Всю дорогу до квартиры мы держимся за руки, но, даже зная, что инициатором был Палач, значения этой детали не придаю, ведь, кто бы из нас ни был инициатором, этот жест ощущается неимоверно естественно. Слишком естественно для людей, которые даже не встречаются.
Таким естественным он не чувствовался даже тогда, когда мы были «официально» вместе, и это наталкивает на мысль, что теперь уже абсолютно неважно, какой статус мы нашим отношениям припишем. В собственных глазах или в глазах окружающих. Ему плевать. Да и мне тоже.
Когда ловлю его взгляд, понимаю, что он понял это раньше меня.
Не знаю, когда именно. Возможно, пока спал мертвецки пьяный, или позже, когда сводил меня с ума своей готовностью к ответственности, в любом случае в ответ на мой молчаливый пытливый взгляд, Артур Палачёв с легкой иронией выгибает брови.
В квартире Рафы клубы кальянного дыма, музыка и галдеж, тем не менее неимоверного столпотворения я не наблюдаю. Может, человек десять-пятнадцать, и они рассредоточены по всей комнате: на диване и на полу перед телевизором, у барной стойки на совмещенной с гостиной кухне, на большом балконе с видом на город.
Сам именинник встречает нас на пороге, у него на голове плюшевая шапка в форме футбольного мяча с эмблемой российского клуба по центру — судя по всему, подарок.
Артур обменивается с Рафой уже привычными мне приветственными жестами, когда эстафета переходит ко мне, я тоже здороваюсь — позволяю обнять себя за плечи и сама обнимаю парня за талию, громко говоря на ухо:
— С днем рождения! Я без подарка… я не знала…
— Спасибо, — посмеивается. — Подаришь мне что-нибудь в следующем году…
Его слова больно колют, ведь та реальность, которая надвигается на меня с бешеной скоростью, не дает гарантий, что мы вообще когда-нибудь снова увидимся.
В слепой потребности я бросаю взгляд на Артура, который наблюдает за нами, потирая большим пальцем бровь.
Сдерживая частое дыхание, тихо отвечаю:
— Договорились.
Рафа разжимает руки, не забыв потрепать волосы у меня на макушке.
Мелькание белоснежного воздушного силуэта за его спиной, как чертов магнит, снова притягивает мой взгляд. Я заметила этот силуэт сразу, как вошла. Слишком уж он выделяется.
Если бы у меня остались хоть какие-то соцсети, я, возможно, уже знала бы имя этой блондинки, но не судьба!
Она здесь, ее наряд — полупрозрачное платье с дико красивой и нежной вышивкой, и все это выглядит, как вторая кожа. Белоснежные волосы собраны в высокий хвост, на ногах — серебряные босоножки на шпильках. Если бы шпильки надела я, была бы почти вровень с Артуром, ведь ростом меня природа не обделила, поэтому смотреть на эту девицу снизу вверх мне никогда не придется. Тем не менее она слишком красивая, чтобы мой рост рядом с ней имел хоть какое-то значение.
В отличие от меня Палач к ее присутствию полностью равнодушен, даже несмотря на то что она извивается в танце посреди гостиной и стримит себя на телефон.
Артур снова ловит мою ладонь и ведет к барной стойке вслед за Рафой. Там в четыре ряда выстроились шоты, и на каждом висит долька лайма.
Взяв со стола бутылку текилы, именинник разливает ее по шотам, предлагая:
— Бахнем?
Кивнув, я хватаю крайний шот, но вокруг запястья смыкаются пальцы Артура. Склонив ко мне голову, он тихо и назидательно говорит:
— Может, не надо? Ты голодная вроде. Убьешься.
Возможно, именно это мне и нужно, чтобы сбросить напряжение, которое приканчивает уже целые сутки, но такой сценарий ему явно не по душе. Он хмурит брови, глядя то на меня, то на чертов шот.
— Все последствия под мою ответственность, — копирую его излюбленную позицию.
Даже щелкнув его по носу своими словами, понимаю, что проиграла, когда, после недолгих раздумий, он усмехается и бросает:
— Окей.
Выпускает мое запястье, но только для того, чтобы сорвать с шота лайм и зажать дольку губами…
От нагловатой развязности, с которой Артур Палачёв предлагает мне использовать себя в качестве закуски, в животе происходит кульбит.
