Дело в том, что многие туристы не в курсе, откуда произошло название "Harats pab" - думают, мол, что-то на английском... а всё куда интереснее, ибо название произошло от села Хараты, что в переводе с бурятского означает "чёрная вода". Таким образом владелец франшизы увековечил малую родину. Получилось отлично.
Да, к чему такая тема? После того, как я три часа писала статью про авиазавод и Второй Иркутск, считаю, можно и расслабиться морально: надо о чём-то менее... энергозатратном:)
С юности считаю старый добрый паб прибежищем в холодное время года. Летом, кстати, там тоже хорошо, т.к. темно и уютно (я не любитель палящего зноя и солнца, если что). Но в осенние и зимние вечера всё это приобретает особую прелесть, начиная от светильников Тиффани, уютных ковров, которые поглощают шум и топот, туалетов, напоминающих школьные порой... ну и старого доброго эля, сидра, пива, - что вы там пьёте?
Зимой всегда выпадают несколько дней, когда приходит любовь (оригинальный текст, сами понимаете). Нет, она всегда есть, но... бывает, что просыпаешься утром и понимаешь, что стало хуже. То есть... тебе-то кажется, что лучше. Имеется в вижу: хуже, что глубже. Такие дни приходят в юности и потом... И даже в те феврали-ноябри, когда и некого, и не за что, и незачем... но ты утром разлепляешь ресницы, понимая, что солнце ложится на кровать так, что солнечные блики слепят глаза — режиссёр кинофильма "Там, где живут чудовища" догадался — мальчик просыпается в мохнатых лапах и видит ветки деревьев, слепящее солнце, ветки кустов, тени на земле... вот — то самое, пожалуй...
И в моём любимом фильме "Сезон Орфографии" тоже говорилось о том, что Бог — это свет. В противовес тому, что Бог — это слово.
Мне кажется, что это где-то посередине.
(автоцитата)
Если идти по Карла Маркса от начала в конец в первой половине дня - то день будет раскрываться вокруг. Если идти в обратную сторону во второй - будет нещадно слепить глаза.
Поэтому мы с приятелем пошли в первой - в Харратс Паб, чтобы праздновать его пробный урок в классе, где я работаю.
Карла Маркса иногда бывает невыносимо долгой, особенно в морозный день, но я всегда жду той невидимой границы, которая отделяет суету центра от места безвременья и безденежья. Этот переход играется диминуэндо, тогда как после идёт достаточно сильный заключительный аккорд, отяжелённый некогда стеной, которая перекрывала центральную улицу. Теперь ряды зданий нарушают эту завершающую композицию. Завод, который перекрывал тему, теперь расступился в виде каких-то невнятных и непонятных сооружений. А когда мы вышли и увидели два вертикальных прямоугольника чёрного стекла, то охнули:
-Это что? - мы и не заметили, как они выросли, мы проглядели их, как люди проглядывают своих неудавшихся выросших детей.
В пабе ковёр напоминает детство и содранные локти-коленки - неизбывный сопутствующий след всех игр в детской. Высокие стулья, подбитые зелёным и медными гвоздиками, поцарапанная красная столешница и широ-о-окий подоконник, глядя на который я мечтательно сказала:
-и никаких пыльных занавесей на окнах! - только решётчатые ставни-раскладушки!..
Каждое ребро я бы протирала тряпочкой, аккуратно намотав её на палец. Каждую планочку я бы промарила марилкой для придания ей тёмно-шоколадного цвета...
И свет, который падает через частые переплёты окон вверху и свет, который столпами выпадает из основных окон, щекочет мне висок, греет щёку и прядь, проходит сквозь меня лучше, чем рентгеновские лучи, оставаясь в чашке...
Мне приносят пересоленный чизкейк, рюмку малинового варенья и чашку мороженого - всё на одной тарелке; у соседа такая же, но щедро присыпанная снегом сахарной пудры с озером растопленного молочного шоколада, который соблазнительно тает в трещинках и крошках штруделя... и его мороженое имеет цвет пожелтевших валенсийских кружев.
И мальчики там ужасно милые - в чёрных футболках и шерстяных шапках. При всей моей (вполне естественной!) нелюбви к отполированным, глянцевым, матовым, искусственно взращенных юношам и девушкам, - это несомненный плюс.
