Мощный удар правой затыкает его и отбрасывает на шаг назад. Перекатываюсь, уворачиваясь от удара ногой.
Вот это я понимаю. Рефлексы они такие.
Делаю подсечку, Остовин падает, но почти сразу оказывается на ногах.
Скорость. Он всегда был медленнее меня.
Вспомнив, довольно усмехаюсь.
И провоцирую контакт.
***
Остовин отказывается от госпитализации и швов.
Не такие там травмы. Разбита губа и рассечена бровь, какая-то проблема с рукой.
Херня.
Так же, как притихшие беркутовцы и Лапочка с первой помощью. Всё, что она сделала — бросила на меня укоряющий взгляд и пошла заниматься Остовиным.
Имел я эти взгляды.
Подхватываю куртку с пола, морщусь от боли в руке. Придётся ещё раз проехать через Рината Германовича — есть ощущение, что в левой снова вывих.
Подхожу к Остовину. Отодвигаю Лапочку, которая собралась защищать его грудью. Буквально.
— Хватит вам уже…
Обрывает фразу, когда я протягиваю Остовину здоровую руку.
Лев усмехается и тут же кривится от боли. Ему хорошо досталось. Касается разбитой губы, встаёт.
Лапочка медленно выдыхает, когда Остовин крепко пожимает мне руку.
— Извинился бы, да не за что, — хмыкает он.
— Убил бы, да не за что. — И добавляю с усмешкой: — В конце концов, хотеть мою женщину — нормально. Только руками не трогай.
— Ну ты и… — приподнимается Остовин.
Но Лапочка железной рукой вцепляется ему в больное плечо. Лев сжимает челюсти, затыкается и возвращается на место.
А у меня звонит телефон.
Кто звонит?
Сука, слон.
— Да.
— Алексей Глебович, мы нашли.
— Супер. Распечатку отправь с кем-нибудь мне на стол, — довольно прищуриваюсь, не отводя взгляда от Остовина.
— Как скажете.
Начальник безопасников отключается, Лев сверлит меня взглядом, а меня ждут в другом месте.
— Лапочка, Звягинцева в красный список. Все контакты теперь только через юристов, никаких личных встреч.
— У нас проблемы?
С сомнением изучаю Остовина. Прикидываю, что лучше его уймёт — отпуск или переброска на амбразуры.
— Подключишься, если не решим за три месяца.
— Почему три?
— Потому что у тебя отпуск. Приказ подписан?
Лапочка кивает.
— Бухгалтерия даже деньги перевела.
— Вот видишь, — с силой хлопаю его по здоровой руке. — Слетай куда-нибудь, время есть. А мы тут разберёмся.
— А Олеся?
Скалюсь.
— А она никогда не была твоей проблемой.
***
Через час я выезжаю из города в приподнятом настроении. Всё складывается как нельзя лучше. Моя пропажа нашлась, Остовин ликвидирован, Ринат Германович снова залатал мне плечо.
В прошлый раз я им хотя бы двигал, в этот тем же эластичным бинтом он перекрутил так, что хрен там.
Разгоняюсь, включаю круиз, выдыхаю.
Рядом на сидении распечатка со всеми данными Вершининой Олеси Игоревны вплоть до текущего местоположения и последних действий. Они особенно интересны.
Будь я попроще или не так желая её найти, мог упустить. Красивая девочка без шуток оказалась ещё и умной, подключив данные своего бывшего дружка. Так и получила денег на первое время. А следом устроилась работать, не засвечивая паспорт.
Умница моя.
Только хрен от меня так спрячешься.
И следующие четыре часа я прикидываю, как вернуть красивую домой. Вариант закинуть на плечо, связать и увезти жизнеспособен, но слишком лёгкий. Есть мысли поинтереснее. С них и начну, торопиться некуда. Ведь я планирую наслаждаться своей девочкой долго. Очень.
А пока приезжаю к ней на полчаса раньше, чем планировал. Судя по данным безопасников, красивая ещё на работе.
Не торопясь, паркуюсь напротив цветочного отдельно стоящего киоска под названием “Виолетт”.
Через огромные окна вижу, как она суетится, обслуживая то одного покупателя, то другого. Улыбается, кивает, порхает от одних цветов к другим.
И чувствую укол под рёбрами. На миг задерживаю дыхание.
