Евгений, теперь уже Евгений Викторович, солидный человек, много добившийся в жизни, часто приезжал в поселок, чтоб постоять у могилы его первой жены. Затем путь его лежал к круглому дому в центре поселка. Шел с единственной целью: увидеть свою дочь Машу. Для многих уже эта история стала легендой, кто-то пересказывал, кто-то отворачивался, считая все это настоящей байкой.
Да, любовь приходит, когда ее совсем не ждешь. Женька, залихватский парень, многие его потом считали бесшабашным, учился на последнем курсе медицинского. Он будет вторым доктором в семье. Первым был дед, погиб на фронте, семья до сих пор не знает, где лежат его косточки, а желтый листок с известием о смерти Пустовалова Афанасия Игнатьевича хранится под стеклом, это семейная реликвия.
Сейчас этот треугольник у него, Евгений его заламинировал, чтоб не превратился в труху от времени.
Женька редко приезжал домой, как правило, по большим праздникам. Концерты в честь Дня Победы никогда не пропускал. Вела его женщина в строгом сиреневом костюме. Поначалу парень подумал, что конферансье вызвали из города, потому что артисты были не местные.
- Петро, ты не в курсе, что это за дама? – поинтересовался он у своего приятеля.
- Ну ты даешь. Это же новая учительница. Мария Ивановна, твоя любимица, ушла на пенсию. Руфина Владимировна вместо нее.
- Та.тарка что ли?
- Интересно, подойди, спроси. Говорят, она общительная. Живет у бабка Паши. – Женька сам не знает почему, но вечером ноги его понесли к дому, где жила Руфина. Свет горел во всех окнах. В одном из них промелькнула женщина в белом свитере, спиной прислонилась к печи и слилась с ней.
Бабка Пелагея разнесла на весь поселок, что ей сын печь белым кафелем обложил. Азарт в пареньке взыграл. Он одним махом преодолел штакетник, на ладан дышащий. Евгений тогда еще подумал о мужчине: «Лучше бы матери забор отремонтировал»
Он подошел ближе к окну и стал разглядывать всех сидящих в комнате. Напротив печи стояло кресло, в котором сидел мужчина и чем-то ковырялся во рту. Этот точно не из их поселка. Потом он поднес ко рту бокал, а Руфина так и стояла у печки, будто вросшая в нее.
Гость поднялся с кресла, по выражению лица было видно, что он рассержен, что-то проговорил, размахивая одной рукой, потому что вторая была занята. И направился к выходу. Евгению пришлось спрятаться. Но уходить он не собирался. Еще не зная женщины, почувствовал, что его тянет к ней магнитом.
Незнакомец скрылся во тьме, потом послышался звук мотора. Евгений поскреб двумя пальцами по стеклу, женщина выскочила на улицу.
- Мне надоело твое занудство. Неужели непонятно, что между нами все кончено? Спряталась от тебя здесь, так нет, нашел…
Евгений сделал шаг навстречу и попал под полоску света.
- А вы что тут делаете? Бабы Паши нет дома.
- Я к вам в гости хотел напроситься, - парень не ожидал, что его пригласят в дом.
- Проходите,- равнодушно произнесла Руфина. Евгений скинул обувь у крыльца, так приучила его мать. Женщина провела его в комнату, которую выделила ей старушка. – Вы что-то хотели?
- Да, с вами хочу познакомиться. Женькой меня зовут. Не скрою, как только увидел вас, разум потерял.
- Остановитесь, пожалуйста, это лишнее. Если у вас все, прошу на выход, - и рукой показала на дверь. Но он был из той породы, все члены которой добивались того, чего хотели. Для начала попросил угостить чаем. Немного рассказал о себе.
- Так вы будущий доктор, которого ждут в амбулатории? Интересно. Я вас представляла совсем другим, более взрослым, имеющим определенный опыт за плечами.
О себе Руфина рассказала при следующей встрече, которая состоялась через неделю. Паренек уже смело вошел в дом, пряча за спиной три красные розы. Женщина посадила его в кресло, вероятно, предназначенное для гостей. После нескольких комплиментов в ее адрес, начала свой рассказ.
- Я не так молода, как выгляжу, спасибо природе, генам. Мне тридцать пять. Это я говорю для того, чтоб вы не строили никаких иллюзий насчет будущего. – Евгений глаза раскрыл от удивления, потому что Руфина, действительно, выглядела его ровесницей.
- Этим вы меня не испугаете. Любовь не знает границ, возраст ей не помеха.
- Так я вам больше скажу. Я была замужем. Если вы встретили прошлый раз мужчину, так вот, это мой бывший. Десять лет брака коту под хвост, а теперь Игорь одумался. Жениться ему религия не помешала, а потом вдруг ему захотелось меня обратить в свою веру. Я так думаю, свекровь там постоянно пела сыну в уши.- Этого Евгений понять не мог.
