— Привет, бандерлог. Я тебя вижу.
Развернувшись вокруг своей оси, кружу взглядом по забитым столикам, по танцующим фигурам. Бешено. Перескакивая с одного силуэта на другой вслед за лучом прожектора, который носится туда-сюда…
— А я тебя нет… — отвечаю.
Я счастлива, что шум вокруг не позволит парню услышать волнение, которым исковеркало мой голос!
Волнение…
— Стой на месте, — говорит и кладет трубку.
Я прилипаю к полу. Не убирая телефон в карман, сжимаю его в ладони, продолжая сканировать пространство.
На Рафе футболка с неоновым драконом, которая бросается в глаза раньше, чем я понимаю, кто ее обладатель. Появившись будто из воздуха, подходит к нам широкими шагами и, бросив взгляд на Никиту, переводит его на меня:
— Салют, — произносит с ухмылкой. — Малая.
Это обращение не самое приятное. На моем лице почти нет макияжа, только красная помада, но волосы я зачесала назад с мокрым эффектом, и этого достаточно, чтобы выглядеть на свои девятнадцать.
— Салют, — отзываюсь. — Это мой брат. Никита.
— Привет… — бубнит Ник.
Он смущается и прячет руки в карманы шорт, но, как только Рафаэль протягивает ему ладонь, с суетой отвечает на рукопожатие.
— Рафа, — представляется.
— Здрасьте. — Брат слегка вжимает голову в плечи — это его привычка.
— Вы похожи.
— Не то что бы… — посмеивается Никита.
— Давай за мной, — озвучив это «предложение», парень разворачивается и машет нам рукой.
Если бы я не хотела к нему присоединиться, не стала бы звонить, поэтому следую за ним без возражений.
Творящийся вокруг бедлам отвлекает, заставляет смотреть под ноги, оборачиваться, ища глазами брата, который послушно идет следом. Канаты внутри меня натягиваются лишь в тот момент, когда оказываемся перед столиком, потом обрываются, когда среди других лиц я вижу лицо Палача.
Не знаю, что способствует этому обрыву — то, что на диване рядом с ним сидит та самая блондинка, или то, что он резко поворачивает голову и смотрит с прожигающим меня насквозь удивлением.
Сначала на меня, потом его взгляд перепрыгивает на Рафу.
Колючий и сверлящий.
Если еще минуту назад я… гадала, предполагала, допускала, что он может быть в курсе моего появления, то теперь знаю, что нет! Меня здесь не ждали.
Все мои внутренности будто зажали в кулак.
Судя по всему, я наговорила ему достаточно, ведь уже через секунду созерцаю четкий профиль Артура, потому что он отворачивается, а голова блондинки опускается ему на плечо.
***
— Я тебя где-то видел, — объявляет парень в кепке козырьком назад.
Кошусь на него со страхом, что видеть меня он мог в качестве порнозвезды на фото, которые болтались в интернете, но с облегчением понимаю: он просто несет все, что приходит в голову. Уже в следующую секунду переключается на моего брата, сообщая:
— А тебя нет.
— Всем интересно было. Спасибо, Лёва, — раздается надо мной голос Рафы.
Над столом разносится дружный смех, к нему не присоединяются только два человека — Палач и приникшая к нему блондинка.
Я чувствую на себе ее взгляд. И ловлю его, когда поворачиваю голову. На лице блондинки насмешка. И враждебность, которую не маскирует даже эта снисходительная гримаса. Рука ложится Артуру на бедро, а сам он… пьет из стакана воду, глядя в потолок.
Мне становится тесно в своей коже, она изнутри будто зудит — так мое нутро отзывается на эту картину. Зудом. Чертова музыка вокруг заставляет сердце плясать в такт битам. Сотрясает до самых пяток, и я вибрирую. Убеждаю себя в том, что это из-за музыки, а не из-за того, что Артур снова задевает меня взглядом.
На плечи опускаются ладони Рафы. Вздрагиваю, а он подталкивает вперед, говоря:
— Садись. Коктейль хочешь?
Этот контакт для меня неожидан.
— Я… сама куплю… — Развернувшись, смотрю в его лицо.
Рафа улыбается с безобидным видом, убирает руки до того, как успеваю их стряхнуть, словно мысли мои прочитал.
