Владимир ШАРОНОВ гордится тем, что за всю Отечественную никого и ничего не уничтожил. Но без таких. как он, Победа была бы невозможна. Истории последних из оставшихся в живых ветеранов собирает гомельский журналист Дима ЧЕРНЯВСКИЙ.
ЛИЦА ПОБЕДИТЕЛЕЙ
Авторский проект Дмитрия ЧЕРНЯВСКОГО, Гомель
Серия 29. Позывной «Волга»
– А может, нет там моей радиостанции? – Владимир Шаронов до конца не верит, что спустя 70 лет увидит аппарат, который помогал на фронте устанавливать связь. Ветеран поднимается на второй этаж Гомельского областного музея военной славы и ищет глазами в экспозиции радиостанцию батальонную модернизированную (РБМ).
– Да вот же она! – радостно восклицает фронтовик. – Вот такая у меня была. Пользовался я ей чаще всего в наступлении. Дайте-ка мне её потрогать. Приятная вещь! – Владимир Иванович заметно оживляется, когда перед ним на скамью ставят тяжёлый металлический короб устройства связи.
Выходя из машины у здания музея, фронтовик осматривается и произносит:
– Не любитель я этих церемоний, но на старости лет надо рассказать молодёжи о том, как мы воевали, – и, переведя взгляд на полы пиджака, добавляет: – Орден Красной Звезды и два Отечественной войны, медаль «За отвагу» и «За боевые заслуги» – боевые награды – отдал внукам, чтобы помнили о войне и рассказывали правнукам. Себе оставил только орденские планки.
– А за что получили Красную Звезду? – интересуюсь, взглянув на награды.
– Пошёл в армию добровольцем. На войне с 1943 года в звании лейтенанта командовал взводом связи из 34 человек, – начинает Владимир Шаронов. – У посёлка Медведь в Новгородской области в январе 44-го года наши солдаты пошли в наступление. В воздух взлетела зелёная ракета, командир поднял пехоту. Ура-а! Бегут солдаты. И тут по нам ударила вражеская артиллерия. Посыпались мины. Досталось не только бойцам, но и провода связи перебило. Нам пришлось их соединять под страшным огнём противника. Успели всё сделать вовремя. Это дало возможность командиру артиллерии отразить контратаку немцев. А то бы нам было несдобровать.
– Не боялись погибнуть?
– Многие мои товарищи очень удивлялись тому, что я за всю войну ни разу не был ранен. Кто-то может даже по неопытности подумать, что прятался, – улыбается Владимир Иванович. – Но на войне не спрячешься. Как-то прокладывал связь. Слышу недалеко от меня взрыв! Ком земли вверх поднялся. Смотрю, мой шофёр лежит. Погиб, наступив на мину. А мы ведь даже не на передовой были. Вот ещё случай. Прибыла к нам полевая кухня. Подтянулись к ней люди. И тут снаряд как рванёт! Семь человек возле котла с кашей насмерть. Я уже не говорю о том, что часто приходилось под шквалом огня помогать разматывать катушки с проводами для прокладывания связи. А земля вокруг была просто-таки усыпана погибшими солдатами. Плотно немцы нас били. Но мне везло...
– Может, у вас был секрет выживания? – спрашиваю, когда поднимаемся на второй этаж музея.
– Просто о смерти старался даже не думать. Даже не думать, – повторяет фронтовик, будто снова, как и 70 лет назад, убеждая себя не робеть перед лицом опасности. – Мне посчастливилось, я вам скажу, выжить. А во время артобстрела немцев старался из воронки в воронку перебегать. Снаряд, как известно, редко в одно и то же место падал.
– Часто были под бомбёжкой?
– Вы знаете что… – Владимир Иванович замолкает, – особенно перед тем, как форсировать Одер. Над нами появились мессершмитты. Причём как нападали: сбрасывали бомбы, круг делали и снова «утюжили» нас. И так в этой карусели кружили, пока весь запас на нас не израсходовали. Мало того, из пулемётов «поливали». Целый час это продолжалось. Хорошо, что я за валуном успел спрятаться, а то бы сейчас здесь не стоял.
– Было тяжело? – пытаюсь понять чувства фронтовика.
– А на войне лёгкого ничего не бывает. Три года провёл в окопах под открытым небом. Зимой, например, в полушубке и валенках ходил, а всё равно холодно было. Вырою в окопе углубление. Залезу в «норку» в мёрзлой земле. И только стоит плащ-палаткой закрыть вход, сразу чувствую, как теплее стало. Всего на пару градусов, и тому рад.
Незаметно за разговором оказываемся около батальонной радиостанции. Владимир Шаронов присаживается, надевает наушники и подкручивает ручки настройки аппарата.
– Я так частоту нужную искал, – поясняет фронтовик, продолжая перебирать всяческие рычажки на устройстве.
– Вот это ключ, – ветеран берёт в руку коробочку, соединённую проводом с аппаратом, и с её помощью начинает отстукивать ритм. – Предназначен, чтобы отправлять данные с помощью азбуки Морзе. А на дальние расстояния радиостанция позволяла передавать даже телеграфные сообщения. Кстати, и телефонную связь можно было наладить с помощью РБМ.
