В июле 1686 года цари Иван Алексеевич, Петр Алексеевич и царевна Софья Алексеевна сделали вклад в Смоленский собор московского Новодевичьего монастыря. Над драгоценным кандилом из серебра трудился Серебряной палаты Московского Кремля «черневого дела мастер» Иван Яковлев. На выставке «Новодевичий монастырь. Вехи истории» в Государственном Историческом музее, где кандило было выставлено, подслушала разговор: мол, опечатка на этикетке к экспонату, «кадило» же! Что же, совмещу этимологию и рассказ о богослужебных предметах.
Итак, кандило. Предмет пришел на Русь из Византии вместе с иконами и богослужебными предметами, обозначающее же его слово – из греческого языка. Вернее, из среднегреческого – официального и разговорного языка Византийской империи и ее столицы Константинополя, переходного между древнегреческим языком античности и современного новогреческого языка Греции и Кипра. Среднегреческое слово κανδήλα или κάνδηλον, происходящее от латинского саndеlа (свеча) обозначало светильник и в древнерусском языке превратилось в кандило. В богослужении кандило – символ «света духовного», просвещающего мир. Кандило для Смоленского собора Новодевичьего монастыря – подвесное, в виде чаши. Обычно чашу наполняли маслом или воском и возжигали с помощью шеста с фитилем.
С конца XVII века форма подвесного кандила начинает меняться: в чаше появляются гнезда для свечей и стакана с маслом, сама же чаша становится глубокой и шлемовидной. Известны также поставные кандила – большие напольные подсвечники, стоящие перед иконами. В «Словаре русского языка XI-XVII веков» приведены слова из источников XVII века: «кандиловжигатель» и «кандиловжигательный» («вручи ему службу кандиловжигательную»).
Большое кандило, то есть светильник на семь или двенадцать ветвей с местами для установки свечей/мест для вливания и возжигания елея, называют поликандилом (πολύς – многие/много), а подвесное кандило, имеющее более двенадцати гнезд для свечей – паникадилом (πάς – весь/ вся/все). Причем «паникадило» - более поздняя фонетическая версия древнерусского «поникандело».
Превращение «поникандела» в «паникадило» связано как раз со словом «кадило». Кадило – это металлический сосуд для каждения, то есть курения ладана, важнейшего богослужебного символического действия. Возможно, слово образовано от греческого κέδρος: смолу кедра использовали для ладана. Общеславянские «чад» и «кадить» – однокоренные родственники; еще в древности было известно слово «кад» в значении «дым».
В 1870 году была опубликована повесть Ивана Сергеевича Тургенева «Степной король Лир». В ней есть такие строки: «Священник облачился в старую, еле живую ризу; еле живой дьячок вышел из кухни, с трудом раздувая ладан в старом медном паникадиле. Молебен начался». Афанасий Афанасьевич Фет, который упрекал Тургенева в недостаточном знании русской жизни и в «книжном» подходе к бытовым проявлениям, довольно язвительно прокомментировал его ошибку: «...заставил дьячка раздувать паникадило: простое кадило ему в Бадене показалось малым. И как ухитрился дьячок не задувать, а раздувать паникадило?».