С недавних пор я такая! Ершистая, когда дело касается чьих-то прикосновений. Я сторонюсь их, дистанцируюсь и знаю, что это пройдет. Когда-нибудь. Когда я позволю себе забыть, что значит быть беспомощной против грубой физической силы. Когда захочу забыть это, и стать такой, как раньше. Нормальной.
Опускаюсь на диван, Никита тут же садится рядом.
Пол под нами слегка трясет.
Бросив взгляд на Палача, вижу, что он рассматривает моего брата, потом проводит мысленную горизонтальную черту уже по моему лицу, в то время как я делю его пополам вертикальной.
На нем голубая тенниска и белые джинсовые шорты, на ногах — кеды, а блондинка одета в платье-мини с вырезом на животе. Она качает заброшенной на ногу ногой, полностью игнорируя нас с братом. Шепчет что-то Артуру на ухо…
Разве у меня не должно быть иммунитета к подобным вещам?! Почему мне не наплевать?! Главным образом на то, что, пусть и на мгновение, рядом с Палачом я почувствовала себя особенной. Как никогда!
Отвернувшись, вперяю взгляд в татуированного здоровяка, гуру армрестлинга. Он тоже здесь, протягивает моему брату руку, говоря:
— Не бойся, не сломаю.
Снова хохот.
Брат тушуется. Подрывается с дивана и не очень уверенно пожимает ладонь в ответ.
— Никита… — бормочет под нос.
Ситуация напрягает меня тем, что, тряхнув руку брата пару раз, здоровяк не спешит ее отпускать. Почти открываю рот, чтобы прервать это чертово рукопожатие, но мне не приходится вмешиваться. Разжав пальцы, парень говорит:
— Тебе сколько?
— Пятнадцать, — накидывает Ник.
— Бухаешь?
— Эм… нет…
— Да я шучу, — веселится.
— Ага… — отзывается Никита.
Когда снова опускается на диван, глаза его бегают, и, помимо неуверенности, вижу в них горячий интерес ко всему происходящему, словно он на аттракцион попал.
Рафа шевелит воздух, проходя мимо и усаживаясь рядом. Его рука падает на спинку дивана у меня за спиной, нигде не касаясь.
Это отвлекает.
Меня отвлекает все: шум, освещение, смех.
Глядя на говорящие и улыбающиеся рты присутствующих, девушек и парней, я не вслушиваюсь в слова. Не слежу за беседой. Не поддерживаю веселье. Все мои усилия сконцентрированы на том, чтобы снова и снова не искать глазами Палача, присутствие которого ощущаю как сгусток гнетущей энергии, потому что каждый раз, когда он подает голос, на моих руках волоски встают дыбом.
И все же я смотрю на него. Не гордо, а с проклятой виной во взгляде. Артур же смотрит исподлобья. Стучит по бедру пальцами. Упирается локтями в колени и вскидывает голову, когда над столом появляется парень с расписанными руками и в ушанке. В такую жару это абсолютная дурь, но ему положено, он, кажется, диджей.
Пока здоровается со всеми, под напором своих колючих ощущений я подрываюсь с дивана и спрашиваю брата:
— Пить хочешь?
— Да…
— Схожу на бар, — говорю, выбираясь из-за стола.
Я задеваю его бедром. Стол шатается. Бросив «извините», опускаю лицо и уношусь подальше, рассчитывая воздуха глотнуть.
Мимо снуют люди, танцуют. У бара по лицу ударяет холодный воздух из кондиционера. Хватаю лежащую на стойке барную карту и пялюсь на нее бездумно.
Я извинюсь, а потом уйду.
Да! Так и сделаю.
Решение крепнет во мне, пока пытаюсь успокоить дыхание.
Я извинюсь, а потом спущусь вниз и буду танцевать. Прогоню из своей головы Палача и все, что с ним связано: мысли, чертов зуд под кожей! И больше не стану искать встречи. Никогда…
Он возникает рядом, заставляя внутренний голос заткнуться как по щелчку.
Кладет на стойку руку и смотрит сверху вниз, создавая ощущение, будто на меня вот-вот свалится гора.
В его зрачках пляшут лучи прожектора, и хоть понимаю, что это не молнии, в животе все равно завязывается узел.
Он здесь — и этого достаточно, чтобы я начала чувствовать себя особенной снова, даже несмотря на жесткость его взгляда. Я успела привыкнуть! К его близости тоже. И к тому, как сложно не смотреть ему в лицо, когда он рядом. — Ты что тут делаешь? — спрашивает Артур.