Это что ещё за бред?
Только самое хреновое — врать самому себе.
Поэтому вспоминаю, когда она улыбалась мне. Один раз? Два?
Не у Звягинцева, когда играла роль, а просто потому что хотела.
И подсчёты оказываются хреновыми. Гораздо чаще в её глазах я видел страх, горечь, боль, волнение.
Достаточно исходных, чтобы задуматься.
В первую очередь — чего хочу сам.
Поэтому в этот день я просто смотрю. Наблюдаю, оцениваю жизнь моей девочки в естественных условиях. И на следующий день. И потом.
Впервые вместо того чтобы взять ту, кого хочу, торможу. Думаю. Решаю.
И открываю дверь цветочного салона только на пятый день своего здесь пребывания.
***
— Привет, красивая.
От одного звука этого голоса меня прошивает мурашками. Сначала они атакуют руки, потом забираются на плечи и спускаются ниже по спине. Меня передёргивает.
— Привет.
Голос слишком хриплый. Не зная, как реагировать, скрещиваю руки на груди. Хотя гораздо больше хочется обнять себя за плечи и снова сбежать.
И лучше — в его руки.
От этой двойственности разрывает на части.
С одной стороны, он отказывается ради меня от выгодного контракта, конфликтует с влиятельным Звягинцевым и посылает дальним лесом бывшую любовницу. С другой, уезжает, чтобы вернуться в аромате чужих женских духов, приказывает и распоряжается как вещью.
— Тебе идёт.
Тигр оглядывается без особого интереса.
— Ч-что идёт?
Хорошо, что в это время почти нет покупателей. А если бы и были, я бы вряд ли их заметила.
— Цветы.
Зависаю. Просто не знаю, что ответить. А Тигр не делает попытки приблизиться, так и стоит в центре помещения, которое с его появлением становится каким-то маленьким и даже жалким.
Ещё бы. Вряд ли до этого сюда заходили такие хищники. В дорогом, явно сшитом на заказ костюме. Моментально заполняя всё пространство собой и разжижающим мозг ароматом хвойного леса после дождя. Хотя сейчас кажется не просто дождя, а грозы, грома и молний.
А когда Тигр в таком настроении, ничем хорошим это не заканчивается.
— Спасибо.
Пытаюсь взять себя в руки, но не берётся.
Хочу спросить, что с Львом, но не рискую.
Хочу знать, зачем он здесь, но не уверена, что действительно этого хочу.
— Я… мне нужно работать.
Занимаю руки мелочёвкой: перекладываю с места на место ручки рядом с кассой, открываю и закрываю ящик, тереблю в пальцах цветную ленту.
— Я тебе мешаю?
Да!
— Нет. Конечно, нет.
Вроде как величайшее разрешение получено, так что я выхожу из-за кассы и возвращаюсь к ящику с лентами. Не знаю зачем, я же только там прибралась. Но больше заняться нечем, поэтому снова выкладываю разноцветное царство на стол.
— Как дела?
Замираю на мгновение. Хаос и бардак. Я не понимаю как реагировать, что делать и к чему это всё приведёт.
А теперь ещё вопрос. Слишком простой и банальный для Тигра и наших странных отношений. Слишком нормальный.
— Ты впервые спрашиваешь меня о делах.
Поднимаю взгляд. Внутри всё дрожит, словно пушинки у одуванчика — только коснись и разбежится в панике.
— Считай, что я пересмотрел приоритеты, — усмехается он.
Но не так как обычно, усмешкой хозяина этой жизни. Нет. Кажется, что сейчас он насмехается над собой, а не над окружающими.
— Зачем ты приехал? — всё-таки не выдерживаю. — Я свободный человек, не должна отчитываться и, вообще…
— За тобой.
Два простых слова камнем падают между нами, обрывая на корню всё моё красноречие. И мурашки снаружи переходят внутрь: щекочут под рёбрами, переворачивают желудок, сжимают сердце.
Открываю рот, чтобы ответить, но вместо этого из горла вырывается беззвучный выдох. Хватаюсь за горло.
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
— К-куда? — едва слышным шёпотом.
И чересчур серьёзный, после вопроса он словно возвращается в себя. К прежнему амплуа насмешливого, наглого хищника. — Ко мне.
Всё также молча смотрю на него.
Не понимаю. Он что, предлагает жить с ним?