Солнечный луч перебрался на медную трубу под потолком, я проследила за ним глазами, луч тронул мои губы улыбкой, т.к. на полке выстроились ряды чёрных жестянок из-под "гиннеса"... и каждая надпись на стене напоминает о песне "You are my Wonderwall", которую любят друзья моей юности...
А я люблю их. И многих, многих, многих...
-Почти "Каменные клёны", правда? - спросил В., совсем другой герой, ибо мы ни слова за остаток дня не сказали о детях, и это ли не счастье?.. (не считая того, что я попросила порезать его бумажные фрукты и цветы для второй смены...)
-Они самые, - блаженно жмурюсь. - Только вид из окна... всё, что вокруг необходимо снести. И тогда улицу можно спасти (мне двадцать четыре года не ждите от меня большой мудрости в данный момент!).
-Освещение другое... в "Каменных клёнах" было ощутимо темнее...
-Как живут зиму люди, у которых пасмурно зимой? - лениво спросила я, помешивая ложечкой. - Я тут решила посчитать пасмурные дни, но сбилась на пяти за эту зиму... больше не вспомнила.
-Тяжело им... Но зато так по-английски... Такая красивая книга, - добавляет, помолчав.
В конце января, начале февраля (в конце ноября?) есть несколько дней, когда приходит любовь. В этом году я напишу иначе: ... есть несколько дней, когда уходит любовь; а потом приходит новая. За ней проходит год - и неизменно приходит ещё одна. И никогда не кончается, ибо зависит только от освещения.
...
Немного атмосферы:
Да, не подумайте, что в "ирландском" пабе нет места патриотичным настроениям:
Уф, выдохнула:). А то ещё чего доброго заподозрят в космополитизме учителя английского... времена нынче трудные.
Тут очень удачно попались выдержки из воспоминаний Валентины Федоровны Забуруновой (1914-1999), касающиеся поселка Иннокентьевский:
"По вечерам в большой комнате зажигали большую керосиновую лампу под зеленым абажуром. Родителей было у нас принято называть «мамочка» и «папочка», да и родители называли так друг друга. Я помню, что у нас были утки, а селезень жил у нас года три, и так любил маму, что буквально ходил повсюду за ней, даже в церковь ходил ее провожать.
В 1920 году мы потеряли нашего кормильца — умер наш отец. И вот в такое тяжелое время мы, четверо детей, остались с мамой. Мама хорошо шила, она ездила в деревню и обшивала людей, а за это привозила домой продукты. Летом мать жала хлеб у кулаков. Она классически жала, ее снопы вызывали у всех восхищение, жала без потери колоска.
Смутно помню интервенцию. У нас в Иннокентьевске были чехи, японцы. Вот напротив нас на квартире жили японские офицеры. Когда они меня видели (я была полненькой девочкой, румяной и кудрявой), один из офицеров подходил ко мне, щипал тихонько за щеку и говорил: «Яисько», что означало «яичко». К чехам мы с сестрой ходили на воинский пункт (там были казармы) с солдатскими котелочками за супом. Они наливали нам очень вкусный суп с фасолью и давали 2-3 галушки, политые топленым маслом и посыпанные корицей. Мы едва доносили это вкусное кушанье до дома, ели, оставляя брату и сестре.
Помню также очень смутно, как шли каппелевцы — это белогвардейцы, которыми командовал Каппель. Они чувствовали, что Красная армия наступает, удирали целыми семьями, шли большие обозы. Зимой, в очень холодное время, — на санях, розвальнях, укутанные в пледы, овчинные дохи. Везли они много добра, награбленного у людей.
Однажды ночью, мы уже спали, вдруг слышим стук в ворота и крик: «Откройте, а то будем ломать ворота, подожжем ваш дом». Мамочка в тревоге соскочила с постели, разбудила старших. Брата Володю спрятали в подпол, так как молодых парней они угоняли с собой. Стук повторился. Мамочка зажгла коптилку и пошла открывать. И вот весь обоз заехал к нам во двор. Тепло и покой нарушила оголтелая орава, ввалились в дом бабы, дети. Они чувствовали себя полными хозяевами. Начали приказывать — топи печь, давай большую посуду. У них были набиты мешки курицей, гусями, еще не общипанными, пельменями. Большой посуды у нас не было, и мама достала чугунок для парки белья, поставила его на печь, и они сварили пельмени. В доме был такой вкусный запах, но мы не смели подняться с постелей. Утром они уехали. Они скормили своим лошадям наше сено, заготовленное нашими детскими ручками для кормилицы Муни. Они уехали, а Володя еще долго сидел в подполье.
