Был переход к нему – новый «Великий Отказ»
От всей культуры, созижденной посейчас,
То есть кинизм, – что и в древности было началом
Общества грустной дороги к последним причалам,
Хоть и казалось, что это всего лишь «приколы».
Начали путь сей мыслители Франкфуртской школы.
Первым Адорно нанёс Просвещенью удар –
За «увлечение разумом» резко раскритиковал.
(Писал сам Теодор Адорно
по виду важно, по сути вздорно:
кто, например, как слушал музыку;
вот это дело мужику!)
Герберт Маркузе «Отказ» уже прямо провозгласил,
«Мусор-культуру» на кладбище он выносил.
Якобы неомарксист, предлагал радикально очистить
Прежний марксизм от следов уважения к мысли:
Разум считал он основой для злой бюрократии,
Не различая с рассудком (типично для западной братии).
Снова восславил он вечный бессмысленный бунт:
Не гениальным, а генитальным ты будь!
И не доходы важны, а прибавочный секс!
Пусть тебя в жизни ведёт твой животный рефлекс –
Тем одолеешь гнетущую душу искусственность!..
Так он тогда проповедовал «новую чувственность».
Разъединяет культура, – вещал он, – объединяет инстинкт!
Этот призыв был услышан, хоть явно он дик.
«Новые левые» в дни те как раз бунтовали,
И на Сорбонны стене они лозунг нарисовали,
Типа «Культуру долой, и да здравствует вечно природа!»
Видно теперь, куда эта приводит «свобода»:
То ведь была революция дураков,
Не выносящих разумности «тяжких оков».
Битники были, и хиппи, и панки потом,
Модными слыли, а жизнь превращали в притон.
Но словно детский грешок они ныне забыты,
В «топе» сейчас лесбиянки и трансвеститы!
И у руля там такие сейчас дипломаты,
В коих под лупой никак не отыщешь ума ты.
Да бесполезно мораль здесь читать или ставить препоны:
Смерть, как и жизнь, неуклонные знает законы!
Вскоре явился и Жан-Франсуа Лиотар,
Он «постмодерн» объявил: идеал, дескать, всяческий стар,
Мысли высокие все – для музеев любителей,
Думать и действовать надо для потребителей!
Тоже француз, Жак Лакан, говорил, что души у нас нет
Кроме того, что язык задаёт нам извне.
Немец Ганс Гадамер в голос ему уверяет:
Мы только куклы, язык нами просто играет.
Из предпосылок таких, у Мишеля Фуко
Смерть человека выводится очень легко.
Разум – застенок, – твердил он, –
ответственность – подавление,
В злобе, в агрессии надо растить поколения!
Так же легко смерть и лично с Мишелем разобралась:
Был наркоман он и гей, и со СПИДом вошла в него грязь.
Смолоду часто хотел он покончить с собой,
Только судьба откормила его на убой,
Чтобы пример с него мог взять уродец любой.
Снова француз, и приятель Фуко, Жиль Делёз,
Смерть человека не ставил ничуть под вопрос.
Умер, считал он, вообще уже всякий субъект,
Общество ныне – вполне бездуховный объект.
Разум пора окончательно усыпить,
А всех чудовищ в душе – поскорей разбудить.
Чтобы свободней резвились душевные гады,
Станем душой мы кочевники, то есть номады:
Самость свою воплощать человек пусть не тщится,
Должен он духом за внешней стихией тащиться!
Цель философии, де, не познать неизвестное,
А создавать Примечательное и Интересное.
Главное тут – это яркая клоунада,
Ну а в идеях пусть будет умышленная клонада.
В жизни везде есть особенность или складка,
Значит, и мыслить не стоит логично и гладко.
А чтоб любители логики здесь не мешались,
Надо внедрить во все головы шизоанализ:
Это когда от системы и запаха нет,
Только ризома (клубок из корней) допустима на свет!
Целое всюду нам надо изгнать, как фашизм,
Надо семью подорвать – в ней живёт коммунизм!
Тем подготовим мы должную почву заранее,
Чтоб человек стал всего лишь машиной желания.
Вот таковы у Делёза серьёзные всё же слова,
Но много больше кривляния и шутовства.
Кто ж удивится, узнав, что Делёз был больной,
Тоже не создал семьи, и покончил с собой?..
Жизнь для таких – симулякр, вроде майи индусов,
Мир виртуальный, игра представлений и вкусов.
