Собираясь в поликлинику, Вера Николаевна достала из шкафа объёмную сумку, сняла с крючка старенький плащик, надела серый берет. Она внимательно посмотрела на себя в зеркало ― узкое угрюмое лицо, прядь слегка вьющихся седых волос, морщины. Эх! Давно ушла её молодость… Зато энергия ― нет! Бодрым шагом она переступила порог квартиры и решительно направилась в сторону остановки.
Автобус, как всегда, был переполнен людьми. Кряхтя, он начал притормаживать возле дюжины спешащих на работу людей, среди которых стояла, как на посту, Вера Николаевна. Она завидела его издалека. Справедливо оценив вместительность железного извозчика, а именно ― отсутствие его эластичности, пенсионерка поняла, что вряд ли поместится. Ждать следующий не хотелось. Да и запись в поликлинику, опять же. Она украдкой огляделась: пара амбалов, неопрятные строители, несколько женщин среднего возраста (одна ― со школьником за руку), какая-то сонная девица с почти чёрными губами и волосами-сосульками, обрамляющими пресную физиономию, да худой студентишка. Сейчас все они ринутся в нутро автобуса, делая вид, что не замечают пожилую женщину, а ей придётся ждать следующий. Ведь каждый из них считает, что пенсионерам некуда спешить. Как бы не так!
Стоило дверям распахнуться, как Вера Николаевна, широко расставив локти и с силой оттолкнув ту самую девицу, рысью запрыгнула в автобус, распихивая подвернувшихся по пути. Амбалы испуганно переглянулись со строителями, женщины скривили недовольную физиономию. «А фигли вы думали? ― про себя сказала Вера Николаевна, поудобнее ухватываясь за поручень. Опустив взгляд, она обнаружила, что на одиночном сидении дремлет крепкий молодой человек. ― Ишь ты! Утомился! Небось всю ночь от дамочки не отлипал!» ― с презрением подумала она и как бы невзначай уронила сидящему на колени свой баул.
От неожиданности мужчина спихнул сумку на пол.
― Ты что делаешь, негодяй? ― завопила Вера Николаевна.
― Простите, пожалуйста! Я случайно уснул! Давайте поменяемся с вами местами! ― вскочил незнакомец, потирая заспанные глаза и уступая место.
― Так-то лучше! ― рявкнула она, усаживаясь.
Вообще-то ей выходить через одну остановку. Но почему это здоровый детина должен спать, а больная старая женщина ― висеть над ним, пытаясь удержаться на ногах в дорожной качке?
Просьбу об остановке Вера Николаевна объявила так, что водитель по инерции нажал на тормоз, решив, что забыл притормозить на предыдущей. Вера Николаевна ринулась к выходу заблаговременно, сминая своей объёмной сумкой всё, что подворачивалось на пути. Люди тихонько перешёптывались бранными словами ― она всё слышала, но только зыркала в ответ, сжав губы в тонкую полоску. Ничего-ничего! Вот вам по ногам за это!
Наконец выбравшись из автобуса, Вера Николаевна военным шагом направилась в поликлинику. Девушка из регистратуры попыталась поинтересоваться, куда она направляется, намереваясь помочь, но в ответ ей в лицо ткнули талончиком:
― Читать-то хоть умеешь? Я и без тебя тут всё знаю!
Девушка отпрянула. «Дилетантка!» ― подумала Вера Николаевна, и проследовала к нужному кабинету. Там собралась огромная очередь.
― Кто последний?
― Я! ― подняла руку хрупкая девушка.
― Так по записи, ведь, женщина! ― ответила другая пациентка, ненамного младше неё самой.
― Значит, за мной будешь! У меня на восемь пятьдесят! ― распорядилась Вера Николаевна, игнорируя замечание, и плюхнулась на стул.
Однако, как только предыдущий пациент вышел, она бесцеремонно распахнула дверь к терапевту и исчезла в недрах кабинета.
― Вера Николаевна? ― немедленно побледнел терапевт. Тяжело вздохнул: ― На что жалуетесь?
― Плохо мне!
― Понятное дело, что плохо, раз сюда пришли. А что именно беспокоит?
― Не знаю, что! Вы же доктор ― вы и определите!
― Вы только на прошлой неделе сдали все анализы и сделали кардиограмму. Мы с вами ничего не обнаружили.
― Но если мне плохо, значит, должно быть что-то серьёзное!
Врач ещё раз тяжело вздохнул. Ещё минут двадцать он безуспешно пытался понять, что именно беспокоит пациентку.
― Может быть, сердце? Бессонница? Боли в желудке? Боли в спине? Суставы ломит?
Ответ на всё был отрицательный. Врач ещё раз внимательно изучил историю болезни и результаты последних исследований. Жизни Веры Николаевны ничего не угрожало, здоровье для её возраста было отменное, но она всё равно приходила в поликлинику, как на работу.
― Думаю, Вера Николаевна, это от недостатка витаминов, кальция и магния! ― наконец, сказал врач, выписывая рецепт.
