Я катила по бульвару на велосипеде и вдруг уткнулась в прелестную преграду. Как курсистки, взявшись под ручки, передо мной неспешно ковыляли две бабульки. Белые пушистые головы, цветные пиджачки: у одной нежно-розовый с люрексом, у другой — небесно-голубой. Не объехать этих тихоходок ни слева, ни справа. Сбросила скорость, потащилась следом тихонько, с интересом разглядывая красоток. Пальцы их были унизаны кольцами, на запястьях — браслеты, на носах — толстые очки в черепаховой оправе. У розовой на плече болталась лакированная сумочка на золотой цепочке, размером с кошелёк. И из этой сумочки довольно громко пел... Боб Марли!
Вот этот гимн любви:
One love! One heart!
Let's get together and feel all right!
Клянусь, бабульки приплясывали! По-своему, конечно, по-стариковски: неуверенный шаг вправо, пауза, шаг влево, шаг вперед. Кивали головами музыке в такт, подталкивали друг дружку локтями, словно шли из бара, словно были немного навеселе. И это в десять утра!
Я обалдела, признаюсь. На душе сделалось так хорошо, будто на босые ноги набежала теплая пенная волна Карибского моря.
Старушки были воплощением счастья. В одно мгновение переместили меня из пыльной Москвы на сказочную Ямайку. И мы больше не плелись по унылому городскому асфальту, а шли, пританцовывая, по белому пляжу, с цветами в распущенных волосах, вдыхая соленый бриз. И они были неотразимы, и у них никогда не скакало давление, не ныли поясницы, и счетчики на свет и на воду никогда их не волновали.
И я с завистью подумала: «Я тоже хочу себе такую старость!» Вот такую беспечную, легкую, радостную.
Им лет по девяносто, не меньше, как им вообще удалось так прокачаться? Захотели танцевать под Боба Марли посреди бульвара и ― ты только посмотри на них ― танцуют!
Так прошла примерно минута.
А потом старушка в голубом наклонилась к старушке в розовом и прокричала ей на ухо: «ЭТО НЕ У ТЕБЯ В СУМКЕ ТЕЛЕФОН ЗВОНИТ?»