Абсолютно не сахаро-рафинадный сюжет Венедикта Ерофеева "Вальпургиева ночь". От него веет запахом спирта и медикаментов, но вот уже не первый раз пересматриваю спектакль. Что тянет в очередной раз оказаться в больничной палате рядом с психически нездоровыми людьми? Понимание, что их нездоровье — это чаще всего результат глубокого одиночества. Просто они оказались не нужны никому из близких, или у них нет этих близких. Большинство махнули рукой на собственную жизнь и судьба привела их в закрытый мир подобных им людей.
В этом закрытом мире царит своя иерархия. Вся власть у медперсонала, у которого есть доступ к медикаментам, способным сделать из человека растение, или физическими методами заставить повиноваться больных. Больные приняли такие правила жизни. Они не сопротивляются. Должно быть по десятому разу каждый из них рассказывает свою историю, что было у них в прошлом, о чем мечтается в будущем. Но даже вполне реальные для обычного человека планы пройтись по зеленой траве, в палате выглядят не меньшей утопией, чем переименование улиц своей округи в Перцовую, Имбирную, Стрелецкую, Донскую Степную, Старорусскую, Полынную.
В палате самый нормальный из ненормальных — староста Прохоров, любитель судов и трибуналов. Что надо было пройти, чтобы с легкостью сыпать обвинениями: в электронном шпионаже за бассейном Ледовитого Океана или продажи на Преображенском рынке наших Курил.
Построения фраз у большинства пациентов смесь абсурда и реальности. Ерофеев спокойно встраивает в речь персонажей упоминания каких-то энциклопедических фактов и имен, переходит с прозы на стихотворный размер, возвращается к прозе и дворовой лексике.
И вот в выверенной больничной жизни накануне Первомая появляется новый пациент — Лев Гуревич. Интеллектуал, не способный устоять перед алкоголем, очередной запой привел его в третью палату. Он видит запертых в больничных стенах людей и у него возникает безумный план, как подарить им свободу, при этом насолить медбрату Мордовороту Боречке, исполнив роль Командора.
Это у Кена Кизи в романе «Над гнездом кукушки» главный герой Макмерфи организует поездку на рыбалку, чтобы больные могли почувствовать вкус жизни. Тема пациентов психбольницы не отвлеченная фантазия, а хорошо знакомая история Венедикту Ерофееву. В тех местах, которые знал Ерофеев и его персонаж Гуревич, вариант с прогулкой мог присниться лишь во сне. Не в реальности, а в мирах, порождаемых алкоголем, они ощущали свободу. И Гуревич решает преподнести подарок постояльцам третьей палаты — канистру спирта, хитростью добытую с хозяйственного склада. И в ночь с 30 апреля на 1 мая - Вальпургиеву ночь - в ординаторской празднует медицинский персонал, а в палате угощаются спиртом пациенты. Ерофеев честно называет свою пьесу трагедий и приводит героев, к которым ты проникся расположением и сочувствием, к трагическому финалу. Все они обретает свободу от реальности, пересекая смертную черту.
Почему так долго живёт спектакль Театра на Юго-Западе с подобным не позитивным сюжетом на сцене? Для меня это прекрасные актерские работы. Интеллектуальный, дерзкий на язык Гуревич в исполнении Антона Багирова. Переходящий на скороговорку староста Прохоров, приспособившийся к жизни в этих ненормальных условиях, которого отлично воплощает на сцене Денис Нагретдинов. Прекрасная безрассудная медсестричка Натали, понимающая всю неординарность Гуревича и очарованная его речами. Огромные глаза Любови Ярлыковой точно попадают в комплимент Гуревича: «...у маленькой морской амфиоды глаза занимают почти одну треть всего ее тела. У тебя примерно то же самое... Но две остальные трети меня сегодня почему-то больше треволнуют». Ну, какая женщина устоит от таких слов?
А какие механистичные и карикатурные персонажи получились у Жанны Чирвы и Галины Галкиной, изображающих медсестру Тамарочку и старшего врача больницы. И совершенно глухой к проблемам пациентов медбрат Мордоворот Боренька в исполнении Михаила Беляковича.
Можно перечислять всех обитателей третьей палаты. В каждом есть индивидуальность и эти индивидуальности замечательно передаются артистами.
При очередном просмотре уже не испытываешь шокового состояния от финала. В первый раз сильно стукнуло по мозгам. Но понимание, что этот спектакль один из самых сильных на Юго-Западе, не оставляет.