В другой раз из такого обоза нам досталась лошадь. Сказали маме: «Ты хорошая хозяйка, оставляем тебе коня, пригодится». А когда брат Володя решил поехать за дровами, взял у соседей сани и стал ее запрягать, лошадь тут же и сдохла. Пришлось нанимать другую лошадь и увозить ее на свалку.
Помню, что уже весной, когда растаял снег, мы нашли связки перламутровых пуговиц, которые долгие годы пришивались к вещам.
Очень скоро пришла наша Красная армия, в нашем дворе появились походные кухни, опять дом наполнился запахом щей и гречневой каши. Красноармейцы носили нас на руках, кормили, а мы кричали: «Ура, армейцы пришли!» А потом к нам поселили больных тифом, тогда эта болезнь свирепствовала. Молодые красноармейцы умирали на наших глазах. Моя сестра Нюта, тогда уже студентка Медицинского университета, ухаживала за ними, поила их, прикладывала к голове уксусные компрессы, а они стонали, задыхаясь, в сильном жару, бредили, соскакивали. Так один молодой красноармеец в бреду толкнул стол и разбил нашу любимую большую лампу с зеленым абажуром, около которой мы мирно сидели вечерами всей нашей семьей".
Выдержки из воспоминаний Валентины Федоровны Забуруновой (взято на странице ВКонтакте у Владимира Валерьевича из сообщества Иркутск2: история и современность: https://vk.com/club134721647)
В такие уютные вечера вспоминаются какие-то уютные посиделки здесь с друзьями и приятелями юности, когда нет угара любовной горячки, а есть ощущение конца недели, пятницы, доверия и хорошего настроения.
Раз мы как-то так хорошо посидели с другом, что потом вышли, пошли по Карла Маркса и завернули в один из тёмных дворов, где обнаружили, что нет ни одного светящегося окна... просто там не живут, а сплошные офисы и... недавно снесли какой-то дом, черневший обугленным скелетом во дворе, но зато звёзды сияли сверху так ярко, что кто-то предложил: - Станцуем? (ой, нет, мы не герои индийских фильмов, но говорю ж... выпили лишку, видимо)?
И под "раз-два-три" мы с удовольствием кружились какое-то время - пока не догадались включить плееры (тогда я очень это дело любила, а сейчас даже в наушниках с телефона ничего не слушаю - да и от наушников в принципе отказалась как от аксессуара, атрибута... в общем, отказалась) с чем-то одинаковым. Какой-нибудь бессмертный хит из первой части "Сумерек?"
I was a quick wet boy, diving too deep for coins
All of your street light eyes wide on my plastic toys
Then when the cops closed the fair, I cut my long baby hair
Stole me a dog-eared map and called for you everywhere...
Может, конечно, и последняя часть "Гарри Поттера: дары смерти" - песня Ника Кейва: "Oh children"... давно это было:
Да, чтобы попасть в один пабов поблизости мне надо преодолеть пару остановок... но интереснее бывает прогуляться в центр, ибо это странное время, когда снег ещё не укрыл землю, но ощущение "вот-вот" просто нависло над городом:
На этом мы с вами прощаемся на сегодня, но не прощаемся с городом Иркутском вообще, ибо прогулок у нас ещё запланировано (да, я помню про "посмешить Бога") мно-о-ого... и даже зима не будет нам помехой.
а между прочим, скоро новый год
еще чуть-чуть - и снег на вираже,
и свет звезды почувствует плечо.
уже звучит морозное "еще",
еще не став растаявшим "уже".
еще чуть-чуть, и смех над головой
сольётся в плач, счастливый, как ручей.
уже стучит упорное "ничей",
еще не став задумчивым "не твой".
уже бежишь, проворный как вода,
ловить еще летящую звезду,
уже пообещавшую - "приду",
еще не уточнившую - когда.
Виктория Райхер
Будьте здоровы, бодры и счастливы.