Трибьют филологам-исследователям. Их труд часто бывает непубличным, но то, что они открывают миру, переоценить сложно.
Филологи, как и инженеры, профессия массовая. Филологи, как и инженеры, бывают разными по степени вовлеченности в дело, которым они занимаются. Начну, пожалуй, с анекдота о «филологах».
***
Байки из личного опыта. Истории середины 1990-х, когда в страну хлынул большой иностранный капитал, «несколько» потеснив наши отечественные «малиновые пиджаки» в борьбе за капиталистическую рабочую силу на рынке труда. Золотое время, когда люди со знанием иностранных языков делали немыслимо блестящую карьеру в областях, совершенно несвязанных с собственно языком как профессией. Это было нечто фантастическое, даже сегодня с трудом укладывающееся в голове. Я лично знала нескольких финансовых директоров, нисколько не смысливших (по началу) в финансах вообще и в бухгалтерии в частности, но имевших безупречную «профессиональную» репутацию у «понаехавших» в страну экспатов, легко ведя с ними беседу о любом явлении в России на их родном языке, таком редком в наших бескрайних Палестинах. Самое употребимое выражение было - Russian specific - универсальный ответ на все, умом непостигаемое (или требующее экспертного мнения третьей стороны). Вот скажешь так: Russian specific - и нет вопросов… До поры.
Привилегированными языками были английский, французский и немецкий. Владение ими в полной мере (fluent) в большой международной корпорации было необходимо (и часто достаточно) для большой карьеры: язык есть, остальному научим. И учили! И научались. Так одна молодая дама ежеутренне заходила в кабинет к своему высокому начальнику-экспату обсудить результат вчерашнего матча какого-нибудь английского клуба. Это был small talk, так и не привившийся за три десятилетия в отечественной культуре. Нет, она не была фанаткой британского футбола в частности и футбола вообще, она, как настоящий филолог, понимала, чем слаб человек и что человеку надо, чтобы почувствовать себя своим среди чужих. И день задавался у обоих! Вот вам и small talk. Потом эта дама-филолог продолжила карьеру в британском филиале компании в области финансов. Ее научили, она обучилась. Потому что был базис: иностранный язык плюс presentations skills, которые преподавались в университетах и отрабатывались на практиках студентами-филологами в средних школах.
Не завидую я нисколечко. Констатирую. У меня был путь «профессионального меньшинства». И свой «карьерный путь» я проползла в финансах на брюхе: я-то была из инженеров, да и «популярной психологией» не владела совсем. Это было потом. Потом и меня научили. До сих пор обожаю этот small talk и психологию.
И вот еще байка из этой же оперы.
Одна приятельница (тоже «из инженеров») возглавляла в то историческое время (середина 1990-х) отдел Информационных технологий в одном из крупных западных банков в Петербурге. Работы много, надо автоматизировать процессы, которые тогда мало кто понимал. Где банки и где страна по имени СССР…
Задачи в ее департаменте менялись едва ли не каждый день. И часто менялись потому, что задачи программистам ставились «филологами» - от тех самых больших корпораций-партнеров, что выше. Сегодня они «ставят» задачи, завтра отменяют - «не так сами поняли». И по кругу. С энтузиазмом: с кем не бывает! Приходила моя знакомая домой с работы поздно, вымотанная и раздраженная и рассказывала, бывало, мужу: «Филологи - то <…>, филологи - это <…>». Нет, все в скобках - цензурно, но в технических деталях, которые опущены. …А рядом сидела маленькая дочка тех супругов (лет пяти) и слушала причитания усталой мамы, блестящей выпускницы Ленинградского Политехнического, но тоже «со знанием языка». И вот однажды девочка спрашивает с любопытством: «Мама, а эти филологи - они кто?» «Да НИКТО!!!, - в сердцах срывается мама.
И этот диалог был со мной долго… из первых уст потому что и из-за личного опыта «профессионального меньшинства». Но потом появились в жизни другие филологи, без баек и скидок. Другой опыт.
Это важно - иметь СВОЙ опыт.
***
Посвящение настоящим профессионалам от науки Филология, где система, анализ, сопоставление и осмысление фактов, проверка надежности источников, документирование важны не менее чем в точных науках, а более.
Только два примера - наши современники, эксперты, ученые, жизнь положившие на изучение русской литературы и жизни ведущих писателей России, где факт - основа всему. Была потрясена глубиной, систематичностью и инженерным тщанием в изучении творчества Евгения Ивановича Замятина большим профессионалом-филологом Галушкиным Александром Ю́рьевичем (1960 - 2014; российский историк литературы, заведующий отделом «Литературное наследство» Института мировой литературы имени А. М. Горького Российской академии наук в 2009—2014 годах). Он открыл и сохранил нам глубину и цельность личности Замятина-человека, творчество которого так незаслуженно мало знакомо широкому читателю (большой очерк о нем скоро будет на канале - М.Т.). Мне кажется, я полюбила Евгения Замятина только благодаря трудам Александра Галушкина: все выверено, перепроверено ученым, блестяще подано. Без идеологии и оглядки - судьба непростого талантливого человека и его блестящего романа «Мы» на фоне эпохи.
Другой. Андрей Леонидович Зорин - в этом же ряду потрясающих филологов-исследователей (сын того самого писателя и драматурга Леонида Зорина, автора незабвенной и щемящей душу «Варшавской мелодии», таких же незабвенных «Покровских ворот» - то есть филолог потомственный).
