Как большевики уговаривали белых офицеров переходить на сторону красных?

В конце концов на стороне Красной Армии оказалось не менее 14 тысяч бывших белых офицеров.

Подчеркиваю разницу между бывшими царскими и бывшими белыми офицерами. Первые могли сразу оказаться в РККА, тогда как вторые —определенно успели повоевать против большевиков, иногда — в составе даже и не одной антибольшевистской армии.

А. И. Деникин писал, что пропаганда красных действовала на рядовых казаков и солдат, офицерская среда была в этом отношении устойчивее.

Вообще, это отдельная очень интересная тема — вливание в РККА бывших белых, зеленых, петлюровцев, казаков, анти-колчаковских партизан и т.д.

С одной стороны, враги большевиков таким путем лишались и так ограниченного человеческого ресурса. С другой стороны, за войсками подобного состава нужен был «глаз да глаз».

Иначе выходило, как в 1919 году с «хлопцами» атамана Григорьева и анархистами батьки Махно (Нестор Иванович успел побыть красным комбригом). Когда уже противоречия между самими условными «красными» помогли условным «белым» одержать ряд временных успехов.

Касаемо белых офицеров, любопытен следующий момент: в разгар Гражданской войны лично Л. Д. Троцкий неоднократно издавал приказы, призывавшие щадить пленных белых офицеров и офицеров-перебежчиков.

Не стану утверждать, что такие приказы исполнялись всеми краскомами на 100%, но... куда суровее к белым офицерам относились те же махновцы или сибирские партизаны. Как правило, пощады не давали.

Махновцы к белым относились куда суровее, даже по меркам Гражданской войны. Хотя белые вели себя зеркально. На мой взгляд, именно вот эти «партизанские войны» внутри Гражданской были самыми жесткими.

Вообще, об этом тоже как-то часто забывают: большевиков с их «военспецами из бывших» строго осуждали левые эсеры и анархисты, да и у большевиков имелось «левое крыло», настроенное «спецеедски».

Иными словами, на левом идеологическом фланге имелись силы, на полном серьезе собиравшиеся истребить бывших офицеров поголовно как «заведомых контрреволюционеров»... руководство большевиков к таким силам не относилось.

Касаемо пропаганды большевиков, сами белые отмечали её искусность и «дифференцированный» подход. Для белых солдат у красных была одна пропаганда, для казаков — другая, а для офицеров — третья.

Так что же говорили белым офицерам, помимо обещания сохранить жизнь?

Указывалось, что офицеры зависят от иностранных интервентов и их поставок. Что их ведут недобросовестные генералы и некомпетентные штабисты, что война белых уже де-факто проиграна.

Затрагивались и патриотические «струны», и эгоизм имущих слоев в отношении белого дела. Говорилось о том, что и Красная Армия теперь изменилась.

Позднее это делалось уже и с помощью бывших белых, таких как Я. А. Слащев.

«Сразу другой тон берется в воззваниях к офицерам. В них идет речь про Великую Россию, про дисциплину, затрагиваются патриотические чувства.

Даже слово «Вы» пишется с большой буквы. А натравливать офицеров остается только против генералов...» — негодовал белый офицер М. Критский (Красная Армия на Южном фронте в 1918–1920 гг. (по документам и секретным приказам, захваченным в боях 1-ым Корпусом Добровольческой Армии).

На самом деле нет, не только против генералов. Тем более, что сам же М. Критский потом приводит несколько примеров, где мы видим критику и интервентов, и тыловой публики, и дельцов-спекулянтов.

«Вам они только сбывают «по случаю» оставшийся у них после войны военный хлам — благо он им теперь ни на чорта не нужен — и хотят за него Вашими же руками загрести жар — обобрать Россию...» — это про интервентов.

С другой стороны, большевики прекрасно знали о том, что во многом белые формирования представляли из себя «армии прапорщиков», в коих было немало представителей молодежи военного времени. На этом тоже играли:

Как видите, здесь фигурируют не генералы.

«Ваши господа — Штабные генералы — презирают Вас. Вспомните, как Вас называли прапорами и обращались с Вами...»

Над позициями белых разбрасывались специальные пропуска, которые позволяли их обладателям переходить к красным.

Выпускались «обращения к офицерам белых армий», которые подписывались красными военспецами, в том числе известными бывшими генералами старой армии.

Разумеется, здесь большевиками двигал прагматизм: ощущалась нехватка специалистов (особое внимание красные уделяли генштабистам). Любопытно, что в тот период советские работники нередко «выгораживали» пленных белых офицеров, называя их жертвами обстоятельств:

«...большинство бывших офицеров, служивших в белых армиях, принадлежа к трудовому классу, оказалось в рядах белых случайно, часто автоматически, силою стечения обстоятельств, путём насильственной мобилизации...» (с) Управление по командному составу, докладная записка № 56. Апрель 1920 года. / Р. М. Абинякин. Бывшие белые офицеры в РККА в 1920-е годы.

Леонид Александрович Говоров, будущий Маршал Советского Союза. Фотография 1920-х годов, тут он, понятное дело, уже красный командир. Но вообще Л. А. Говоров Гражданскую начинал на стороне белых. Сперва Комуч, потом Колчак. На сторону красных Леонид Александрович перешел только в конце 1919 года. Опять же, не один, а со своим братом — тоже офицером и подчиненными солдатами. Красные перебросили Л. А. Говорова на юг, где он героически дрался с врангелевцами, был дважды ранен.

Пленные и перебежавшие белые офицеры действительно обеспечивались пайком, направлялись на командные курсы, где им, в числе прочего, рассказывали об устройстве Красной Армии и о большевистской идеологии.

Нередко это делали «старые знакомые» пленных — бывшие офицеры старой армии на службе в РККА (например, А. И. Верховский или А. Е. Гутор).

Конечно, подобная общая политика большевистских лидеров не спасала полностью ни от самодеятельных расправ в боевой обстановке, ни от «закидонов» шибко радикальных советских работников.

Но число в 14 с лишним тысяч бывших белых только офицеров говорит о многом. Скорее всего, их было ещё больше — некоторым удавалось скрыть свое прошлое.

Хотя следует отметить некоторую «неравномерность» сдавшихся и перешедших белых офицеров: чаще так поступали колчаковцы, плюс на юге — донцы и кубанцы. «Добровольцы» являлись более идейной и монолитной средой (несмотря на политическое разнообразие в своих рядах), что отмечалось и в советских документах.

В этом отношении литературный Вадим Рощин (на фото — в исполнении Михаила Ножкина) с большей вероятностью мог быть колчаковцем или казаком. Хотя похожие примеры были повсюду, в той или иной мере. Больше того, некоторые офицеры оказывались у красных аж три раза (историк А. В. Ганин подобные примеры приводит)!

В конце концов многие бывшие белые были уволены из РККА ещё в 1920-е годы, в связи с общим сокращением вооруженных сил.

С другой стороны, у большевиков теперь появились свои лояльные кадры, воспитанные в духе официальной идеологии.

Фрондирующее и потенциально нелояльное офицерство теперь перестало быть столь нужным и необходимым. А первыми «претендентами на выбывание» (в условиях сокращения РККА и конкуренции между партийными и военными группами) стали именно бывшие белые офицеры. Впрочем, некоторые из них ещё примут участие в Великой Отечественной войне (например, Л. А. Говоров или А. Я. Крузе).

С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!