Когда тебя бросают, самое неприятное, что ты сыр. Тот самый сыр в холодильнике, который когда-то выбрали, потому что твёрдый, дорогой, из хорошего магазина, предвкушали изысканную трапезу с его в компании, положили торжественно на среднюю полку, а потом заставили долгоиграющим молоком, варёной колбасой, крабовыми палочками, сметаной или, упаси Боже, майонезом. И вот сыр уже зажат в самом углу, подпирает стенки холодильника, и все ещё ждёт, надеется, когда до него доберутся, раскусят, насладятся тем, ради чего купили.
И он даже не догадывается, что про него давно забыли. Нет, одно время помнили, думали, надо съесть, да и махали рукой: он же и так в холодильнике, куда денется? Потом как-нибудь.
И вот он обветрился, начал неприятно пахнуть, покрылся зелёной шкуркой плесени. И вся его жизнь, которая должна была принести кому-то наслаждение, прошла зря.
Когда-нибудь его найдут в самом углу, униженного, старого и не без сожаления выбросят. Но жалеть будут не сыр, а упущенную выгоду. Ведь новый сыр можно купить в любой момент. А потраченных усилий жаль.
-Я решил быть с тобой честным. Слишком уважаю тебя, чтобы врать и дурить голову, бегая налево.
Он говорит, а ты понимаешь, что всего сыр в углу холодильника. Честно было бы не бросать меня, когда шансы построить новую жизнь, в отличие от тебя, у меня равны нулю. «Все будет хорошо». Все уже никогда не будет хорошо.
Честно было бы состариться вместе, кормить уток в лесном озере и вызывать умиление у молодых пар: Ой, посмотрите, какие милые старички. Давай тоже состариться вместе, а?
А? Давай? Но ты честный. Ты полюбил другую. Лет на двадцать моложе меня и тебя. Ты думаешь, что ещё ого-го, а я думаю, тебе сейчас надо почувствовать себя «ого-го», даже если потом тебе это «ого-го» не потянуть.
Значит, я все же люблю тебя, раз в этот момент, когда я сыр, радуюсь, что тебя не отвергли, что какая-то молоденькая девочка с трепетом где-то ждёт, когда ты признаешься жене, что уходишь.
Теперь, я понимаю, почему некоторые сыры, падают в ноги своим хозяевам. Это так унизительно быть брошенной, ты же в этот момент не думаешь, что это он козёл. Ты сразу начинаешь копаться в себе – что с тобой не так. А в пятьдесят уже много что не так.
-Квартиру и дачу я, конечно оставлю тебе.
Какой молодец. Такой момент, а думает о благородном разделе имущества. Интересно, у них что-то получится? Или это так – она играет в любовь со взрослым мужчиной, а он «как все» - жизнь сложилась: и карьеру сделал, и женился не по залету, и к молодой, как положено после пятидесяти ушёл.
А знаете, мне даже нравится, как мудро он сейчас рассуждает про наш развод - никогда раньше он не был таким решительным и мудрым. Я им даже любуюсь.
И ещё. Когда он закончит, то уйдёт. Уйдёт, что бы обрадовать ту девочку. Она будет торжествовать и ни капельки не пожалеет меня.
Хочу ли я её жалости?
Я всего лишь сыр, который так и не распробовали. Который всегда был в холодильнике. Который сначала из уважения оставляли на потом. А потом уже и брезгливости.
Интересно, я если он вернётся, захочу ли я принять его обратно? Рано или поздно я привыкну жить одна. Думаю, мне даже понравится. Да и подруги осудят, если Приму. Наверное, все кончится тем, что я стану таскать продукты в его однокомнатную квартиру, которая ему достанется после размена с новой женой. Найму ему домработницу (она обязательно высосет все его заначки, не из жадности – она будет думать, тратит, значит любит), и мы в чистой квартире будем подолгу разговаривать у него на кухне. И пить чай. С облепихового дерева с нашей дачи, которую он благородно когда-то оставил мне.
И, возможно, станем по-настоящему хорошими друзьями.