Тоже пораньше, чем появился марксизм,
Сформировался в Европе позитивизм.
За «позитивной» (конкретной) наукой он шёл,
Правду познания в ней лишь одной он нашёл.
Вырос на этом обширный мыслителей куст,
Первый – француз по фамилии Конт, его имя Огюст.
Он полагал, что развитие мысли проходит
Первый этап, когда к богу основы все сводит,
После – второй, когда сущность неощутимая –
Для метафизиков хилых причина любимая.
Третий и высший этап – когда только явления
Мы постигаем, как наши же ощущения.
Нет здесь богов, нету сущностей и причин:
Мы измеряем, считаем и пишем, а дальше – молчим!
Для философии дело одно остаётся:
Всё собирать, что конкретной наукой даётся,
Но не придумывать что-либо от себя,
Факты и формулы лишь беззаветно любя.
Если идея возникла, скорее проснитесь! –
Так философский у Конта трактуется «синтез».
Конт, Герберт Спенсер пытались с надеждой стоической
Курс философии выстроить «синтетической»,
Да размывало всегда её новое знание,
А к концу века пришло уже краха признание.
Но, хотя вымерли первые позитивисты,
Вскоре явились эмпириокритицисты,
Или махисты, по имени Маха Эрнеста.
Крупный он физик, и в философии место
Тоже нашёл, элементы придумав нейтральные –
Не идеальные вроде, не материальные,
Но из которых, де, слеплены вещи реальные.
Делит он их на два ряда: которые извне – «физические»,
А в восприятии нашем они же зовутся «психические» –
Вот вам структура предметная; но, тем не менее,
Все элементы есть только мои ощущения!
Сильно концы здесь торчат,
хоть закручено вроде бы лихо.
Смело добавил свой чад
тут ещё Авенариус Рихард:
Дескать, объект без субъекта не встретишь ты в жизни реальной,
В координации с нами все вещи принципиальной
(раньше задолго о том же буддисты твердили,
Хоть от почтенья к наукам далёкими были).
Тут субъективный никак уж не скроешь идеализм,
Ну а при нём, как при кошке усы, обязательный агностицизм:
Оба призвали учёный народ к экономии мысли,
Песня всё та же – лишь чувствуй, да меряй, да числи.
Но не пощупаешь атом – и Мах объявил его вздором!..
Вскоре затем, предаваясь мышленья просторам,
Новую физику создали века гиганты:
Мыслью Планк, Бор и де Бройль обнаружили кванты,
Вывел Эйнштейн лишь пером три великих теории!
Мах оказался заложником в скверной истории:
Чтимая Махом наука дала его взглядам пинок.
Не утверждаю, что он ощутить его смог,
Только махизм, говоря грубовато, накрылся.
Позитивизм, тем не менее, возродился,
Только с приставкою «нео» теперь объявился.
Тут очевидна совсем не научная логика!
Позитивизм есть на деле идеология:
Свойственный миру мещанскому зооцентризм,
Только запущенный в сеть познавательных призм,
И выступающий с именем «эмпиризм».
Что в волевых устремлениях было у Ницше,
Самое то ж, в познавательном плане, у них же:
Мы де животные, мир познаём только чувствами,
Дальше нельзя нам пойти никакими искусствами!..
Вот потому и погибнуть позитивизм наш не мог,
Как не потонет в бассейне известный пахучий цветок.
Это особенно явно сказалось в дальнейшем.
Был Витгенштейн без конца в раздражении злейшем,
Ибо пытался спасти, что спасти невозможно,
Так как давно уже ясно, что всё это ложно.
Как доказательством он кочергою махал,
Часто себя и других дураками он звал;
Но в этой сфере его почитается вклад,
Названный «Логико-философский трактат».
Только, по сути, совсем не трактат, а поэма.
Без аргументов одна пропевается тема:
Дело философа – только осмыслить язык,
С коим «конкретный» учёный работать привык;
Мысли в науке одно допустимо движение –
Тавтологичные логики предложения;
И ничего де нельзя кроме фактов сказать,
В мировоззрении следует просто молчать.
Людвиг талантлив, сомнения в том у нас нет!
Но не философ он, а, как Ницше, поэт, –
Правда, от логики; но ведь бывало не раз,
Что и от формулы люди впадали в экстаз.
А философии, собственно, он и не знал,
Классиков этой науки совсем не читал.
Нейрат, Карнап, Мориц Шлик тот же чуяли шок,
Объединившись в спасательный Венский кружок.
Там они, каждый друг друга, хвалили за верность
Тезису, будто в науке есть только поверхность,
Сущностей нету и, стало быть, нет глубины, –
Хоть для науки такие идеи странны.
А под влиянием Людвига Витгенштейна
К опыту снова решили совлечь нешутейно
Знание «строго научное, без профанации» –
И вот придумали принцип верификации.
Смысл его в том, чтоб всё знанье в науках свести
К фактам и к средствам формально их утрясти,
Вроде как в алгебре – не добавляя от мысли
Новой закваски, чтоб данные не прокисли.
Мол, приведём факты к общему знаменателю –
Только одно это нужно науки старателю!