Андрей Зорин (род. 1956), с 2004 года профессор Оксфорда, посвятил свою жизнь изучению биографии Льва Николаевича Толстого.
Из недавнего интервью Андрея Зорина Евгении Вежлян (поэт, критик, филолог. Род. 1973 г.):
«Когда мне в Оксфорде надо было произносить инаугурационную речь, я читал доклад о Толстом. И сказал, что для всех мировых славистов Толстой и Достоевский — это как профсоюзные лидеры, которые обеспечивают нам достойные условия труда, наши зарплаты и позиции. Теперь эта ситуация изменилась: на русскую литературу стали возлагать ответственность за многие неприятные аспекты русской истории. Пушкин и Достоевский страдают в большей степени, Толстой и Чехов — в меньшей, но им тоже достается. Говорят о необходимости пересмотреть канон, одних классиков вовсе отменить, а кого-то (Гоголя, например) перевести в другую национальную культуру. Этот тренд невозможно не замечать.
<…> Литературный канон — это совместное творчество поколений, то, на чем стоит межпоколенческая культурная преемственность. Если канон слишком застыл, конечно, стоит и порасшатывать, но, если его вовсе обрушить, культура перестает существовать.
Недавно меня коллега просил назвать пять основных русских писателей. Я ответил, что это легко сделать. Вот если попросить шесть или четыре, начинаются проблемы: кого вырезать или добавить. А если пять, более или менее все ответят одинаково — это Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой и Чехов — вариантов, в общем, нет. Конечно, есть канон XX века, очень важный и более проблемный. Но эта пятерка — неизменна».
***
В интерпретации этого человека, Андрея Зорина, биографию великого русского писателя Льва Толстого читать сплошное удовольствие: это узнавание исторической эпохи и мощной самобытной личности Толстого. Вот уж точно - «какой матерый человечище»!
Андрей Зорин повествует о важном коротко и ясно: уникальность прошлого - писателя и России, аналитическая прозрачность и достоверность фактов в четырех документированных главах его монографии.
«Литературная биография» предстает как нескучный (и познавательный!) жанр для рядового читателя. Другой Толстой Лев Николаевич перед нами. Объемный, без биографических неудобных (кому-то) купюр.
Книга о Толстом была написана А. Зориным на английском и только потом переведена (им же!) на русский. Именно переведена на русский. Странно? Да. Имеет значение? Нет. Просто факт библиографии ученого.
***
Приведу только один пример из жизни Л.Н. Толстого в повествовании Андрея Зорина. Это эпизод о вере Льва Николаевича. Сложный вопрос? Еще какой! Помните это: «Отлучен!», «Проклят!» и т.п.?
Тем более важным представляется нам суждение признанного профессионала-исследователя, основанное на изучении архивов великого писателя и исторических документальных материалов его эпохи.
***
А.Л. Зорин: «1883-1884 годах он (Толстой Л.Н. - М.Т) написал основополагающий трактат «В чем моя вера?». За пять лет ему удалось создать поразительную по логичности и последовательности систему религиозной, моральной, политической, социальной и экономической философии. Учение Толстого очень легко отвергнуть от начала и до конца, но чрезвычайно трудно, если вообще возможно, отыскать в нем внутренние противоречия и противопоставить одну его часть другим.
Свою веру Толстой нашел в Евангелии, но интерпретировал его в соответствии со своими исконными представлениями о природе истины. С его точки зрения, божественность Христа определялась не зачатием от Святого Духа и воскресением из мертвых, но тем, что его слова и жизнь были абсолютным воплощением божественной мудрости и потому полностью отвечали вечным критериям разума и нравственности:
«Учение Христа есть учение об истине. И потому вера в Христа не есть доверие во что-нибудь, касающееся Иисуса, но знание истины. В учение Христа нельзя уверять никого, нельзя подкупать ничем к исполнению его.
Кто понимает учение Христа, у того и будет вера в него, потому что учение это — истина. А кто знает истину, нужную для его блага, тот не может не верить в нее, и потому человек, понявший, что он истинно тонет, не может не взяться за веревку спасения. (ПСС Л.Н. Толстого. XXIII, 410)».
<…> По Толстому, «учение Христа» сводилось к пяти заповедям, которые развивали или отменяли заповеди, данные Моисеем.
Первая заповедь состояла в том, чтобы жить с людьми в мире и не называть другого «пропащим или безумным».
Вторая запрещала прелюбодеяние, которое включало в себя развод и повторный брак.
Третья заповедь требовала от человека не приносить клятв, то есть не присягать никаким земным властям и не участвовать ни в каких судебных процедурах.
Четвертая, самая главная с точки зрения Толстого, воспрещала противиться злу насилием. Даже в обстоятельствах, угрожающих его жизни, человек не имел права прибегать к силе, но должен был принимать свою судьбу со смирением и молитвой.
И, наконец, пятая заповедь повелевала не считать других людей чужими или враждебными, то есть, по существу, упраздняла деление человечества на народы.» (©️Андрей Зорин «Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения»)
Вот такой опыт прочтения биографии одного «матерого человечища» ученым-исследователям, филологом.
Побуждение к размышлению.
«Не рассказывайте мне слишком много о религии, но дайте мне увидеть религию в ваших действиях.» (Л.Н Толстой)
То есть - иди и люби. Заповедь на все времена. Только где мы, а где любовь?..
©️Мила Тонбо 2024
Больше материалов о жизни неординарных людей (и общественных парадоксах) в авторской подборке «Времена не выбирают. Судьбы людские»