Владимир Иванович снимает наушники и подносит к уху телефонную трубку. И хотя он не слышит никаких звуков, к нему, будто из глубины десятилетий, прорываются отголоски прошлого. И словно настроившись на волну памяти, фронтовик произносит:
– Когда брали Берлин, наушники возьму, а там ничего, кроме шума. Так происходило из-за того, что все улицы города железом искорёженным были усыпаны. Балки стальные из разрушенных домов торчали, техника подорванная стояла. Это создавало сильные помехи, поэтому тяжело было различать голоса. А обеспечить командира связью нужно было непременно. Кто такой командир без связи? Никто и ничто. Не может ни сведения получить, ни приказ отдать. А я каждую минуту боя должен был проверять связь. «Волга! Волга! – вызывали меня. – Всё в порядке у вас?» Я отвечал: «Всё в порядке!» Это означало, что связь налажена, и душа у меня будет какое-то время спокойна.
– «Волга» – это был ваш позывной? – уточняю.
– Он мне больше всех нравился, хотя у меня были позывные «Дон», «Днепр», «Москва».
– Вы и медаль «За отвагу» получили за налаживание связи?
– В боях на псковском направлении в апреле 44-го года у деревни Староселье немцы сильно повредили нашу линию. Восстанавливал связь во время боя.
– Прямо под огнём?
– А как по-другому? А когда начальник связи артиллерии получил сильное ранение, взял командование на себя. Видимо, справился со всем, поэтому и награду вручили. А немцев я за войну ни одного не убил. И технику никакую вражескую не подбил. Но ведь не только за это медали давали.
Владимир Шаронов снимает наушники, ещё раз проводит рукой по коробу радиостанции.
– Я, кажется, всё уже рассказал, – заключает он, опёршись на палочку. – Больше, наверное, ничего и не вспомню.
– Ну а о Дне Победы неужели не расскажете?
– Его я не забуду никогда, – улыбается ветеран. – День хороший был! Моя 265-я стрелковая дивизия праздновала его уже 8 мая. Мы тогда недалеко от Рейхстага стояли. Накрыли столы. А на них и консервы, и селёдка маринованная, и масло, и даже яйца. Сейчас считается, что обычная еда, а тогда, после войны, это всё казалось деликатесами. Ну и чарку, конечно, подняли за Победу. Её мы завоевали благодаря многонациональной дружной армии и крепкому тылу, который снабжал нас всем необходимым. Показали мы фашистам кузькину мать! – ветеран сжимает кулак.
Уже на пути к машине замечаю, как, несмотря на свои 92 года, Владимир Иванович достаточно легко спускается по лестнице музея к выходу.
– Вы спортом случайно не увлекались? – делаю предположение.
– Нет. Сама жизнь для меня и была спортом, – заключает фронтовик. Услышав это, в разговор вмешивается муж внучки фронтовика Глеб, который всё это время ждал ветерана, чтобы отвезти домой.
– Владимир Иванович до сих пор зарядку делает, – подчёркивает он. – Ещё до 87 лет мог 15 раз отжаться от пола. Согласитесь, неслабо. И сейчас ещё по полчаса каждый день упражняется. Делает взмахи руками, ногами.
– Наверное, благодаря таким сильным людям мы и победили, – делаю вывод.
– Сила не только в этом. Я бы посоветовал не только здоровье укреплять, но и силу духа, – поправляет меня ветеран. – Читать больше надо. Знаете, какая моя любимая книга? «Как закалялась сталь» Николая Островского. Всем советую.
Ветеран садится в машину, и я вижу, как он, прощаясь, поднимает руку и сжимает в дружеском жесте пальцы. С улыбкой, занеся кулак над головой, он прощается. И в этом жесте чувствуется сила, сила славных солдат Победы.
От редактора канала «Белорус и Я» Честно говоря, когда мы с Димой только начали транслировать его проект «Лица Победителей» в Дзен, и представить не могли, что найдутся «любители арифметики», которые начнут скрупулёзно высчитывать, сколько сейчас должно быть лет ветеранам – героям интервью, сколько им было, когда началась война и даже сколько, когда она закончилась. А потом радостно визжать в комментариях, что «автор облажался!»
Специально для таких «проДвинутых». Собирать интервью с ветеранами журналист газеты «Гомельские Ведомости» Дмитрий Чернявский начал ещё в 2014 году. То есть, в этом году проекту исполняется 10 лет, но он продолжается. За эти 10 лет Дима собрал уже больше 130 интервью. Проект, кроме собственно публикаций в газете, вылился в несколько фотовыставок, одна из которых прошла в стенах Государственной Думы РФ. В прошлом году по его материалам был издан альбом «Устами фронтовиков», обложкой которого мы начинаем все материалы Дзен-воплощения проекта. В мае проект "Устами фронтовиков" получил премию "Золотая литера" как лучший исторический проект в Республике Беларусь.
Тем же, кто пытается нас учить, что «негоже ставить интервью 2014 года», отвечу: такие интервью я ставил и ставить буду. Считаю, что их надо ставить и в 2024-м, и в 2034-м, и в 3334-м. Это живая память о величайшей трагедии, только сохранив её мы можем остаться людьми.
И математика (которую, как бывший студент мехмата МГУ, нежно люблю) здесь не причём.
Другие материалы проекта здесь:
Дмитрий ЧЕРНЯВСКИЙ, Гомель
Фото: Анна ПАЩЕНКО, waralbum.ru
© "Белорус и Я", 2024