Моя мама тщательно строила себе имидж очень доброй женщины, на которую всегда можно положиться. Вот если кто заболеет – она тут как тут, или тетка пьяная идет по улице, моя маман непременно отведет ее домой, или котят выбросили на улицу, опять же, именно моя мама их подберет, вылечит и начнет искать им хозяев.
Я, честно говоря, не знаю, верил ли в это кто-нибудь, кроме меня. Но я верила безоговорочно. Да, моя мудрая мама, она, конечно, очень злая, но несмотря на ее злость, она никогда не подведет. И за больными она знает как ухаживать, и в сложной ситуации может важный совет дать, и у собаки роды принять. Клад, а не женщина.
Прозрение, конечно, пришло и было, конечно, очень болезненным. Расскажу про два случая, так сказать, первый и последний.
Как-то раз, когда мне было лет 25, я сильно простудилась и долго болела. Она как раз приехала с дачи, обнаружила, что я беспомощна и развернулась во всю ширь. Я пыталась заснуть и именно поэтому она раз в десять минут врывалась ко мне в комнату, с грохотом открывая дверь и требуя, чтобы я выпила сладкого – непременно сладкого – чая.
Деталь про сладкий чай требует уточнения. У нас в семье сладкий чай никто не пьет. Мы его не любим. Нам противно это ощущение от сладкого во рту, и мы не можем им напиться. И вдруг ее торкает впихивать мне именно сладкий чай. Почему? Обычный чай я бы выпила и заснула. Пить сладкий я отказывалась и скандалить из-за этого можно было бесконечно.
В общем, тогда спасительница показала себя с неожиданной для меня стороны. Я так думаю, что она всегда демонстрировала именно эту сторону, но до этого я оценивала ее как ребенок, опираясь на тот треп, которым она сопровождала любое свое действие. А треп тот, ну вы можете себе представить, рисовал ее минимум как мать Терезу.
А теперь расскажу про последний случай. Когда я попала в реанимацию с воспалением легких, мой муж попросил ее на время взять моих собачек. Мы ей отдавали их до этого, когда уезжали в отпуск. Муж за собаками ухаживать не умеет, а мать, как вы понимаете, умеет прям лучше всех на свете. Да и на даче с собаками проще. Исходя из этих соображений такое решение и было принято.
Пока я была в коме, мать допытывалась у мужа, в каком именно приюте я взяла своих собак – хотела их туда вернуть. "Саша жива", ответил мой муж, "она вернется и заберет собак сама". Но мою мать это "жива" не убедило, она, напомню, уже вовсю билась с моим мужем за мою квартиру.
Потом, когда я уже приехала домой и потихоньку стала ходить, мамаша долго отказывалась мне моих собак отдавать. Вернула по очереди. Сначала девочку – облысевшую, всю в болячках и исхудавшую до размера щенка. «Макарончиками, я ее макарочниками кормила, и вот она поэтому, аллергия у нее, вот расчесала она, но ты не смотри на это. Вот она, а вот я, а вот макарончики» – несла она обычную для нарцев ахинею, когда передавала мне мою собачку. К тому моменту я уже свернула с ней все коммуникации. То есть это было уже после того, как я написала на нее заявление в полицию – на других условиях возвращать украденные у меня вещи и документы она отказывалась. И поэтому я не стала уточнять, с какого перепуга она, великий кинолог, вдруг стала кормить моего песика «макарончиками», а просто по-быстрому забрала собаку и ушла.
Второго пса она отдала мне только месяца через полтора. «Надо, чтобы он стал чуть получше выглядеть», так она объяснила происходящее. Но я поняла, что именно она имела в виду только тогда, когда увидела свою собаку.
А когда он меня увидел, то заскулил и стал карабкаться ко мне на руки. Мать это очень задело: она не переносит, когда кто-то меня любит. По ее мнению, пес должен был меня забыть и полностью переключиться на нее.
Он был худой как скелет. Как скелет – с обтянутой кожей позвоночником, с торчащими ребрами, с выпирающими лопатками. Ходил пошатываясь. Я откармливала его до нормы несколько недель. И состояние моих животных свидетельствовало только об одном.
Не сумев вернуть их в приют, она… решила заморить их голодом.
