– Я должен вам признаться, что, на самом деле, у нас с женой всё хорошо. У нас хорошие отношения.
– Давид, я рада за вас. Не каждый день приходят пары на семейную психотерапию для того, чтобы сказать, что у них всё хорошо.
– Анастасия, нет, не так всё хорошо, — взволновано вступила Анжелика.
– Кто из вас готов первым рассказывать о проблеме?
– Я мо... — начала Анжелика.
– Давайте я. Анжеле тяжело об этом говорить, — перебил её муж. — Итак, мы вместе 4 года, из них 2,5 года женаты. Можно сказать, почти всё это время мы говорим о детях, планируем и пробуем, но ничего не получается.
– Давид, нет. Всё не так! — закрыв лицо, почти закричала Анжелика.
– Анжелика, Давид, за 15 минут нашей с вами встречи мы пока никуда не продвинулись. Кажется, что тема детей — это сложное и больное место в ваших отношениях. Что вы чувствуете? Поделитесь, пожалуйста. Анжелика, вы начнете?
– Да, спасибо. Кажется, я уже ничего не чувствую.
– Анжелика, буквально несколько минут назад, когда Давид начал говорить о том, сколько лет вы вместе и сколько времени вы планируете детей, ваша реакция мне показалась очень эмоциональной.
– Я хочу ничего не чувствовать и борюсь со своими чувствами.
– Анжелика, хорошо, что вы об этом говорите. Мне искренне интересно, про какие чувства вы говорите. Наблюдая за вашей мимикой и телом, вы кажетесь скованной, зажатой. Поэтому мне важно сказать, что вы не обязаны делать ничего, к чему не готовы.
– Тогда про мои чувства хватит. Мне трудно.
– Хорошо, Анжелика. Давид?
– Что я чувствую? Отчаяние, безысходность, тупик. Да я бы никогда не согласился на вот это всё, а сейчас сам — сам (!) сюда пришёл и её привел. Понимаете?!
– Давид, успокойся, — шептала Анжелика.
– Зачем вы начали про чувства? Я что ли вам сказал, что в этом наша проблема? Мы любим друг друга. Разве не видно?
– Давид, я вижу, что какая-то часть вас сейчас очень злится. Я готова поддержать ваши чувства, но не форму.
– Давид, пожалуйста, что с тобой? Не надо так. Анастасия, мы правда пришли не про наши чувства говорить. Муж меня защищает. Он понимает, как мне больно говорить об этом.
– Давид, Анжелика, меня радует, что вы сейчас объединяетесь, поддерживаете друг друга. Единственное, я чувствую себя в затруднительной ситуации — я бы хотела всё-таки прояснить, с чем вы пришли? Чего вы ждете от меня, от нашей работы? И вопрос про чувства для психотерапевтической работы является самым стандартным. Давайте возьмём 5 минут. У вас есть возможность попить воды, выйти из кабинета, и мы продолжим.
– Нет, я в порядке, давайте продолжим. Анастасия, извините. Мне ценны каждые 5 минут. Я очень устал. Я хочу найти выход из этой ситуации. Когда вы спросили про чувства... Понимаете, я чувствую... В общем, у нас с Анжеликой не получается родить ребенка. У нас нормальные анализы, у нас всё хорошо. Но детей нет.
– Вы говорите, не получается родить. Поэтому я вынуждена уточнить: а получается ли забеременеть, выносить?
– Давид, я хочу продолжить, — перебила мужа Анжелика. — Понимаете, почти 3 года назад я была беременна. Это было неожиданно. Срок был совсем маленький, но Давид хотел рассказать абсолютно всем. Я, если честно, суеверная, но не смогла отказать Давиду. Мы поехали в детский магазин, купили распашонку, положили в неё тест на беременность и отправились в гости к родителям Давида. Встречи, как я себе представляла, не было. Особенно когда мать Давида открыла пакет и увидела «подарок». Она кричала, ругалась, проклинала меня и ребенка. Это было ужасно. Я не выдержала и просто убежала. Ждала Давида внизу, в машине.
– Анастасия, я должен уточнить, я не знакомил Анжелику с мамой до этого дня. У меня сложная семья, со своими закидонами. Думал, мама обрадуется и всё будет хорошо.
– Если вернуться к моему вопросу, то из ваших слов я понимаю, что забеременеть у вас получается. Сколько у вас было беременностей за то время, что вы вместе?
– Одна.
– Кхе-кхе, — поперхнулся Давид.
