Родной берег 36
У Таисьи выросли крылья. Она благодарила доктора и извинялась одновременно: работать в больнице она не могла. Ей нужно было срочно ехать вслед за Сашенькой. Она была уверена, что и Саша, и Лиза теперь отыщутся. Тем более, доктор сказал, что Лиза тоже была. Только доктор уверял, что это другая девочка, не её, не Таисьина. Но доктор мог ошибаться. При такой нагрузке, когда и спать -то иногда приходится лишь 3 – 4 часа в сутки, при этом еще и голодать, вполне можно что-то спутать, ошибиться.
Иван Иванович женщину понимал. Видел, как загорелись ее глаза, как выпрямились плечи. После неизвестности и долгой разлуки ей очень хотелось быстрее встретиться со своими детьми.
Авдотья с Митрофаном Таисью не узнавали. Впервые они видели ее веселой. Она, и правда, что-то говорила, улыбалась и опять говорила. На следующий день пошла в ближайший детдом. Узнавала, как производили эвакуацию, куда детей потом направляли.
Пожилая директор ничего определенного Таисье не сказала: многих детей из больниц забирали перед самым отъездом. Потому в списках детдома их не было. Везли через Ладогу на ту сторону, а там как шло распределение, она не знала. В 41-ом отправляли группы с воспитателями, а потом частенько ребятишки ехали на попечении сопровождающего.
Таисья собралась в дорогу. Переправиться на тот берег оказалось делом не легким. Все машины и грузы были четко расписаны, случайного человека брать никто не хотел. Таисье пришлось побеседовать с человеком в штатском, прежде чем дали разрешение сесть в кузов.
Январский день выдался морозным. Однако, дорога время от времени зияла огромными дырами – прорубями.
- Это сбрасывали снаряды немецкие самолеты, что б им пусто было, - пояснила женщина – попутчица. – Скоро этим гадам придет конец. Слышали, Киев освободили? Еще в ноябре.
- Слыхала. И Новороссийск. У меня там дети, уж быстрее бы их увидеть, - искренне поделилась Тая.
- Так вы туда едете?
- Пока не туда. Младших своих ищу. Голодали мы сильно. Я уже одной ногой на том свете была. Со мной двое детей находились. Когда меня сосед нашел, дочки и сына уже не было. Оказывается их в больницу отправили, а потом – в эвакуацию.
- Ладно живы остались. Найдете. Вот воiна закончится, все домой вернутся.
- Скорее бы уж. Не знаете, куда мне дальше?
- А вы сначала к Максимовне зайдите. Там недалеко. Дом увидите, он самый первый. А дальше в поселке – храм. Там многие эвакуированные сначала собирались. Потом уже дальше людей переправляли, к поезду.
В доме было тепло. После леденящей душу и тело, дороги, большая изба казалась раем.
- А мне бы Ирину Максимовну? – спросила Тая.
- Я – Максимовна.
После того, как Тая рассказала о цели визита, Максимовна покачала головой: «И рада бы помочь, да нечем. Детей ведь всю блокаду везут. Я принимаю, отогреваю, кормлю немного, и дальше. До поезда – и в тыл. Кого – далеко, кого – ближе. Смотря, где места есть. Тут ведь, главное, спасти. А где - не важно. Главное, туда, где не стреляют. Всем миром народ спасают. И больших, и маленьких. Ты ищи, милая. Спрашивай. Люди всегда помогут. Человек – не иголка. Найдется.
Когда Тая села в поезд, она и сама не знала, куда едет. Решила, что будет выходить на всех станциях, где когда-то сходили дети. Один из попутчиков посоветовал ей, когда окончится война – подать запрос.
- Не могу я ждать. Искать надо.
Люди согласно кивали. Каждый представлял цену потери. Почти каждый переживал разлуку с близкими. Некоторые даже завидовали этой молодой женщине. У нее была надежда. Она знала, что ее дети – живы. А раз так, то , значит, и встреча рано или поздно состоится.
Через сутки Таисья сошла на перрон. Незнакомая станция встречала ее пургой. Но это женщину не пугало. На душе было тепло. От надежды.