И показательно: сами же к мненью пришли,
Что это вздор, ибо знаний таких не нашли
Ни в философии, ни в самой частной науке.
Но опустить не могли идеологи руки!
Много придумали всяких других выкрутас,
Столь же смешных, и нелепее прежних подчас:
«Речи в науке сведём, – дескать, – к физики языку!» –
Физикализм называется, а в просторечье «ку-ку»;
«Будь же критерий не опыт, а только идей когеренция!» –
Тут очевидно уж выявилась деменция:
Ведь когеренция в сказке возможна любой,
И посмеяться должны бы они над собой.
Может быть, их из науки прогнали б взашей,
Но их спасителем снова тут стал Витгенштейн,
Хоть он на их уваженье, простите, чихал,
И при сближении только стихи им читал.
Он заявил: философия – это анализ
Нашей обыденной речи, чтоб вы убоялись
Речи болезней – абстрактных таких выражений,
Что затуманить могли бы значение предложений.
«Честен я», это осмысленно можно сказать,
Но подлежащее «честность» не следует употреблять,
Ибо предмет ощущением этот нельзя воспринять!
То философская названо пышно лингвистика,
Хоть от науки едва ль тут осталось три листика:
Кто утерял содержательной мысли платформу,
Тот за язык всё цепляется да за форму.
И организм не стерпел уже сей перегиб,
Позитивизм, наконец, с витгенштейновой смертью погиб.
Но его дух, живший в Людвига плоти лирической,
Дышит сейчас в философии аналитической.
Это теченье на Западе самое модное,
Ибо влеченье мещанства живёт в нём природное,
То есть, свобода от мысли, как общей идеи.
Разрешено ей анализы разве что делать,
Если ж на синтез опять претендует она,
То ненаучна, неграмотна и нескромна.
Синтез системный задача здесь, де, нереальная,
Мысль допустима, простите уж, только анальная!
Чистый анализ, известно, лишь трупы даёт,
Да в унитазах его обретается плод,
И философия зря тут старанья утраивает;
Но идеологов тех это очень устраивает!
Принципы те же у них, и всё так же убоги,
Те же, как прежде, у них и герои, и боги:
Вновь Витгенштейн и его современник Джордж Мур;
Снова мишень – все, кто хочет летать выше кур.
Может, придумают новые школкам названия,
Только в реальности будет у них, как и ранее:
Методы будут выдумывать с виду престрогие,
Ну а по сути – формальные, колченогие…
Дело тут, я повторяю, не в логике – в идеологии!
––
Дал ещё поросль в Америке позитивизм,
Модную тоже в ту пору, название – прагматизм.
В нём предлагали ученья и мысли свои
Чарльз Сандерс Пирс, Вильям Джеймс, Джон Дьюи.
Pragma – деяние, то есть почти та же практика,
Да только здесь далеко не марксистская тактика.
Практика тут – не объект переделать умение,
Но лишь субъекта активное приспособление
Ради богатства и жизненного успеха;
А все другие стремления стоят де смеха.
«Дело» по Гёте, как видим, в себе раздвоилось:
С разных сторон оно в разных ученьях раскрылось.
Раньше ещё, чем в Германии выступил Ницше,
Стали известны «прагматики», и у них же
Сходное с Ницше найдём, но и нечто отличное.
Разумом жизнь осмыслять для них дело логичное,
Но – только с целью удачного приспособления,
Только для этого, мол, познаём мы явления;
И философией заняты тоже затем мы,
Чтобы житейские лучше решать нам проблемы.
Мах, Витгенштейн, Авенариус от души
Их бы обняли, идеи те им хороши!
Ницше, подумав, одобрил бы тоже от сердца:
Так же он мыслил, но много в стряпне его перца.
Были «прагматики» более духом трезвы,
Больше они доверяли сужденью молвы.
Истину фикцией тоже считали; а всё ж,
Если полезная, то уже вроде не ложь.
Бог тоже фикция; но, если церковь у власти,
В вере ищи себе пользы, довольства и страсти!
Мах экономил мышление, а они
Совесть в запас отложили на дальние дни,
Так что и тут они с Ницше, опять же, сродни.
Но и с марксизмом имеется общее нечто:
К практике жизни относятся не беспечно
Те и другие. Неплохо бы соединить
Эти учения, только слаба ещё нить,
Чтобы соткать дисциплину единую строгую, –
Некую, может быть, общую праксеологию.
Стал прагматизм этот общим воззрением в США,
В нём резонансы и почву нашла их душа,
Силы достигли на этом они и расцвета!
Нам бы неплохо учесть обстоятельство это.
Только неправильно было бы им подражать,
Базу решений свою предстоит нам рожать:
Мало, чтоб стала она философски умна,
Надо, чтоб нашей душе отвечала она.
И не забудем, что движется время вперёд,
Тот преуспеет, кто лучше его поймёт!
Продолжение следует.
Этот рифмованный систематический курс публикуется на Дзен повторно с некоторыми доработками. Все его части в текущей редакции можно найти на канале автора.
Кому интересно категориальное мышление, ставьте лайки, комментируйте и подписывайтесь. Щедрые – шлите донаты (ссылка «Поддержать»).