– После этого скандала через сутки у меня началось кровотечение, и врачи не смогли сохранить беременность, — почти со слезами на глазах продолжила Анжелика. — Анастасия, мы пришли к вам с тем, что я не могу забеременеть. В центре планирования нам посоветовали Вас.
– Давид, Вам есть что добавить?
– Я понимаю, к чему сводится разговор. И не хочу об этом говорить.
– Я никуда не клоню, Давид! Анастасия задала вопрос, и я отвечаю на него! Вот и всё!
– К сожалению, я не понимаю. Кто-то из вас может ввести меня в курс дела, о чём идёт речь?
Оказалось, Анжелика винила свекровь в том, что она потеряла ребёнка: «Она сказала, что не допустит, чтобы я и ребенок стали частью семьи. Что это случится только через её труп. И что даже когда она умрёт, то не допустит этого. Она выкрикивала проклятия в мою сторону».
В этот момент Давид склонил голову. Его скулы ходили ходуном, он притопывал левой ногой, но молчал.
– Ну зачем ты об этом говоришь? Моя мать не ведьма. И нас сейчас посчитают шизанутыми. Анастасия, простите, — не сдержался Давид.
– Я верю в силу слова. А ещё в то, что с человеком происходит ровно то, во что он верит.
Если вы верите в проклятье — значит, оно вас настигнет. Я лично верю в Бога, в его любовь и в свободу воли. А ещё верю в природу, в систему, которая больше нас. И у неё есть свои законы. Вот, например, закон принадлежности говорит, что каждый имеет право на своё место в родовой системе. Лишиться его можно лишь в одном случае — совершив преступление против этой системы. При этом есть свой порядок исключения из рода. Давид, Анжелика уже часть вашего рода, и нерождённый ребёнок тоже. И что бы ни говорила Ваша мать, она бессильна перед семейной системой.
– Спасибо, мне было очень важно это услышать.
– И мне.
Дальше была индивидуальная работа с Давидом и Анжеликой.
В Анжелике застряло чувство злости к мужу:
- за то первое знакомство с его мамой
- за то, что она не смогла оплакать потерю ребенка вместе с ним
- за то, что, боясь признаться, что устала от этой гонки за ребенком, она уже готова сдаться.
Всю свою злость она «переносила» на свекровь, обвиняя ее в том, что не может иметь детей, в проклятиях. Злость на свекровь выражать было проще, чем на мужа.
Анжелика на совместных встречах все же смогла раскрыться мужу. Они вместе плакали, проживали утрату, признавались в усталости от клиник, врачей и анализов. Они начали планировать отдых, не сверяя с циклом, а просто так, из удовольствия.
С Давидом мы работали с его местом в семейной системе. После смерти отца он взял на себя его обязанности в отношении матери и старшей сестры.
Мы говорили с ним про закон иерархии и его нарушение.
После того как он пересмотрел свою роль в семье, Давид сказал, что ему стало легче. А еще он отметил, что его отношения с сестрой стали ровными, теплыми и открытыми.
Давид рассказал, что он сильно обижался на сестру, потому что буквально за смертью папы она родила сыновей. Кто-то из родственников сказал, что в их роду всегда так: перед рождением наступает смерть старшего в семье.
Мы посвятили достаточно времени обсуждению экзистенциальных вопросов жизни и смерти.
— Я, честно говоря, тогда очень испугался, когда мама говорила про то, что только через ее труп. Сейчас понимаю, что меня так пугало. Спасибо вам, что рассказали про долг. Я думал, что по жизни должен своим родителям, маме, но тогда я нарушаю еще один важный принцип системы — это баланс.
— Да, Давид, за свою собственную жизнь мы расплачиваемся перед родителями, родив своих детей. Вот так всё устроено.
Система всегда стремится к устойчивости. Любые нарушения проявляются и требуют изменений. Если этого не происходит, то останавливается репродукция.
Давид стал более уверенным в своих силах. Он перешел на работу со свободным графиком и без привязки к офису. С Анжеликой они стали много путешествовать по миру, жить в разных городах. Стали свободными во всех смыслах.
Отношения с мамой складывались не просто. И все же им удалось начать общаться. Сближению помогли Анжелика и старшая сестра Давида.
Мы закончили терапию, и я ничего не знала о ребятах, пока случайно не столкнулась с Анжеликой на одном творческом курсе про историю развития русской семьи, где она была куратором. Анжелика спросила, может ли она позвонить мне вечером. На вечернем видеозвонке я увидела Давида и познакомилась с малышкой Аделией.
***