Трудно было определить, что являлось причиной недостижимости компромисса, а что — ее логическим следствием: то ли я закладывал за воротник из-за непримиримых противоречий в личной жизни и неспособностью что-либо изменить толи с Наташкой не клеилось из-за моего пристрастия к спиртному. Но факт остается фактом: я пил от невыносимой серости собственного бытия, а любимая постоянно изводила меня всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Лучший психолог — это друг с бутылкой, и это известно всем. Так что после работы я все вечера проводил в обществе своего кореша Коляна — человека с тонкой душевной организацией. Его богатейший жизненный опыт и знание человеческой природы производили на меня неизгладимое впечатление. От него ушла жена, так и не сумевшая смириться с тем, что занимает в мыслях своего благоверного гораздо более скромное место, чем всякие горячительные напитки и друзья-приятели, поэтому о бабах и семейной жизни Колян знал абсолютно все. К тому же он цитировал Козьму Пруткова и Сократа, что делало общение с ним не только интересным, но и познавательным. Иногда после наших с ним возлияний я испытывал душевное томлениеи непреодолимое желание все-таки помириться с Наташкой, несся (ну ладно, шел, почти не падая!) на крыльях любви домой, но каждый раз мои порывы грубо прерывались — то сковородкой по башке, то жестокой клеветой на природу моих устремлений.
Поэтому подобные глупости я в конце концов совершать перестал и давил в себе любовную жажду, предпочитая прокрадываться домой поздней ночью, когда Наташка уже спала. Гостеприимную хату Коляна я покинул около трех часов ночи. Ничто не предвещало катастрофы. Открыв дверь своего подъезда, я добрался до лифта, но потерял равновесие, и ключи ухнули в лифтовую шахту, начисто лишив меня надежды избежать очередного скандала. Чертыхаясь, я дополз до дверей квартиры, кое-как принял вертикальное положение и нажал кнопку звонка. На теплый прием рассчитывать не приходилось, и я сгруппировался, дабы в случае нападения увернуться от летящей в голову скалки. Но когда дверь открылась, я застыл, потрясенный до глубины души: рядом с необъяснимым образом располневшей женой, одетой в ночнушку, маячил омерзительный тип в семейных трусах!
К такому раскладу я готов не был.
— Не понял — заревел я на жену, делая попытку ворваться в квартиру.
— Шо это за тип с горы?
— Это я не понял! Че за фигня? заорал нахальный мужик, и тоже почему-то на мою супругу.
Этого я вынести не смог С криком:
‹ Убью» замахнуся, и тут моя голова наткнулась на тяжелый кулак, а непослушное тело с готовностью потеряло равновесие и рухнуло на кафель лестничной клетки. Мужик в трусах шагнул ко мне, а Наташка повисла у него на руке и заверещала, почему-то голосом соседки с восьмого этажа:
— Не виновата я, он сам пришел! Я в замешательстве протер глаза, пытаясь рассмотреть склонившиеся надо мной силуэты. Истина молнией пронзила мой разум.
— Пф-ф, да это Витек, — с облегчением выдохнул сосед.
— Ну ты, блин, все мозги уже пропил! Я ж тебя убить сейчас мог за такие выкрутасы! Короче, вали отсюда, твоя хата этажом ниже. Так вот где ты, оказывается, время проводишы — услышал я родной и любимый голос своей жены и расплылся в счастливой улыбке.
— Ну, и где ты вчера был? — допрашивала меня супруга утром, пока я жадными глотками уничтожал рассол.
— У Коляна, — промямлил виновато.
— Ну, ты и козел! Звонила я Коляну. Он с тобой до сих пор еще в шахматы играет. Где ты был, я тебя спрашиваю! Я молчал, счастливый до абсолюта. Не изменяет, ревнует — значит, любит! А бухать с Коляном я завяжу...