Нет, это все ерунда и женское злопыхательство, когда говорят, что мужья – это те же дети, ничего им толком доверить нельзя, глаз да глаз.
А уж доверить важное с ребенком – это, говорят, совсем ужас.
То есть, может, есть и такие отцы. Но не я. У меня все четко.
Было это года четыре назад, младшая дочка еще в сад ходила. И надо было ее забрать, потом накормить, дело пустяшное.
Прихожу, говорю весело: «Ну что одеваемся, идем есть пирожное?»
«Дааааа!» – радостно отвечает дочка.
Одеваемся быстро, я же ловкий отец. Мы возиться не любим, мы шустрые.
Бодро выходим на улицу: «Ну что, идем есть пирожное?».
«Угу, – отвечает. – Только где моя перчатка?».
Одна розовая перчатка есть, второй нет.
Возвращаемся, смотрим кругом. Спрашиваем детей и воспитательниц. Не видели. Опускаюсь на четвереньки, шарю среди обуви, потею.
Наконец перчатка находится у дочки в кармане. Ура.
«Ну что, идем есть пирожное?».
Выходим на улицу, проходим метров сто, порыв ветра.
Тебе, спрашиваю, не холодно? И где вообще твой шарфик, вроде был шарфик.
«Не знаю, отвечает, там наверно остался».
Возвращаемся, ищем шарфик. Воспиталки смотрят на меня с повышенным интересом. Дружно шарим вокруг. Только шарфика всё равно нет.
Зато на вешалке я обнаруживаю знакомую розовую кофту.
«Это не твоя случайно?». Да, отвечает, моя.
То есть это теплая кофта под куртку: холод же. Ну забыли, бывает. Снимаем куртку, надеваем кофту. Снова надеваем куртку. Но шарфика так и нет. Ищу его чуть ли не в каждом ботинке. Воспиталки собираются амфитеатром и смотрят на меня уже как на Пьера Ришара в его лучших ролях.
Наконец меня посещает остроумная идея. «Дочь, иди-ка сюда!». Запускаю ладонь в рукав дочкиной куртки – бинго! Скомканный розовый шарфик именно там, внутри.
Ничего сложного. Все нашли, быстро собрались.
Выходим на улицу. Утомленно закуриваю, смотрю на дочку: «Больше ничего не забыли? А?». Она смеется: «Вроде нет».
Ну пойдем, говорю, есть шарфик. То есть пирожное.
Алексей БЕЛЯКОВ