— В дом?
У меня не хватает храбрости, чтобы произнести “домой”. Для меня такая формулировка имеет личный, интимный оттенок, который Тигр вряд ли вкладывает в своё “ко мне”.
— Необязательно.
Только сейчас замечаю, что Тигр приблизился. Теперь нас разделяет какая-то половина шага.
— У меня есть пару квартир в центре, выберешь, какая понравится больше.
Звучит это очень не очень. Как будто он поселит меня в эту квартиру, а сам будет появляться наездами, когда станет совсем скучно. Как сейчас.
Эта мысль действует как ведро ледяной воды на голову. Отшатнувшись от него, врезаюсь в стоящую за спиной стойку, больно ударяюсь ногой о ножку стула.
На глазах невольно выступают слёзы, тянусь, чтобы потереть ушибленное место.
Смешно. На что я надеялась? На то, что он осознает, как ему без меня плохо?
Конечно. Десять раз.
Тигр по-прежнему меня хочет и только.
— Нет.
Выпрямляюсь, чтобы встретить его взгляд.
— Нет?
— Нет, — мотаю головой. — Я не поеду.
— И почему, красивая?
Ахаю, когда он подхватывает и садит меня на стойку, которая высотой мне по пояс. На ней мы формируем букеты и ухаживаем за цветами, которые задерживаются в салоне. Поэтому она выше, чтобы удобнее было подолгу работать стоя.
Чувствую дежавю. На реальность накладывается картинка с полуобнажёнными Тигром и моей ногой на его груди. Он явно хочет повторить, но я перехватываю его руки.
— Я не хочу быть твоей очередной одноразовой игрушкой, — выдыхаю ему в губы.
Мы очень близко. Настолько, что я вижу светлые крапинки в тёмных глазах. Обжигающей пыткой ощущаю его дыхание на своих губах. Из последних сил держусь, чтобы не податься ближе.
— А если тебе будет очень хорошо?
— Всё равно, — трясу головой. — Я не умею заниматься сексом по приказу. И не влюбляться в тебя тоже не умею. Я уже.
— Красивая, — как-то устало вздыхает Тигр, — ты ни черта не понимаешь в мужиках.
Он хочет сказать что-то ещё, но в этот момент с улицы слышится крик. Даже не так, отчаянный вопль. Который мне почему-то кажется очень знакомым.
***
— Вика!
Я спрыгиваю со стойки, но Тигр перехватывает поперёк талии.
— Спокойно, — улыбается он, заправляет мне прядь волос за ухо.
А потом уверенным шагом идёт на выход.
Конечно, я не остаюсь в стороне. Тревога за хрупкую блондинку с грустными глазами перекрывает остальные переживания. Поэтому вслед за Тигром несусь к выходу.
Только смотреть там уже не на что.
Подлетев к Вике, у которой на щеке отчётливо проступает наливающийся синяк, подхватываю её под руку.
— Олеся, — выдыхает она и, дрожащая, прижимается к моему боку.
Тот случай, когда становится совершенно всё равно, общались мы с ней или нет. В такой ситуации придуманные границы стираются.
— Мудачьё! — вопит тем временем бык, поднимаясь.
Просто по-другому охарактеризовать перекачанного мужика без шеи с налитыми кровью глазами у меня не получается. Он встаёт сначала на одно колено, потом поднимается окончательно. По-звериному трясёт огромной лысой головой.
— Хули ты влез! Жить надоело? Да я тебя урою!
От каждого громкого слова Вика вздрагивает, а под конец совсем прячет лицо в ладони. Обнимаю её за плечи.
— Зачем? — безнадёжно стонет она. — Стас его убьёт. Любого убьёт!
А Стас и правда собирается. По сравнению с ним даже Тигр выглядит не таким и мощным. Но смотреть на него, спокойно стоящего перед нами с засунутыми в карманы брюк руками гораздо приятнее, чем на грубого, изрыгающего мат после каждого слова, Стаса.
Как Вика умудрилась выйти замуж за такого?
Перехватившись, практически полностью беру её вес на себя. Чувствую, как Вика истерично вздрагивает всем телом.
Боже, надеюсь, он её не покалечил. Такой запросто мог и даже не заметил бы.
— Уйди, скотина, — выплёвывает быкоподобный.
Тигр даже не трогается с места.