Чем дольше он слушал этот мягкий голос, тем больше влюблялся в эту женщину. Пришло такое время, когда с автобуса он не домой спешил, а к Руфине. Она словно околдовала его, он не видел ни одной женщины в округе, которая не только бы превосходила ее, но хотя бы была ее достойна.
Помнит, как объявил матери, что собрался жениться. Та догадывалась, на ком, но дала сыну высказаться.
- На училке? Ты хоть знаешь, что она старше тебя? Не за горами то время, когда ее красота завянет, тебе стыдно будет с ней показаться на людях. Тебе что, девок мало? – Им с Руфиной пришлось уехать в другой поселок, в котором располагалась участковая больница и средняя школа. Сельсовет им выделил однокомнатную квартиру, как двум специалистам.
Месяца через три они расписались в этом же сельсовете. Счастливее человека не было. Евгений в полном смысле носил свою женщину на руках. После работы спешил в школу, чтоб встретить свою любимую и вместе идти домой, где их ждало уютное семейное гнездышко, которое создала Руфина. Он и сейчас не может вспоминать без содрогания те годы.
А как он радовался, узнав, что станет отцом. И Машулю свою вместе с ее мамой просто боготворил. Предательские слезы опять подступили к глазам. Человек сам кузнец своего счастья, а Евгений его разрушил. Сначала он был только на приеме, но с рождением дочери расходы увеличились, пришлось ему брать подработку в стационаре.
Попал он в одну смену с медсестрой, такой голубоглазой, что он видел свое отражение в них. Настоящая русская красавица. Не хватало только длинной русой косы. Руфина у него и дома строго следила за собой, не позволяла носить платья с глубоким декольте. Шея постоянно была спрятана, он уже не помнит, когда видел ложбинку между грудей.
А Марина, такая сочная. И груди, это не бугорки, что были у его жены, а наливные яблоки. Хотелось взять их в руки и никогда не выпускать.
Довелось им дежурить в новогоднюю ночь. Евгений и не предполагал, что Марина организует стол, принесет вина, закуску. Минут за пятнадцать до боя курантов они обошли палаты, все было тихо, больные спали. У них есть возможность встретить Новый год.
Марина сервировала импровизированный стол, сдвинув вместе два стула к дивану. Такого он от Марины не ожидал, но отметил про себя, что девушка практичная. Сначала они проводили старый год, потом после боя курантов, встретили новый. Им вдвоем было весело. Медсестра потянула его на танец под песню, которую сама мурлыкала.
Под утро они свалились на единственный диван, который стоял в ординаторской. Все произошло самой собой. До этого мужчина считал, что всегда будет верен жене, сохранит себя в чистоте. Даже гордился своими мыслями. А получилось по-другому. Он безобразно распорядился своей жизнью. Руфина сразу учуяла запашок изо рта, но ничего не сказала. Поняла, что это не спирт, а вино, запах муската она не переносила, девчонки в общежитии постоянно баловались им.
Жена с серьезным лицом разогревала завтрак, за столом не произнесла ни слова.
- Дорогая, не сердись. Все-таки такой праздник, его никак нельзя пропустить.
- Не сержусь я, у тебя просто удивительная способность думать только о себе. Как будто, кроме твоей больницы нет ничего и никого. Я приготовила новогоднюю закуску, два горячих. Надеялась, что мы посидим вдвоем. Мы же так редко стали оставаться наедине. – Евгений слушал жену, понимал, что виноват. Но ему еще надо не показать, что случилось в эту ночь. Это запретное должно стать для всех тайной.
- Я сейчас подремлю часок, и будем праздновать. Эта ночь в твоем распоряжении.
- Не поняла? – Руфина насторожилась. Она уже не в том возрасте, чтоб все пропускать мимо ушей. – А остальные? Или ты уже график составил для женщин, в котором нет исключения для жены?
Руфина смотрела на мужа в упор, ее глаза, искрящиеся осуждением, почти парализовали Евгения. Ему пришлось встать, чтоб обнять жену, найти нотку к примирению, но она оттолкнула его, этим больно ранила его в сердце.
- Там в холодильнике холодная курица и яблоки, запеченные в тесте, - его жена скрылась за дверью, где тихо играла с куклой их дочка. Евгений пытался взглянуть на себя со стороны, поступил под.ло, не смог устоять перед женским соблазном. Ненавидя себя, он положил голову на стол и уснул.
Руфина откинулась на подушку, ей вспомнились их свидания, одинокий старый дуб, где они целовались. А этот запах цветущего леса, именно он заставил ее изменить своим принципам. Еще ощущение свежести молодого, здорового, разгоряченного тела… Эти воспоминания были для нее мучительны.