Вера Николаевна покинула кабинет в негодовании. Младшее поколение ни на что не годно ― сплошные бездельники! Выписал витамины и выпроводил! Ну что за врач?! Ну ничего! Она своего добьётся, заставит его работать, уже записалась на следующую неделю. Лекарства Вера Николаевна даже покупать не стала. Зачем ей синтетические витамины, когда под окнами несколько фруктовых деревьев, взращенная собственными руками смородина уже перетёрта с сахаром и расставлена на полках, а на балконе сушится инжир?
На прошлой неделе она учинила разборки с компанией энергоснабжения, потому что настольная лампа, проработавшая без малого пятьдесят шесть лет, купленная ещё в славный советский период, перегорела. А ведь это практически вечная вещь ― только лампочки меняй. Они, кстати, тоже бесконечно перегорали. И всему виной ― нещадные скачки электроэнергии!
Сегодня на повестке дня разборки с управляющей компанией. Что за дворников они набрали? Каждое утро метут пыль прямо под окнами. Вера Николаевна закаляется, поэтому ещё до восхода солнца делает небольшую разминку и дыхательную гимнастику на балконе своего первого этажа, открыв окна нараспашку. Дышать поднимающейся пылью просто невозможно!
Народ на остановках немного схлынул, в транспорте даже появились свободные места. Вера Николаевна окинула взглядом вошедшую молодёжь. Одна из девушек встала рядом с ее местом.
― Господи! Что за бесстыдница! ― Вера Николаевна дернула девушку за юбку, едва не обрывая оторочку на подоле. ― Срам-то какой! У тебя же юбка короче, чем мой свитер!
Девушка попятилась, стараясь отодвинуться как можно дальше от бесцеремонной старушки, и вытаращила на неё большие оленьи глаза.
― Оставьте её в покое! Следите лучше за собой! ― вступился какой-то паренёк, и Вера Николаевна прошипела в ответ:
― Ишь ты! Хлюпик! Ещё указывать мне тут будет! Молчи и слушай, что старшие говорят! Никакого уважения! Твоя девица? Так вот бы и следил, что она на себя с утра-то напяливает! Позорище! Пороть вас надо, как сидоровых коз, чтобы ума набрались!
Автобус резко остановился, и Вера Николаевна едва не выпала в проход:
― Ты что творишь, окаянный! Тебе тут дрова, что ли?
Выбравшись на нужной остановке, Вера Николаевна потрясла кулаком вслед уходящему транспорту и постаралась запомнить номерной знак. Как только придёт домой ― напишет жалобу! Понабирали пьянчуг, посадили за руль, а пожилые люди должны мучиться.
― Баба Вера идёт!
Какой-то мальчишка, ткнув в неё пальцем, дал остальной ребятне команду прятаться. Детвора отлично знала, что этой даме лучше не попадаться на глаза. Ох, сколько раз они получали за то, что залазили в её садик или бегали под окнами, играя в догонялки! Садовник, завидев жиличку, бросил лейку и срочно удалился в сторону сторожки. Кстати, к нему у Веры Николаевны тоже были несколько вопросов. Но сейчас ей нужно к управляющему. Вот только сначала домой заглянет!
― Бабушка!
― Внучка! Анечка!
Распахнув объятия, Вера Николаевна кинула объёмную сумку прямо на сырую землю и поспешила навстречу малышке.
― Бабуля! Мы к тебе в гости приехали!
― Что же вы не предупредили, родные мои?
― Привет, мам! ― поздоровался сын. Из-за его спины робко выглянула невестка.
― Хорошие мои! Как вы тут оказались?
― Взяли маленький отпуск и решили устроить тебе сюрприз!
― Что же вы не предупредили? Я бы вам пирог испекла! Ах, как нехорошо получается!
― Да брось, мама! Мы в кафе пообедаем!
― Нет-нет! У меня груши созрели, пора снимать с дерева ― как раз на пирог будет!
Внучка, радостно пританцовывая, взяла бабушку за руку и повела в квартиру.
― А что ты тут делала без нас? ― с любопытством спросила девчушка.
― Варенье вот делала. Сегодня в поликлинику ходила.
― Что случилось? Вы заболели? ― заволновалась невестка.
― Нет-нет, всё хорошо. Просто давление немного поднялось…. Загрустила без вас ― вот и поднялось. Если бы вы только приезжали почаще!
Навстречу из подъезда вышла управляющая. Завидев жиличку из пятой квартиры, поменялась в лице.
― Добрый день, Вера Николаевна!
― Ой, Аллочка! Здравствуй, дорогая!
― Как поживаете? Всё ли хорошо? ― с натянутой улыбкой поинтересовалась Алла, ожидая услышать поток жалоб. Баба Вера регулярно наведывалась к ней и приносила список того, что её не устраивает. «И чтобы в течение недели всё устранили!» ― требовала она, угрожая написать жалобу. То машины во дворе утром слишком громко тарахтят, то цветы не того сорта высадили на клумбах, то на окнах после мытья разводы остались, то соседи двумя этажами выше слишком громко разговаривают.
― Всё замечательно, Аллочка! Спасибо тебе большое!