Я напрягаюсь, а он ждет ответа, не спуская с меня глаз.
Меня не пугает его тон. Я… его больше не боюсь, но подбирать слова мучительно трудно, ведь я сама не знаю, чего хочу…
— Меня Рафа пригласил, — говорю. — Если я тебе мешаю, уйду.
— Чтобы мне мешать, посильнее надо отсвечивать, — сообщает.
Если это намек на то, что одного моего присутствия слишком мало для нарушения его спокойствия, то это задевает.
— Как? — спрашиваю. — Сплясать у тебя на коленях?
— А ты умеешь?
«Малая», — вспоминаю обращение Рафаэля.
Палач тоже меня ребенком считает? Все время это показывает. Словами, иронией!
Еще месяц назад, заговори он со мной в таком тоне, в своем обычном тоне, я бы сбежала от него подальше, а теперь голова некстати заполняется волнующими картинками, и это ответ на мой внутренний вопрос. Чего я хочу?! Сплясать на его чертовых коленях!
Узел в животе затягивается еще туже, когда отвечаю:
— Нет. Не умею. Ты в безопасности.
Крылья его носа вздрагивают, он шумно втягивает воздух.
— Просто мед в уши, — произносит.
Я опускаю взгляд на его подбородок. Стараюсь не касаться им губ, но выходит не очень. Тогда смотрю на его кадык, тихо говоря:
— Я хочу извиниться.
Не давая ему шанса обрушить на меня очередную порцию иронии, быстро продолжаю:
— Извини меня за то, что наговорила тогда. Я не то имела ввиду…
— Не то? — говорит со смешком. — Это шифр какой-то был?
Вскинув на него глаза, выпаливаю:
— Я поступила некрасиво. Я не думаю так на самом деле. Не думаю того, что сказала.
— А что ты думаешь?
Я лучше умру, чем озвучу ему все свои мысли. Из-за этого тяну с ответом, безжалостно кусая губу и подбирая слова. Каждое! Ведь если он будет вести себя как задница и дальше, боюсь наговорить ему еще больше, за что снова придется извиняться.
— Я очень благодарна. Извини. Извини и… забудь все, что я сказала. Мне напекло голову. И я… у меня мозги расплавились. На самом деле ты мне нравишься…
Сболтнув это, я покрываюсь краской.
Мне кажется, будто она поднимается по ногам вверх. Захватывает каждый сантиметр кожи. Плечи, шею, лицо…
Палач ни слова не произносит, но под его взглядом мне дышать трудно.
Отвернувшись к стойке, я хватаю барную карту и продолжаю увязать все больше:
— Если я могу что-то для тебя сделать, то сделаю. Ничего не изменилось. Я твоя должница. Хочешь коктейль? Я тебя угощу. Какой ты хочешь? Вот клубничный… — тычу пальцем в первую попавшуюся строчку. — Клубничный поцелуй… — дочитав, умолкаю и закрываю глаза, чувствуя себя полной идиоткой.
***
Палач не дает мне времени на самосожжение. Его пальцы обхватывают мою руку повыше локтя. Он разворачивает меня к себе пунцовым лицом, но, уверена, краску скрывает тусклое освещение, и это подарок!
По руке разбегаются мурашки и оседают внизу, в животе, когда смотрю в глаза напротив.
Клубничный поцелуй…
Господи, какая дурь!
Не зная, что еще сказать, выдавливаю:
— Это шутка…
— Смешная, — констатирует.
— Я пойду…
Дергаюсь в сторону, но он удерживает меня на месте, и внезапно я этим счастлива, ведь сама больше не справляюсь. Не знаю, что должна делать. И говорить. Чего он от меня хочет?!
Его взгляд на моих губах. Опять и опять. О чем он думает — у него на лице написано, но я больше не делаю попыток освободиться. Не делаю и крошечного шага назад.
Я тоже этого хочу…
Даже несмотря на последствия. Ведь они должны быть? Это не преступление. И ни к чему не обязывает. Да? Да?!
— Ты с Рафой? — вдруг спрашивает Палач.
— Что? — лепечу, округлив глаза. — С Рафой? Нет… мы не… мы… не…
— Не? — произносит, чуть склонив ко мне голову.
Собственный кретинизм злит, и я выпаливаю:
— Я не с ним! А ты? Это твоя девушка?
Кивнув ему за спину, жду ответа, вытянувшись в струну.