- Ты спишь?
- Нет, блаженствую, - съязвила женщина. Евгений опустился на диван, взял ее ладони и безудержно стал целовать. Он хотел разорвать ту преграду, которая их отдаляла друг от друга.
- Жень, я не девочка. Прошла уже через такое. Первому мужу измену не простила. – Евгений с испугом отстранился.
- Любимая, я не пойму, о чем ты говоришь? Какая измена?
- Та, что на лице у тебя написана. – Евгений ради этой женщины порвал все отношения с матерью, потому что думал, что бесповоротно связал свою судьбу с Руфиной. Да и в поселке их давно считают идеальной парой.
- Руфа, ты моя любимая женщина, и ты это прекрасно знаешь. Я же обещал, что мы с тобой будем жить до самой старости, и я свое слово сдержу.- Ему бы тогда признаться во всем, но он понимал, что это не слабость, не порыв, вызванный спиртным. Он только закрывает глаза и сразу видит Марину, чувствует ее податливое тело.
- Я тебя не держу, благодарна за эти четыре года, что ты мне подарил, за дочку, но… - Евгению тяжело было слушать эти слова от жены, он догадывался, к чему она клонит.
И это случилось через месяц. Вернулся мужчина с ночного дежурства, а квартира пуста. Ни одного следа не осталось от жены и дочери. Все пусто, как будто оказался в камере, куда его заточила судьба за измену.
Жена с дочкой исчезли бесследно, первое время он пытался их найти, вернуть домой, но все оказалось безуспешным. Так и думал, что Руфина уехала на родину, к родителям.
Около года жил один, словно дал себе монашеский обет. Но в жизни все случается наоборот. Марина от него не отступилась, постоянно приносила пирожки, булочки, которые ее мама пекла именно для Евгения. А он мужчина, физиологические потребности не исчезли вместе с женой и дочкой. Как-то они остались одни в ординаторской, Марина присела рядом.
- Жень, я женщина капризная и опасная. Вот возьму сейчас и заколдую тебя, превращу в черного лебедя, который всегда будет плавать в моем море жизни.
- Почему в черного?
- Мне так хочется, люди часто на белых лебедей заглядываются, ими восхищаются, а черный цвет вызывает совсем другие ассоциации.
- Это потому что я грешный, и мне всю жизнь придется носить траур своим опереньем?
- Нет, конечно, я хочу, чтоб ты был только мой. Сказать, чего я еще хочу? – У Евгения взгляд всегда был отрешенный, а тут он почувствовал, как он заискрился от любопытства. – У нас ведь обязательно будет ребенок?
- Ребенок – это неплохо, но пока я к этому не готов. Да и от такого безумия детей не бывает. Женщину надо любить тихо, а не наскоками.
- Ты жалеешь, что встречаешься со мной? Не можешь забыть свою семью. Клин клином вышибают. Твоя Руфина уже и думать о тебе забыла, а ты все утопаешь в своих воспоминаниях.
- Ни о чем я, Марина, не жалею. Даже благодарен тебе, что ты меня от самого себя освободила.- Евгений помнит, как быстро, воровато поцеловал медсестру, потому что в ординаторскую могли войти как больные, так и другие сотрудники. И ему будто с небес снизошло чувство покоя. Он освободился от всего, что терзало не только его душу, но и сердце.
Была свадьба, хотя Евгений был против этой пышности, но Галина Владимировна настояла на ней, потому что у нее единственная дочь, и она должна обязательно встретить новую жизнь в белом платье с огромным шлейфом.
Теперь-то Евгений понимает, почему так настойчиво Марина его добивалась. Свадьбы ей хотелось, чтоб утереть подругам нос, которые вышли, кто за водителя, кто за тракториста, а она выходит замуж за врача, пусть разведенного.
Привел он молодую жену в свою квартиру. Но с первых дней понял, что Марина не рождена для семейного быта, домашних дел. Такого он медика не ожидал. Насколько он знает, они все приверженцы идеальной чистоты. У его бабушки до сих пор в доме стерильно, как в операционной.
- Мой Афоня всегда говорил, ты лучше меня не накорми, но чтоб рубашка, майка всегда сияли белизной. – Евгений помнит занавески на окнах, от которых он постоянно жмурился.
А Маринка… Самому приходилось заниматься всеми делами, потому что его молодая жена рождена только для любви. Мужа она совершенно не слышала, как сейчас говорят, была в автономном полете. Кроме нее самой, не было никого на свете. Посмотреть бы, смогла бы она сохранить эту любовь к своей особе, если бы рядом с ней не было Евгения, не замечающего ее оскорблений и все прощающего.