Управляющая даже остановилась от неожиданности, внимательно глядя на жиличку. Вера Николаевна, вы ли это?
Радуясь приезду детей и внучки, Вера Николаевна отправилась в свой маленький садик. Сын тащил следом лестницу. Баба Вера даже похорошела ― и морщины разгладились, и глаза заблестели. Она весело щебетала с невесткой Олей, пока Володя снимал спелые груши и подавал внучке Анечке. Та стояла с лукошком и улыбалась во весь рот, а бабушка улыбалась ей в ответ
Садовник, увидев такую картину, не поверил своим глазам. Неужто баба Вера умеет улыбаться? Соседские ребятишки всей компанией с изумлением наблюдали, как маленькая девочка в розовой юбке нещадно топчется на баб-Вериных любимых бархатцах. А Вера Николаевна, завидев детвору, вдруг взяла лукошко и направилась в их сторону.
― Вот нам сейчас влетит! ― и ребята, как стайка воробьёв, рванули прочь. На месте остались только двое самых смелых.
― Вот, возьмите каждому по одной. Вкусные груши, домашние!
Ребята недоверчиво протянули руки.
― Ты представляешь? Баба Вера нас угостила! Сама! ― воскликнул один из них
― Ну, дела! ― отозвались товарищи, протягивая руки к щедрым дарам.
Возвращаясь к семье, Вера Николаевна нащупала в кармане обрывок тетрадного листа с записанным номером автобуса, на котором она возвращалась из поликлиники. Она собиралась написать жалобу на этого нахала, а теперь посмотрела на несколько цифр, коряво выведенных навесу, и улыбнулась. По маленькому садику бегала озорная внучка. Сын обнимал жену за талию, любуясь поздними цветами. Как же хорошо, что дети приехали навестить её! Как же славно, когда вся семья в сборе!
А жалобы подождут! И Вера Николаевна спрятала обрывок листа поглубже в карман.
---
Одетта
---
Кровь от крови моей
Алла наконец-то добралась до автостанции. Можно было не волочить тяжелые сумки, вызвать такси и доехать с ветерком. Можно было вообще никуда не ехать – дочка и сама в гости приехать в состоянии, не сахарная.
Но… Она так измучена работой, ее девочка. Работой, большим городом, бесконечной чередой дел – весь мир взвалила на себя Маринка, хрупкая Маришка, Марочка, Маруся… Когда она успела повзрослеть, ее маленькая дочка?
***
Тогда и успела. Она всегда была самостоятельной, с детства. Она всегда пыталась помочь родителям, таким же, как и она сама сейчас, измученным, загнанным, усталым. А потом она полюбила… И что? Аллу ждало лишь беспросветное будущее – расплата за любовь. Господи, как звучит пафосно: расплата за любовь… Соседка Варвара, простая баба, родная душа, говорила тогда:
- С жиру бесишься? Хрен на блюде тебе подай! Мужик ей не такой! Какой есть, такого и терпи! Думаешь, больно сладко одной? Одной, да с девкой на руках? Думаешь, сладко?
Алла молчала, убитая наповал предательством Виктора, дышать была не в состоянии, не то, что говорить! Варя, раздраженная инертностью своей любимицы (Ни рыба, ни мясо, Господи, прости!), громко хлопала дверями, обидевшись смертельно.
В комнате гулила крохотная Марочка, пухлощекая, румяная. Счастливая в своем незнании. Ей пока ничего не надо: лишь бы мама была, теплая мама, с теплыми руками и вкусным молочком. Лишь бы сухо и светло, лишь бы сытно и покойно – как мало надо младенцам, все-таки! Витя предал не только Аллу, но и Марочку предал Витя. Поменять семью на чужую женщину… Как можно вообще такое?
Можно было простить, закрыть глаза на легкую интрижку, сохранить брак, вцепившись в него когтями, как вцепляются в свой брак многие другие женщины. Но Алла не хотела. И не желала. Предательство, единожды свершенное, свершится еще много раз. Зачем?
- Ты ненормальная! Ты – дура непроходимая? За что? А ребенок – как? Да я же не бросал тебя, идиотка, и бросать тебя не собирался, хотя жить с тобой невыносимо! – кричал тогда Витя.
Он прав был, Витя, прав: жить с такими, как Алла, невыносимо. Не было у нее своего мнения, гордости не было, она вообще пугалась громкого голоса, плакала, когда муж сердился, терялась, когда ее перебивали во время разговора, густо краснела и пряталась в уголок. Размазня бесхребетная. А тут – раз, и уперлась: уходи! Кретинка!
Алла сама не понимала, как. Ее вовсе не так воспитывали. В первую очередь – благо ближнего! Никому не досаждай! Отдай свою душу людям! Ты – ничто, народ – все! Лозунги родителей – учителей с большой буквы. Они не умели жить для себя, у них-то и семьи толком не получилось. Их семья – школа.
Папа выписывал журнал «Семья и школа» и очень возмущался постановкой буквы «и».
- Семья – школа! А лучше «Школа - это семья» - говорил он.