Это особо подчёркивал Жан Бодрийяр,
Хоть данный образ в сознании кризисном стар.
Жак Деррида говорил: Изменяй не реальность, а тексты,
Деконструируй всю логику также и здесь ты.
Ну а словарь свой заимствуй из физики, из математики:
Служит «матезис» такой сокрушению смысла в грамматике!
Чтоб задурил этот текст миллионы мещанских голов,
Ты превращай его в мельницу эзотерических слов,
То покажи людям грешное, то поиграй с ними в прятки:
Лохи, известно же, падки на непонятки!
Больше объёма и больше эмоций давай,
Чтобы бессмыслица пеной лилась через край!
Истину всюду гони, неприлично для общества голую, –
Так, в духе Ницше, построим науку весёлую!
Я их не спрашивал, помнят ли, чем кончил Ницше;
Путь же их скашивал ниже, и ниже, и ниже.
Умерло всё, по их мнению: белый закончился свет,
Чёрный настал! Мракобесия вызрел здесь цвет.
Всё это – плод отвращенья мещанства от мысли,
В коем и Лютеры, и Витгенштейны зависли;
И, рассуждая, казалось бы, очень по-разному,
Все к одному результату идут несуразному.
Но хоть жутки «постмодерные» мысли, а почву они
В строе хозяйства находят себе в наши дни.
Люди наёмные, в сути – рабы иль илоты,
А независимых здесь не найдешь никого ты.
Но и Гомер уже древний доподлинно знает:
Доблесть в рабах непременно Зевес истребляет!
Чтобы наёмный работник упорно трудился,
Но до свободы от найма не обогатился,
И производство росло бы, – как то гарантировать?
Надо стремленье к вещам у него стимулировать.
Есть у тебя всё, что надо, однако не спи:
Снова купи, и купи, и купи, и купи, и купи!
Чтоб в покупках без смысла был наш потребитель не скуп,
Должен достаточно быть он и тёмен, и злобен, и глуп,
Должен забыть он про всякий другой идеал,
Кроме почтения к тем, кто всех больше от жизни урвал.
Вот иллюстрация, некуда ярче, марксистского знания,
Как бытие и хозяйство определяют сознание.
Но философия тоже совсем не пассивна!
Всё замечая, что доблестно, что противно,
Суть подмечая, предвидит она и пророчит,
Что опорочит, а что-то, напротив, упрочит,
Это уж как у мыслителя сердце захочет.
Также и мы здесь отметим, хотя б для порядка,
Что философия Запада ныне на днище упадка.
Были когда-то стремления там благородные,
Были идеи высокие и свободные;
Но постепенно крепчало
господство животных начал,
Брюхо всё громче урчало,
а разум робел и молчал.
Так сатанела помалу мещанская цивилизация,
И, наконец, наступила духовная деградация.
Тут уж, «разбив устарелой морали оковы»,
Дружно пошли в философию Смердяковы:
Кьеры да Ницшы, и телом, и духом больные,
Фрейды да Фуки, и прочие остальные.
А вслед за этим нацисты и далее НАТО
Стали открыто злодействовать всюду, где надо
Что-то урвать им, кровавый творя беспредел,
И не гнушаясь предельно безнравственных дел.
Тупо ярясь на Россию, сломать ей пытаются спину,
А Украину используют как дубину;
Правду, добро, красоту оттесняют в загоны...
Только нельзя обмануть исторические законы!
Мир понесёт от них много тяжёлых потерь,
Но и они неизбежно погибнут теперь:
Распространение там однополого секса
В том убеждает верней философского текста.
И, подтолкнувшая их на лихие дела,
Первою там философия с круга сошла.
Были в ней лидеры светлой высокой мечты,
Ныне ж остались гороховые шуты,
Либо ещё философские травести.
Жаждут они мысль от жизни совсем увести
В дебри логической, лингво- да шиз-аналитики,
Где обитают духовные паралитики;
Или опять призывают к лечению душ,
Да бесконечно мусолят старинную чушь.
Продолжение следует.
Этот рифмованный систематический курс публикуется на Дзен повторно с некоторыми доработками. Все его части в текущей редакции можно найти на канале автора.
Кому интересно категориальное мышление, ставьте лайки, комментируйте и подписывайтесь. Щедрые – шлите донаты (ссылка «Поддержать»).