Музыку прорезает свист. Его источник прямо за моей спиной, поэтому понимаю, кто это свистит. Рафа.
— Горячо, — смеется.
Уголки губ Палача ползут вверх, в глазах — веселье. Подавшись вперед, склоняет ко мне голову, и я чувствую непреодолимый голод в своих собственных губах. Опрокинув в себя шот, ставлю рюмку на стойку и до того, как текила успевает поразить все рецепторы, обнимаю Палача за шею.
Наши губы соприкасаются, когда он передает мне лайм. Едва уловимо соприкасаются, но этого достаточно, чтобы с ног до головы меня обдало жаром.
Сдавив лайм зубами, выдавливаю из него сок и быстро избавляюсь он дольки. Бросаю ее на столешницу и возвращаюсь назад, к губам, которые ждали этого. Они приоткрыты, и наш поцелуй… сумасшедше глубокий…
Артур давит ладонью на мой затылок, второй рукой сжимая талию. Сплетает язык с моим, заставляя весь мир погаснуть.
Все мысли.
Остаются только ощущения. Неповторимые, настоящие, горячие. Как и его вкус. Уникальный, невозможно приятный!
Проклятая текила…
Я дрожу, когда разъединяем губы. И чувствую себя невесомой. А он шумно дышит, соединив наши виски.
***
Мне нужны эти минуты, чтобы пережить сбивающее с ног головокружение. Оно результат коктейля, который врезал по голове, — поцелуй, помноженный на текилу.
Меня будто выбило из тела, до того этот коктейль сумасшедший!
— Ого… — выдыхаю.
Рука Артура на моей талии напрягается, ведь я собиралась свалиться.
— Говорил же, — бормочет он.
Я чувствую, как стучит его сердце, но сильные удары не способны отвлечь внимание от того толчка, который ощущаю животом. Он заставляет меня всхлипнуть, ведь теперь тело точно знает, что такое секс.
Я поднимаю голову не раньше, чем в глазах перестает троиться. И не раньше, чем мир вокруг возвращается на место, вместе со звуками и людьми.
Артур будто этого и ждал. Заглянув в мое лицо, обводит его взглядом, я же вижу, что из его глаз веселье как ветром сдуло. В них снова эта пронзительная вспышка, которая возвращает меня с небес на землю. Напоминает о том, что завтра будет новый день, но это падение смягчает заполняющая мозги легкость. И теперь я выпитому шоту благодарна!
— Попрощайся, — кивает он мне за спину.
Обернувшись, я вижу Рафу, который смотрит на нас с ухмылкой. На нас смотрит не только он, но теперь все лица для меня — сплошной кисель. Я успеваю взмахнуть рукой и произнести «пока» одними губами, на что именинник прикладывает к плюшевой шапке два пальца и салютует.
Мы уходим. Или сбегаем, ведь на размеренную прогулку до лифта это не похоже. Сплетя наши пальцы в замок, Артур тащит меня за собой по мраморному коридору этажа, и хоть я чувствую бурлящее в Палаче напряжение, позволяю текиле и дальше дурманить голову.
Мотор заходится ревом, когда «Ауди» увозит нас с подземной парковки. Я прошу не включать кондиционер и полностью опускаю стекло со своей стороны. Моей прическе сегодня не повредит даже ветер, который играет в волосах и швыряет их в лицо. Я наслаждаюсь этим ветром, как свободой, и, высунув из окна руку, ловлю порывы ладонью.
Смеюсь, глядя на проносящийся мимо город.
Артур добавляет скорости, и в этот раз я не против. Мы петляем узкими улочками, пока не паркуемся напротив знакомой пиццерии. Той самой, в которой провели наше первое свидание.
— Посиди, — объявляет Палачёв. — Я быстро.
Через лобовое стекло я наблюдаю за тем, как он трусцой перебегает улицу и скрывается за дверью кафе. Пять минут спустя появляется снова, неся в руках две большие коробки с пиццей и пакет с напитками.
Артур забрасывает все это в багажник, но запах все равно распространяется по салону и заставляет желудок захлебываться. Когда снова занимает водительское место, вяло спрашиваю:
— Куда мы? Скажи, что недалеко. Я сейчас умру от голода… Поправив зеркало, он бросает на меня взгляд и разочаровывает:
— Придется потерпеть.