А редкие прохожие хоть и держатся в отдалении, но в руках у них телефоны. Кто-то снимает, кто-то просто звонит. И надеюсь, что всё-таки в полицию, а не в сводку новостей.
— Так, да? Завела всё-таки себе трахаля? — оскаливается Стас. — Так смотри, как я проломлю ему башку!
С яростным рёвом он бежит на Тигра, а я очень хочу зажмуриться. Потому что это выглядит дико страшным. Но не могу, смотрю во все глаза, как Стас словно натыкается на невидимую стену, сгибается пополам, а потом падает замертво.
По крайней мере, звуков с его стороны больше не слышится.
А прохожие начинают нестройно апплодировать Тигру, словно циркачу на арене.
— Так ему и надо!
— А с девушкой-то что?
— Развелись же уроды…
— Таким место в тюряге!
Пока я хлопаю глазами, глядя в спину Тигра, происходит сразу два события: Вика перестаёт дрожать, а Тигр легко подпинывает тушу у своих ног.
— Он жив? — спрашивает Вика дрожащим голосом.
И пока я соображаю, обрадует её новость или огорчит, заваливается в обморок.
Вот только удержать пусть миниатюрную, но всё же живую девушку мне явно не по силам. Надеясь только, что помогу ей избежать удара головой о мостовую, не ожидаю, что меня вдруг лишат Викиного веса.
— Куда её? — ровно спрашивает Тигр.
Бессознательная Вика лежит у него на руках, и мне приходится потратить несколько долгих секунд, чтобы подавить неуместный приступ ревности.
— Красивая? — насмешливо напоминает Тигр.
А я краснею от ощущения, что он прочитал все мысли по моему лицу.
— Сюда.
Открываю перед ним дверь салона, в последний раз оглядываюсь на быка Стаса, а потом уделяю всё внимание Вике.
— Он не очнётся? — спрашиваю, прикусывая губу.
— Часов через двенадцать может быть. Надеюсь, менты приедут раньше.
Тигр усаживает Вику на табурет между шкафом и столом в нашей подсобке два на три. Я легонько хлопаю её по щекам, пытаясь привести в себя.
Но не тут-то было! Она не реагирует и в какой-то момент мне кажется, что даже не дышит. Судорожно вспоминая, как ещё можно привести человека в себя, если под рукой нет нашатыря, мечусь по всей подсобке, едва ли шоркаясь о Тигра всеми частями тела.
Но об этом я подумаю потом, а пока…
— Что ты делаешь?!
Но Тигру плевать. Он льёт на лоб Вике воду из чайника.
Пока я протискиваюсь, чтобы схватить его за руку, Вика захлёбывается, начинает кашлять и быстро приходит в себя.
— Видишь, красивая, мой способ лучше.
Ага. А ещё лучше было бы, если он убрал руку с моей талии и перестал прижимать меня к своей спине. А ещё этот шёпот на ухо…
Восторженные мурашки все как одна следуют Викиному примеру, грохаясь в обморок. Передают эстафету вибрации, которая рождается под пупком и следует всё ниже и ниже, оставляя после себя горячий, влажный след.
Ни разу не твёрдо освобождаюсь от его объятий и бросаюсь к Вике.
— Ты как? Что он тебе сделал?
— Олеся?
Она смотрит на меня так, будто первый раз видит.
— Я. Ты не вернулась с обеда, и я забеспокоилась. А потом услышала, как ты кричишь.
— Это Стас, — она захлёбывается вздохом, хватается за горло. — Стас нашёл меня. Он… где он?
Вика собирается вскочить, но я за плечи усаживаю обратно. От того, как она панически оглядывается и дрожит, мне больно. Чувство, будто ножом вырезают узоры на сердце.
— Всё хорошо, слышишь? Он тебя не тронет. Мы вызвали полицию.
Не мы, но кто-то ведь точно вызвал.
— Он сам из полиции, его не тронут, — шёпотом, словно под большим секретом рассказывает Викаа. — Поэтому я и убежала на другой конец страны. Надеялась, что хотя бы здесь он меня не найдёт. Да и работу долго искала, такую, чтобы приличная, но без паспорта.
Тигр присвистывает.
— Так у вас здесь приют.
Делаю вид, что не слышу.
— А это кто? — снова начинает дрожать Вика.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Нидар Нонна