Мариам Петросян и ее «Дом, в котором…» возникли на литературной арене настолько внезапно и словно бы из ниоткуда, что литературные критики долго не знали, как вообще эту книгу охарактеризовать. Насколько она шутливая или серьезная, насколько детская или взрослая, насколько волшебная или реалистическая? Роман успел побывать и подростковой литературой, и фэнтези, и историей про интернат для подростков с инвалидностью (почему он таковой не является — вопрос, заслуживающий отдельного рассмотрения). Но сейчас литературоведы (во всяком случае, в лице вашего покорного лектора Алёны Павловой), кажется, почти сошлись на том, что «Дом, в котором…» достоин занять свое место среди книг в жанре магического реализма.
Магический реализм — парадоксальное название для парадоксального жанра, сплетающего привычную для нас реальность и сверхъестественные элементы и при этом делающего вид, что так и должно быть. Согласитесь, весьма похоже на Дом, где обитают Ходоки и Прыгуны, красный дракон и Хранитель Времени. Более того, внутренняя логика этой магии — причины ее проявления или затухания, ее иерархия — никак не объясняются. Читателю остается только верить и полагаться на ощущение. Это тоже характерно для магического реализма и отличает его от фэнтези, которое, наоборот, стремится сделать волшебство максимально логичным и понятным.
Зачем я обо всем этом говорю? А затем, что магический реализм традиционно предлагает читателям очень сложные отношения с пространством и временем. И сейчас мы рассмотрим, как именно они проявляются в «Доме, в котором…»
Для начала важно отметить, что реальная точка на географической карте или хронологической шкале нам неизвестны. Нет ни имен, ни названий, ни любых других подсказок, которые могли бы позволить нам «расположить» Дом не только в конкретном городе, но даже в конкретной стране. Так же дело обстоит и со временем: мы точно находимся в конце двадцатого века (герои могут смотреть кино, у членов стаи Крыс есть плееры с наушниками), но не можем определить точный год. Литературоведы, опираясь на названия песен и музыкальных альбомов, смогли лишь вычислить, что детство главных героев приходится на время после 1973 года, а основное действие романа не может происходить раньше 1982 года. Весьма размытые координаты, не правда ли?
Теперь отойдем от реальности и посмотрим на хронотоп (время и пространство) внутри произведения.
Пространство в романе отчетливо разделяется на Наружность, сам Дом и Изнанку. Наружность и Изнанка — два полюса. В первой магического нет совершенно, вторая же, наоборот, является источником всего сверхъестественного. Оба этих пространства закрыты для большинства героев романа. В Наружность выбираются только Летуны, и об ее устройстве читатели почти ничего не знают (это и не нужно, так как Наружность — это наша с вами обыденная реальность, которая не нуждается в дополнительном описании). В Изнанку могут попасть, по своей воле или случайно, только Ходоки и Прыгуны, которые негласно носят статус избранных. Изнанка не однородна, это не одно конкретное место, она включает в себя дороги, небольшие городки и даже местных обитателей. По описанию все это может напомнить американскую глубинку, такую, какой ее изображают в кино.
Сердцем Изнанки является Лес — некое пространство/состояние, у которого нет точного расположения и маршрута, и лишь Ходоки, определенным образом эмоционально настроившись, могут попасть туда или отвести кого-то другого. Слепой говорит Стервятнику: «Ты спугнул мне Лес», — и эта фраза доказывает, что даже для Ходоков это непростой процесс. Некоторые герои (например, Рыжая) тратят годы на то, чтобы отыскать Лес или проводника туда.
Сам Дом представляет собой так называемую «серую зону» — пространство, в котором два полюса взаимодействуют и смешиваются (особенно интересно здесь то, что частый эпитет для Дома — как раз «серый»). Соответственно, его обитателей можно условно разместить на шкале: от тех, кто тяготеет к полюсу Наружности, не понимает и не принимает сверхъестественного (Курильщик, Черный), до тех, кто неразрывно связан с Изнанкой (в крайней точке здесь будет, пожалуй, Слепой).
Кроме того, Дом как пространство, состоящее из комнат, тоже не однороден. Есть кабинеты преподавателей, есть территория воспитанников. На одной ее части живут девушки, на другой — парни, причем взрослые не запрещают им видеться друг с другом, однако воспитанники сами создали себе этот негласный запрет на встречи и свидания, который Слепой официально снимает во второй части книги. И, конечно, существует разделение на стаи, которое совпадает с границами комнат, где живут герои.
Как мы можем видеть, пространство в романе неразрывно связано с героями, влияет на их социальный статус (принадлежность к стае, репутацию), некоторые персонажи могут нарушать его границы. Так, в одной из сцен Лорд «телепатически» проникает в комнату к Рыжей, а Сфинкс однажды начинает сливаться сознанием со стенами Дома.
Пространство разобрали, теперь посмотрим на время. И первое, что бросается в глаза, — действие в романе происходит не линейно. Оно разделяется на события последнего года перед Выпуском из Дома, занимающие основной сюжет, и интермедии, повествующие о детстве главных героев и прошлом Выпуске. Примечательно, что мало кто из персонажей сохраняет в основной части ту же кличку, которая была у него в интермедии. Это дополнительно запутывает читателя: надо догадаться, что в образе мальчишки-хулигана по кличке Спортсмен скрывается уже знакомый нам повзрослевший угрюмый Черный, а Сиамец Рекс вырос и стал Стервятником.
Помимо этого, в эпилоге «Дома, в котором…» мы сталкиваемся буквально с теорией мультивселенных — несколькими различными временами. Благодаря подаркам Хранителя Времени Сфинкс может забрать маленького Слепого и попытаться подарить ему счастливую жизнь, Стервятник — снова оказаться рядом со своим близнецом, а неугомонный Вонючка — устроить торжественную встречу новичку Кузнечику (который стал Сфинксом в той реальности, за которой мы наблюдали всю книгу, а в этой новой реальности может и не стать).
Однако не только для читателей, но и для самих героев время течет неравномерно. Так, в Изнанке все явно происходит быстрее относительно Наружности и территории Дома. Сфинкс когда-то прожил на этой мистической другой стороне целых шесть лет, в то время как для окружающих прошел только один месяц. Отсюда мы можем сделать вывод, что некоторые герои романа (Сфинкс, Слепой, Лорд, не говоря уж о Табаки) внутренне намного старше, чем выглядят.
И наконец, стоит вспомнить и такие аномалии, которые происходят не в Изнанке, а в реальности Дома. Это Самая Длинная Ночь — единственная ночь в году, когда время сильно замедляется и утро не наступает невыносимо долго. Это явление никак не связано с «магической» деятельностью кого-то из героев, и неизвестно, какие силы его вызывают. Оно происходит как природная закономерность. Важно, что Самую Длинную Ночь замечают даже воспитатели и Курильщик — люди, никак не связанные с магической стороной. А умудренные опытом обитатели Дома считают это время опасным (прочитав соответствующую главу романа, мы узнаем, что это действительно так).
Таким образом, мы рассмотрели три основных пространства в «Доме, в котором…» и выяснили, что они, в свою очередь, членятся на более маленькие подпространства. А также понаблюдали за тем, как по-разному ведет себя время в каждом из них и насколько Мариам Петросян дополнительно запутывает читателей. Становится понятно, почему Шакал Табаки так ненавидит часы: уж он-то знает, что этот прибор для измерения времени не может передать всю сложность этой структуры.
Читали ли вы «Дом, в котором»? И что думаете об этой книге? Поделитесь в комментариях 💌
🖇️Материал подготовлен лектором Vita Nuova, Алёной Павловой