Терпеть — слишком громкое слово. Не припомню, чтобы рядом с ним мне хоть когда-нибудь приходилось что-либо терпеть. Разве что его характер и свои безумные чувства, которые так боялась отпустить. В основном рядом с ним я… живу. Горю и страдаю, черт возьми. Страдаю даже сейчас, когда счастлива.
Теперь ветер, который ловлю ладонью, кажется колючим.
Мы оставляем центр города позади. Положив на окно локоть, я пристраиваю на нем голову и смотрю на небо. Дорога занимает полчаса, но оно того стоит, потому что, когда Артур наконец-то останавливает машину, понимаю, что мы приехали на пляж. Прямо перед капотом табличка с его названием, но этот вход достаточно удаленный, чтобы прибрежные кафе отсюда казались игрушечными и поблизости не было ни души.
***
Я выхожу из машины первая и медленно бреду к кромке галечного пляжа. Несмотря на то что это окраина, стоянка освещена фонарями, пляж отсыпан и под ногами у меня совсем не булыжники.
В моей жизни было полно ночных тусовок у моря, но никогда я не думала, что однажды буду делать это с Палачом.
Обернувшись у самой воды, вижу, как он захлопывает багажник, и в руках у него, помимо еды, клетчатый плед для пикников.
Это действительно свидание. Должна ли я сказать ему, что свидания лучше я и представить не могу? Должна?! Или он сам это знает?
Артур обут в белые кеды, и галька хрустит под его ногами, пока он идет ко мне.
Глаза привыкли к темноте, теперь луна кажется лампочкой, до того отчетливо я вижу все вокруг на расстоянии в пару метров. Хоть и черно-белым, в том числе клетки пледа, который Артур расстилает рядом.
Скинув сланцы, я сажусь на него, вспоминая о том, что оставила сумку вместе с телефоном в машине. Мама вернется домой только завтра в обед, а Никиту я предупредила, что буду поздно, но мне бы не мешало иметь телефон поблизости на случай, если кому-то из них понадоблюсь.
Палач садится напротив, и я любуюсь тем, как он двигается. Тем, как сидит на нем одежда и как он смотрит на меня в ответ, скользя взглядом то по плечам, то по ногам. И понимаю, что прямо сейчас хочу, чтобы весь мир оставил меня в покое. Весь, кроме него, Палача.
Он берется за коробки, а я борюсь с узлом на пакете. В нем две упаковки сока, гармошка пластиковых стаканов и салфетки.
— Маргарита, — презентует Артур, двигая ко мне пиццу.
Он запомнил, как и обещал. Это наполняет руки и ноги какой-то тяжестью. Я встряхиваюсь, чтобы наброситься на еду, которая кажется божественной.
Палач сгибает колени и кладет на них руки, глядя вдаль. Море сегодня спокойное. Вода плещется в паре метров от нас, заглушая мою возню. Я пью сок прямо из коробки, спрашивая:
— Как ты это сделал?
— Что?
— Как заставил Чупу… заплатить за ущерб?
— Сказал, что это моя «Веспа», — пожимает он широким плечом.
— Сомневаюсь, что он поверил.
— Он не поверил, Волга, — говорит, швыряя в воду камушек. — Но это роли не играет. Самое главное, он поверил, что я всегда могу дождаться, пока ему исполнится восемнадцать. Это всего пара лет, а я злопамятный.
Я впиваюсь глазами в его профиль, чувствуя, как чешется внутри от этого «Волга». Может быть, я недооценивала свойства его памяти? Может быть, вчерашний день он помнит гораздо лучше, чем мне казалось.
Это приводит в смущение, ведь даже сейчас щеки готовы заалеть от того, сколько времени между моих ног провела голова Артура Палачева. И от того, что тот день, каким бы диссонансом он в душе не отзывался, заставил меня дважды испытать оргазм. Этого я тоже стесняюсь. Для меня это чертовски откровенно, а он… если и догадывается о моем смущении, ничем себя не выдает…
— И что тогда? — смотрю на него исподлобья.
— Тогда я смогу засунуть ему голову в задницу и не бояться, что меня посадят за расправу над несовершеннолетним.
— С ума сошел? — роняю кусок пиццы в коробку.
— Успокойся, — отзывается рассеянно. — Он все усвоил.