— У меня нет девушки…
Колени превращаются в желе, ведь он подтягивает меня ближе, заставляя коснуться своей груди кончиками моей.
Соски мгновенно твердеют. Щеку обдает его дыханием.
Он будто опутывает меня сетью — перемещает лежащую на барной стойке руку ближе, разворачивает меня так, что я упираюсь в стойку лопатками. Нависает. Моих волос касаются его пальцы. Еле уловимые движения, которые я чувствую острее, чем почувствовала бы удар по голове. Ниже опустив лицо, носом почти дотрагивается до щеки…
Вдыхаю его запах. Запах одежды. Кожи. Они похожи на морской бриз, а я люблю море…
И никогда не буду делить парня с другой.
— Она об этом знает? — спрашиваю дрожащим голосом.
— Знает.
— Ты… у… уверен? Если нет, то…
— Въебешь мне между ног?
— Чт-то?
— Ничего… — бормочет рядом с моим ухом. — Забудь…
Мои веки опускаются. Блондинка выскакивает из головы пробкой. Тело дрожит от желания до Палача дотронуться, но руки висят вдоль тела, будто плети, ведь я не знаю, как к нему прикасаться. Дерзко? Осторожно? Или так, как хочется мне самой?
А он? Я ненавижу, когда меня лапают… или трогают слишком откровенно без моего разрешения. Из-за этого напрягаюсь, словно ожидая подвоха!
Выпустив руку, Артур пальцами обхватывает мой подбородок и приподнимает его.
Облизнув губы, я вибрирую.
Его рот чуть приоткрыт, оторвать от него взгляд не получается. Палач тянется к салфеткам и дает мне одну, говоря:
— Сотри…
Сглотнув, я провожу тонким квадратиком по своим губам, стирая красную помаду. Скомкав бумажку, роняю ее на пол, потому что Палач нетерпеливо отводит в сторону мою руку и, склонив набок голову, приближает свое лицо к моему.
Через секунду его губы замирают в миллиметре от моих, и я хватаюсь пальцами за тенниску у него на животе.
Всего один удар сердца, и он меня целует.
Головокружение подкашивает колени.
Палач отдаляется на мгновение и тут же возвращается, но на этот раз меняет наклон головы так, что наши рты совпадают, как чертовы пазлы!
Живот обдает жаром.
Я размыкаю губы, и между ними скользит его горячий язык.
— М-м-м… — издаю предательский стон.
Он отдергивает голову. Обжигает мой рот дыханием и снова целует, только теперь так мягко, что меня опять покидает стон…
Рука Артура сжимает мою талию. Я забрасываю руки ему на шею и сотрясаюсь с головы до ног, потому что бедрами чувствую выпирающую каменную твердость в его шортах.
От шока и возбуждения перед глазами вспыхивают белые круги.
Разорвав поцелуй, я хватаю ртом воздух и в упор сталкиваюсь со взглядом Палача.
Он горячий. Почерневший. Голодный!
Его тело будто высечено из гранита, и оно тоже вибрирует, возможно, от меня заразилось!
Но несмотря на поток шокирующих новых ощущений, я хочу целоваться еще. Я разрешаю этому желанию наконец-то выбраться из клетки, в которой держала его так долго… не позволяя даже голову поднять!
Желанию ощутить на своих губах губы Артура Палача.
И когда была глупой школьницей, и когда увидела его впервые у стойки ресепшн…
От этих откровений я снова позорно робею. Сердце колотится. А его — бьет меня быстрыми уверенными толчками, ведь он вжимает мое тело в свою грудь так, что не могу пошевелиться и дышать трудно…
Это доходит с таким запозданием, будто мои мозги были отделены от тела, но просветление длится недолго. До того момента, пока губы Палача снова не находят мои.
В этом водовороте я запускаю пальцы в его волосы.
Пробую их на ощупь, впитывая ощущения. Все сразу. Тесноту между нами. Вкус его языка, которым он гладит мой, ведь наш поцелуй становится бесконтрольно глубоким, а мое тело выгибается Палачу навстречу.
Повисаю на нем.
— М-м-м… — этот стон принадлежит не мне, и от него меня снова встряхивает.
От пульсации и твердости у него между ног тоже! И оттого, что губы Артура вдруг прижимаются к моей шее во влажном жадном поцелуе, а ладонь накрывает через платье ягодицы и сжимает…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Летова Мария