Настигла Василия болезненная страсть. И как ранее он счастлив был, пока такой страсти не знавал! Жил себе спокойно, шутил с товарищами, гранит науки грыз и улыбался солнечным лучам. А потом настигли его чувства. Как увидел Элечку за прилавком магазина галантерейного, там и все на том. Прощай, что называется, беспечная жизнь.
Начал Вася в галантерейный ходить - на Элечку глядеть. И даже перчатки купил у нее в магазине. Хотя и не планировал деньги бестолково тратить: рукавицы у него из собачьей шерсти еще хорошие имелись. Но купил перчатки. И с Элечкой разговор завел.
- Очень, - признался он, - вы мне симпатичны как девушка. Каждый день я тут толкусь - лишь бы на вас посмотреть лишний раз. Не сочтете ли дерзостью такое поведение от мужчины малознакомого? Можно ли мне подле вас иногда повздыхать? Очень вы миленькая.
- Вы мне, - Элечка сообщила, - не сильно противны. Ходите, коли делать вам больше нечего. У нас тут много люда разного бродит, мы привыкшие.
И вот с того дня Василий начала к Элечке приходить, с работы ее караулить.
Стоит он у магазина, голову в плечи втягивает и валенками по асфальту колотит - если зима. Или листом лопуха обмахивается - это если летний зной. Выйдет Элечка - а Вася уже руку ей заботливо подает. И приглашает время приятно провести. Прямо умоляет. А она не каждый раз соглашается.
Чаще всего Элечку Василий в ресторан звал. Хоть и был он финансово довольно ограниченный. Но чуть копейка свалится - тут же в ресторан зовет. Еще Элечка театральные постановки уважала. Комедии легкие. И туда ее Вася водил. Водил - и трепетал в соседнем креслице. В любви признавался, ответных чувств просил. "Любите, - шепотом допытывался, - хоть капельку? Хоть самую ничтожную малость?".
“Как бы мне ее поцеловать этак незаметно, - про себя думал, - пусть бы она уснула, что ли, на минут этак двадцать. Иначе в ближайшее время я, пожалуй, с ума сойду. За что мне наказание подобное выпало? Прямо глиной податливой становлюсь. И ничего мне не нужно от жизни - только рядом с девушкой данной находиться. И страсть еще изливать. Напасть какая-то. Одна она в башке сидит. Хоть ничего хорошего в девушке не имеется”.
Семь месяцев Василий в таком режиме жестоком существует. Учебу забросил, с друзьями встречаться не желает. А девушка - как в первый день, когда перчатки он у нее купил: равнодушная совершенно. И безразлично ей - придет Вася вечером или сгинет в вихре суетной жизни.
- В субботу, - скучно Элечка порой скажет, - я буду занята. Не приходите.
- А чем же? - Вася потерянно спросит. И сразу ему жить не хочется.
- А пригласил меня один господин, - ответит она равнодушно, - прогуляться на теплоходе с музыкой.
- Вы, - Васили всхлипнет, - сердце мое разбиваете. Какой еще господин с теплоходом? Отчего в вас жестокости столько?
- А обычный господин, - Элечка скажет, - голова, два уха. Ухаживает красиво.
- А я? - Вася слезы глотает.
- А вы, - она усмехнется, - другими делишками себя займите. Неужто, нет у вас занятий, кроме как за мной ходить? Вот уж скучный вы человек.
- Другой бы, - обидится влюбленный, - мужчина господину уши открутил! И вам бы тоже досталось. Ишь, по теплоходам она гулять будет. Что за вульгарщина?
- А я вам, - Элечка холодно скажет, - не обязана. Не ходите, коли такой расклад не устраивает. Найдите себе девушку получше. А мне скучно с вами. Только и знаете, что нудеть. “Люблю, люблю, а вы меня любите ли?”. Да сколько можно? Скучно! А то, что вы так втрескались - в этом я совершенно не повинна. Не втягивайте-ка посторонних девушек в свои терзания.
Василий - чтобы совсем лица не терять - развернется да выйдет из магазина. И пойдет по улицам грустный. Что за хворь эта Элечка? Ведь совсем она неумная девушка. И нет в ней чуткости, и умом своим скудненьким не сознает она, что страдания Василию наносит. И зачем ему черствая девушка? Вот бы не ходить к ней больше. И в театры не водить, и в рестораны. А как не водить? Сам Василий этого более всего на свете хочет. Надеется все. Попривыкнет к нему Элечка, приручится. Да и не станет отказывать разделить ложе любви. Или хотя бы целовать себя почаще Васе позводять станет.
- Если, - скажет Элечка, - вам так уж это надо, то поцелуйте. Но не долго только. И слюни подтяните.
А Вася от счастья тогда поет в душе. И голову теряет окончательно. “Может, - думает, - попривыкла она. Ранее раз в месяц обнять позволяла. А нынче - уж третий раз позволила”. А Элечка - упрямица. Вроде и разрешила - а сама его за нос укусит неожиданно. И посмеется еще.
И девять месяцев Василий целых уже по Элечке с ума сходил. И почему бывает так? Не сильно ведь эта Элечка качеств душевных хороших, глупенькая она разумом - шуток не понимает совершенно, цели в жизни у нее приземленные. А тянет к ней Васю небывалым образом.
И даже скопил он нехитрые свои средства и повез Элечку на курорт. И там прекрасно гуляли они по морскому берегу, ракушки собирали. Вася томился, а Элечка на ракушек любовалась. А как совершил он робкую попытку в нумер ее проникнуть, так и был с позором вон выставлен.
- А вы нахал, - Элечка сказала, - как я посмотрю, и только прикидываетесь тихоней. А сами в нумера к девушкам честным лезете. Жаль, что нет у меня старшего братца или заботливого отца. Уж он бы за мою честь постоял. Ишь, лезут в нумера всякие.
А как вернулись - все по одному сценарию катилось. Магазин, театр, общепит. Элечка равнодушная. Вася пылающий. Каждый день он чуда ждет - как дитя конфет в новогоднюю ночь. А чуда все не случается. А чуть начнет Вася недовольство проявлять - так ему и на порог указывают пальчиком. Сами, мол, вы ко мне ходите, общество навязываете. Коли недовольные, так и отзыньте на здоровье.
А однажды сама вдруг Василия Элечка в ресторацию позвала. И весела была, ни разу он ее такой добродушной не видел.
И в ресторации Васиной руки не отталкивала. Он уж и разулыбался. И начал провидение благодарить.
- Я, - сказала она, - замуж в декабре выскакиваю. Сделал мне господин с теплохода предложение. А я приняла. У него годовой доход приличный. И сам он приятной наружности. И не занудствует - как некоторые личности.
Горевал Василий долго. Свадебный подарок Элечке приобрел роскошный - продал турник свой спортивный , зимние ботинки, лыжи и магнитофон с кассетами. Приобрел новобрачной чемоданчик для путешествий розового цвета. Пусть в вояжах с теплоходным дядькой она его вспоминает все ж. Подарил - и опять горевал. Бродил по улицам и выл от тоски.
А потом другую девушку встретил. И она равнодушия не испытывала, а даже наоборот. Тоже к Васе стремилась душой и телой.
“Вот я был осликом, - Василий подумал, - и томился страстью бестолковой. И больше я такого не позволю”. И, действительно, не позволял такого больше себе до глубокой старости.