мальчишка — был где-то далеко.
Её мысли прервала соседка Валентина Ивановна, которая, как всегда, заглянула на минутку. Они вместе пили чай, и Людмила поделилась своими переживаниями.
— Да знаешь, я как будто лишняя для них, — вздохнула она. — Всё в жизни сына устроено так, что для меня там нет места. Я же не прошу многого: раз в неделю увидеться, поговорить. Но как Кристина появилась, так и затёрлась моя роль.
Валентина Ивановна подбодрила её:
— Вот тебе мой совет: не показывай, что обижаешься. Пусть думают, что ты прекрасно справляешься и без них. Может, это его и заставит приехать.
Людмила Николаевна ухватилась за эту идею.
В следующий раз, когда сын звонил, она сдерживалась, пытаясь казаться беззаботной.
— Да не беспокойся, Сашенька, у меня всё прекрасно. Не скучаю, совсем не скучаю. У соседки дети были, помогала уроки делать, так что мне теперь не до скуки, — услышала она, как на том конце трубки сын засмеялся, но ей было от этого больно.
Наступил Новый год. Людмила Николаевна знала, что они снова приедут к родителям Кристины, и в её доме никто не появится. Она постаралась не думать об этом, но от обиды в горле стоял комок.
Вечером она услышала, как что-то звякнуло у входной двери. Людмила вышла и увидела там пакет с мандаринами, которые явно оставил Саша, не зайдя даже на минуту. Улыбка сына мгновенно оживилась в её памяти, но обида тут же окатила её холодной волной. Она не могла смириться с тем, что для него стало удобнее оставлять ей подарки, чем провести несколько часов вместе.
В этот вечер она решилась на неожиданный поступок. Взяла телефон и написала сыну сообщение:
«Саша, знай, я не прошу у тебя времени из жалости ко мне. Ты нужен мне, потому что ты мой сын. Если тебе это не нужно, не заставляй себя. Я… справлюсь. Спасибо за мандарины».
На этот раз Саша сразу перезвонил, но Людмила Николаевна не ответила, не хотела говорить в порыве чувств. Пусть он тоже поймёт, что она не всегда доступна, не всегда рядом. Наступило время, когда он сам должен подумать, насколько важны для него её чувства и её одиночество.
На следующий день Саша приехал один. У него был потерянный вид, и Людмила видела, как он впервые за долгое время выглядит расстроенным. Он обнял её молча, не произнеся ни слова. В этом объятии они наконец нашли слова, которые не успели сказать за все годы, пока Людмила Николаевна надеялась и ждала.
Теперь он знал, что для неё важнее всего — быть услышанной, быть рядом, как раньше.