Пришло то время, когда Евгений уловил запах чужой жизни. От жены стало часто пахнуть вином. Она перед ним не оправдывалась, наоборот, делала вид, что живет так, как ей нравится. И терпел же больше десяти лет. Одно время надеялся, что Маринка ему родит ребенка, но та постоянно глазами указывала на тещу.
- Ты хочешь видеть перед собой такую корову, как моя мама? – Тут же сама отвечала, - вот и я не хочу. У тебя есть дочь, а у меня нет желания проводить бессонные ночи у детской кроватки и стирать пеленки, дурно пахнущие.
Евгений глянул на жену с ненавистью. Как же она ему уже надоела.
- Не смей на меня так смотреть, - почти в истерике забилась Маринка.- Я тебе не рабыня, чтоб исполнять все твои прихоти. Скажи спасибо, что еще сплю с тобой. – Сдержись Женя в тот момент, может, все бы кончилось миром.
- Ты рабыня? Ты госпожа, а я твоя удобная посредственность. Видать, пришло время, почувствовать себя человеком. Быстро собрала вещи – и на выход. – Маринка, действительно, такого не ожидала, сразу начала хныкать, что она исправится, родит ребеночка.
- Я без тебя найду ту, которая мне родит малыша. – Евгений стоял посреди комнаты с рукой, отведенной в сторону двери. Как только Маринка вышла, он будто сбросил со спины тяжелую ношу. Эта женщина словно выжгла из него все живое. Никаких клятв Евгений Викторович себе не давал. Встретится порядочная женщина, он против отношений не будет.
Он прекратил брать под работку, сидел только на приеме. Время отстукивало ему каждый год, привык к одиночеству. Однажды увидел на столе районную газету, отодвинул ее в сторону. Все новости он узнает в интернете, а всю прессу считает желтой.
Валя, молоденькая медсестра, которая ему помогала, весь день вела себя странно, доктор видел, что ее что-то беспокоило. В конце рабочего дня она не выдержала:
- Евгений Викторович, вы прочли некролог?
- Какой?
- Посмотрите на последней странице. Руфина Владимировна умерла, - руки у мужчины задрожали, казалось, сердце перестало биться. Он тут же впился глазами в серенький портрет женщины, только потом прочел то, что было написано.
Оказывается, их разделяло всего пятьдесят километров, а он и не знал. Его любимая женщина работала директором школы и скончалась от тяжелой продолжительной болезни. Евгений, стыдясь своих слез, отвернулся к окну. Ноги его ослабли, сделались ватными. Он не мог поверить, что эта женщина ушла от него навсегда.
В этот же день он поехал в Горный, у жителей узнал, где находится погост. Могилку было найти нетрудно, к ней протоптана тропинка. Посреди холмика стояла ваза с живыми цветами. Он хотел головой прикоснуться к свеженасыпанному холму, но его будто кто-то держал сзади за руки. Понял, что через многое прошел, но душа его не очистилась. Всевышний не дает ему упасть, Руфина умерла безгрешной.
Около часа он простоял около могилки, не мог сдвинуться с места, выпрашивал прощения, которого уже ему не получить.
- Милок, смотрю, давно стоишь, мне из окна кладбище хорошо видать. Родственник?
- Бывший, - одно слово Евгений смог выдавить из себя. Услышал много добрых слов в адрес своей жены. Она для него никогда не была бывшей.
- А Машенька молодец, каждый день носит свежие цветы. Вот уж дочку она воспитала, такую же замечательную, какой сама была. Дочь-то у нее пошла по стопам мамы, учительницей работает в нашей школе. – Боже, какой же он под.лый. Маша выросла без отца.
В этот же вечер он первый раз очутился перед домом, где жила его дочь. Но войти, во всем признаться не мог, струсил. И вот полгода он ходит по одному и тому же маршруту, все жители к нему привыкли, никто не останавливал.
Седые волосы покрыли его голову, а он никак не решится войти в дом к дочке. Вот сегодня сам себе сказал: «Была, не была». Нерешительно протянул руку к калитке.
- Вам что-то нужно? – Евгению Виктору показалось, что он слышит голос Руфины, обернулся. – Папка? Вот это здорово. Где же ты прятался все эти годы?
- В Липовке, доченька. Понимаю, нет мне оправдания, нет прощения. Я глубоко обидел твою маму. Но она до сих пор в моем сердце.
- Знаю, тут только о тебе и говорят. Заходи, чего стоять-то, - Евгений Викторович шел следом за дочерью. Не мог себя простить, кажется, даже возненавидел. Руфа, Руфиночка, она дочь воспитала такую же добрую, какой сама была.
Машенька показала ему семейный альбом, на первой странице они с Руфиной в день росписи. Какими же они были счастливыми! Любила она его, очень любила, это было видно по фотографиям, которые составляли их короткий отрезок совместной жизни.