Рядом с выражением две большие разницы почти всегда появляется ремарка-комментарий: «как говорят в Одессе» или «как говорят одесситы». Две большие разницы присутствуют и в «Словаре одесского языка» вместе с «переводом»: «совершенно разные вещи», есть еще и вариант: одна большая с еще одной. Значит, это одесское выражение? Нет. Это — германизм.
При этом так говорили еще до революции! И, кстати, это не единственное выражение, которым могли в то время «блеснуть» перед аудиторией высших учебных заведений приглашенные преподаватели-немцы. Сохранилось свидетельство, как студенты Петербургского университета смеялись на лекции немецкого профессора, который провозгласил, что «педагогия делится на три половины».
Конечно, это смешно: половин-то всего две. Что немцу «половина», то русскому все же «часть» или — если речь о «педагогии» — «область».
А две разницы? Тоже немецкое изобретение. Как следует, например, из отрывка «Литературных воспоминаний» известнейшего публициста XIX века Николая Михайловского, который писал: «Добролюбов и Писарев — это две большие разницы, как говорят немцы, именно две, если не больше».
Возможно, и в Одессе так первыми отличились немцы. А потом выражение пошло в народ и очень ему полюбилось. Про немцев забыли: посмотреть фильм дома и в кинотеатре — это, как принято говорить, две большие разницы, PR и реклама, как говорят у нас, две большие разницы… Ну, а еще позже возникли… две альтернативы. Те, кто так выражаются, просто не знают: альтернатива — это необходимость выбора из двух взаимоисключающих возможностей. Возможностей — две, а альтернатива — одна
А вот пара пустяков — как полагают фразеологи, того же происхождения, что и две разницы: этим «пустякам» мы тоже обязаны немцам.