В таверне шумно, полон зал,
И некуда присесть.
И вдруг я слышу: "Ты устал?
Садись, тут место есть."
Тот, кто затеял разговор,
Не выглядел как друг.
Лицо небрито, мутный взор,
Поношенный сюртук.
Штурвал и синий якорёк
Набиты на руке.
Вы догадались? Речь пойдёт
О старом моряке.
Я видел множество таких,
Что, надираясь в дым,
Ждут тех, кто выслушает их,
По барам и пивным.
Он "стариком" меня прозвал,
Хоть старше был, чем я.
И сиплым басом выдавал
Смесь правды и вранья...
"Фрегат почтенный наш, "Берилл",
Трёхма́чтовый пинасс...
В Гаэте шторм его побил,
Но вывез дьявол нас.
Тогда я думал - повезло!
Но день прошёл, и вот
Опять команда, как назло,
Попала в переплёт.
На наши головы упал
Десятибалльный шторм.
Такой сначала грянул шквал,
Что мы на рыбий корм
Чуть не пошли под звон фанфар.
Но снова нам свезло,
И корпус выдержал удар,
Хоть было тяжело.
Наш рулевой держал штурвал
Почти на грани сил,
Чтоб ураган не разметал
По доскам наш "Берилл".
Трещал и рвался такелаж.
Средь этой куте