Вытерев пальцы салфеткой, я пялюсь в одну точку и произношу:
— Я размышляла над тем, что ты мне сказал…
— Да? Над чем?
— Над тем, что нужно думать, перед тем как… прыгать выше головы…
— Яна… — смотрит на меня строго. — Я злой был. Возможно, переборщил.
— Нет… ты… все правильно сказал. Хоть и обидно. Но так и есть, когда не можешь за себя постоять, лучше подумать дважды…
— Я считаю, ты обществу оказала услугу. Теперь этот охуевший пацан будет в курсе, что всегда можно случайно наступить на мину. Теперь он тоже будет думать дважды. Урок… для вас обоих… — бросает на меня взгляд. — Только не думай, что от проблем нужно прятаться. Их просто нужно решать… грамотно…
Он снова бросает в море камушек. Я тоже бросаю, повторяя за ним неосознанно.
— Расскажи про ваш спортзал… — прошу его.
— Мы переманили к себе крутых ребят-тренеров. И одну девушку — она мастер спорта по кикбоксингу. Получилась звездная команда, ожидаем до фига клиентов.
— Я… желаю вам успеха…
— Спасибо.
В моем горле становится тесно, ведь очередной камень в воду он отправляет чуть более резким движением.
Вскочив, я принимаюсь дрожащими пальцами дергать завязки у себя на юбке. Она падает к моим ногам, и я вышагиваю из нее. Стягиваю через голову майку. Бросив ее на плед, смотрю на Артура.
Он неподвижно наблюдает, глядя на меня снизу вверх.
Повернувшись к нему спиной, щелкаю застежкой на лифчике, и бросаю его рядом с маленькой кучкой своей одежды, оставаясь в одних трусах.
Ночной бриз заставляет моментально затвердеть соски, но ветерок ласкающий, и мне хочется раскинуть в стороны руки. Вместо этого я иду к воде, превозмогая боль от впивающихся в стопы камней. Шиплю, прежде чем нырнуть в прогретую за летние месяцы воду.
Когда выныриваю, вижу, как Артур, поднявшись на ноги, неторопливо расстегивает рубашку. Лунный свет делает рельеф на его торсе отфотошопленным. Избавившись от рубашки, он сбрасывает кеды и снимает носки. Расстегивает пуговицу на штанах и ширинку, после чего избавляется и от штанов тоже.
— Пф-ф-ф… — выдыхает, когда заходит в воду по колено.
Закусив губу, делаю вывод, что холодную воду Артур Палачёв переносит хуже меня. Перед тем как нырнуть, он пару секунд набирается смелости, но уже в следующее мгновение море смыкается над ним, заставляя потерять из виду.
Вода доходит мне до пояса. Прижав к голой груди локти, я смотрю на лунную дорожку и слушаю быстрые гребки за спиной. Артур смыкает вокруг меня руки, возникнув сзади. Лицом он прижимается к моей шее, и от наплыва ощущений я закрываю глаза.
— Каким ты видишь себя через десять лет? — спрашиваю шепотом.
— Я не знаю. Надеюсь, не скуфом, — бормочет.
Я прыскаю от смеха. Артур сильнее сжимает объятия.
— А если серьезно?
— Я бы хотел иметь детей. Семью. И свою сеть спортзалов.
— Звучит без излишеств.
— А ты что хотела услышать? Что я мечтаю стать мультимиллионером?
— Нет… не знаю… я привыкла слышать в ответ на этот вопрос про грандиозные планы. Все так ими… кичатся…
— У меня есть цель. Она реальная. Это лучше грандиозных планов, до которых в итоге догребут единицы. На мой взгляд.
— Мне нравится твой взгляд.
— Я рад. Ну а ты? Кем себя видишь?
Сглотнув, я смотрю в темную даль. У меня есть ответ на этот вопрос, пусть и детский…
— Я всегда мечтала… кем-нибудь руководить. Носить костюм и белую блузку. Принимать… решения… Заниматься чем-нибудь настоящим.
Я чувствую, как его губы на моей шее улыбаются, а потом шепчут:
— Значит, у тебя порядок с амбициями…
Развернувшись в его руках, вижу, что, в отличие от губ, глаза у него не улыбаются. Они опаляют той самой уверенностью в себе, которая является одной из сторон его натуры.
Артур подхватывает меня под бедра, и я обнимаю его талию ногами.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Летова Мария