XV часть из второй книги И. А. Бунина «Жизнь Арсеньева»
Через год вышел на свободу и я, – бросил гимназию и тоже возвратился под родительский кров, чтобы встретить там дни, несомненно, самые удивительные из всех пережитых мной.
Это было уже начало юности, время для всякого удивительное, для меня же, в силу некоторых моих особенностей, оказавшееся удивительным особенно: ведь, например, зрение у меня было такое, что я видел все семь звезд в Плеядах, слухом за версту слышал свист сурка в вечернем поле, пьянел, обоняя запах ландыша или старой книги …
Жизнь моя в это время не только опять резко изменилась внешне, но ознаменовалась еще одним, внезапным и благодетельным переломом, расцветом, совершившимся во всем моем существе.
Удивителен весенний расцвет дерева. А как он удивителен, если весна дружная, счастливая! Тогда-то незримое, что неустанно идет в нем, проявляется, делается зримым особенно чудесно. Взглянув на дерево однажды утром, поражаешься обилию почек, покрывших его за ночь. А еще через некий срок внезапно лопаются почки – и черный узор сучьев сразу осыпают несметные ярко-зеленые мушки. А там надвигается первая туча, гремит первый гром, свергается первый теплый ливень – и опять, еще раз совершается диво: дерево стало уже так темно, так пышно по сравнению со своей вчерашней голой снастью, раскинулось крупной и блестящей зеленью так густо и широко, стоит в такой красе и силе молодой крепкой листвы, что просто глазам не веришь… Нечто подобное произошло и со мной в то время. И вот настали для меня те волшебные дни –
Когда в таинственных долинах,
Весной, при кликах лебединых,
Близ вод, сиявших в тишине,
Являться стала муза мне …
Ни лицейских садов, ни царско-сельских озер и лебедей, ничего этого мне, потомку «промотавшихся отцов», в удел уже не досталось. Но великая и божественная новизна, свежесть и радость «всех впечатлений бытия», но долины, всегда и всюду таинственные для юного сердца, но сияющие в тишине воды и первые, жалкие, неумелые, но незабвенные встречи с музой – все это у меня было. То, среди чего, говоря словами Пушкина, «расцветал» я, очень не походило на царско-сельские парки. Но как пленительно, как родственно звучали для меня тогда пушкинские строки о них! Как живо выражали они существенность того, чем полна была моя душа, – те тайные лебединые клики, что порою так горячо и призывно оглашали ее! И не все ли равно, что именно извлекало их? И что с того, что ни единым словом не умел я их передать, выразить!
Педагогический комментарий
Как рождается поэт в собственной душе?
Автор это связал с тремя важными событиями в своей жизни: с освобождением от гимназии (от принуждения и рутины), с неожиданно чувственным восприятием весной пробуждающейся природы в собственном саду и со стихами Пушкина, в которых отразилось все то, чем была полна тогда его душа.
Автор почувствовал в себе перемены, свидетельствующие, по его мнению, о начале юности. Он вдруг увидел в окружающей природе то удивительное, чего раньше не замечал. Во многом это стало возможным благодаря, как он решил, его особенной чувствительности.
Удивительным для него показался весенний расцвет дерева от набухания на нем почек до полного озеленения. А затем, что-то подобное произошло и в его душе, но во многом благодаря стихам Пушкина, в которых нашли выражение его собственные чувства любви к природе – предвестники поэтического вдохновения.
Если человек в детстве и отрочестве воспитывался правильно и, соответственно, не испытывал чрезмерных страданий и нервных срывов, то в юношеском возрасте он включается в процесс самоопределения, который касается двух основных областей его жизнедеятельности – трудовой деятельности и семейной жизни.
Поэтическое самоопределение осуществляется благодаря чувствам свободы и жизнерадостности, восхищению стихами признанных поэтов и их принятию, как своих, а главное – благодаря собственному поэтическому дару, который проявляется уже в первых воодушевляющих опытах стихосложения.