Прелесть гастрономического путешествия, особенно на машине, в его сезонной вседозволенности. Когда цветёт сакура, когда приплывают саргассовые водоросли, когда антилопы гну переправляются через крокодилов - всё это совершенно нам неважно. Захотели - собрались - сели в машину - поехали.
ВЛАДИМИР
Пробравшись через утренние московские пробки с крайнего запада на крайний восток, выезжаю на просторы трассы М7 “Волга”. Можно ехать через платную автомагистраль М12 “Восток” (от Москвы до Владимира 1483 рубля) без торможений у многочисленных населённых пунктов, но такой вариант хорош для решения математической задачи, как быстро добраться из пункта А в пункт Б. Путешествием в любимой машине, в золоте берёз и лазури небес я решила наслаждаться не спеша. Мне предстояло проехать около 850 километров по круговому маршруту за 5 дней, что не слишком обременительно. Тем более я ехала в прекрасной компании Терри Пратчетта и Александра Клюквина, так что даже по достижении пункта Б мотор на всегда хотелось глушить.
Кроме золота, лазури и архитектурного наследия Ростово-Суздальского княжества, основной целью путешествия было масштабное исследование гастрономических прелестей Золотого Кольца. Ранние завтраки жаворонка, солидные обеды, романтические ужины в вечерних туалетах, важнейшие вторые завтраки, уютные предзакатные полдники и многочисленные мимолётные перекусы были расписаны и забронированы на все пять дней. И вдруг на подъезде к Владимиру - за полчаса до солиднейшего обеда в гранд-бистро “Меряне” (Большая Московская улица, 19) - мне звонят из этого самого бистро и говорят, что на всей улице отключили горячую воду, поэтому обед мой в лучшем случае откладывается на 2 часа - до 15.00, если боги ЖКХ будут благосклонны, и воду дадут. “Меряне” в моём гастротуре занимали важнейшее место, да и что там с горячей водой в других ресторанах, было неясно, поэтому я решила рискнуть и дождаться 15.00. Перекусив сухофруктами (а финики, чернослив и курага во всех путешествиях всегда со мной), я отправилась в Боголюбово - любоваться церковью Покрова на Нерли.
Сам Владимир был основан в 1108 году, когда Владимир Мономах возвёл здесь крепость. Летописи и археология дружно подтверждают данные друг друга. Возможно, город появился здесь на век раньше, но об этом рассказывают только поздние летописные источники, а археология безмолвствует. В любом случае, в это время единая Киевская Русь в борьбе потомков первых правителей всё больше превращается в территорию разрозненных княжеств, и именно Ростово-Суздальское становится самым сильным. Внук Мономаха Андрей Боголюбский уже делает Владимир столицей княжества - в 1157 году, а ещё через сто лет тот становится главным городом всея Руси. И вот именно вторая половина XII века - это время расцвета города и строительства его главных архитектурных памятников: Золотых Ворот (1158-1164), Успенского собора (1158-1160), Дмитриевского собора (1191) и Церкви Покрова на Нерли (1158 или 1165 - науке это неизвестно, потому что летописцы сообщают разное).
Машину нужно припарковать недалеко от железнодорожной станции Боголюбово - в конце Вокзальной улицы, перейти через ж/д пути по мосту и по дорожке через луг отправиться к храму. Он сразу виден - в далёком далеке зелёных ещё трав маленький белый кубик с чёрной главкой. Эта долгая дорога по луговым просторам делает храм ещё более манящим и трогательным. Стройный, звенящий, парящий как будто над рекой. Спокойная прогулка туда-обратно от станции занимает около часа.
А я уже мчу обратно - на супер поздний обед. И ужасно рада, что дождалась и не вычеркнула ресторан из гастромаршрута из-за водных недоразумений. Гранд-бистро “Меряне” открыло двери и зажгло свою дровяную печь в апреле 2024. Название - это путешествие в прошлое - в совсем далёкое прошлое, даже до славян. В VI-VII веках на высоком холме, где красуется Успенский собор, жило поживало племя меря - финно-угорское - в его честь и назван ресторан. Интерьер с необработанным камнем и деревом, таинственный приглушённый свет, как в пещере, местные продукты, приготовление пищи на огне - популярная сейчас первобытная современность. Логотип ресторана - две ёлочки - (он даже на тарелках и приборах - посуда, созданная специально для проекта - отдельная местная прелесть) ещё и два человечка, держащиеся за руки, и буквы “м” из названия. Природа и миролюбие, любовь к родной земле - такие высокие смыслы заложили создатели в свой новый ресторан. При этом здесь технологичная оригинальная авторская кухня с красивейшей подачей, и всё очень вкусно. Я пробовала грибную тарталетку (с подкопчённой щукой, печенью трески и зелёным маслом из петрушки), уху (на бульоне из владимирских рыб с чёрной треской и щукой), томлёные говяжьи щёчки (с кашей из полбы, белыми грибами и трюфельным маслом) и кислые яблоки с корицей в 20 слоях под заварным кремом из изюма. Тарталетка умопомрачала яркими текстурами и вкусами, уха согревала наваристостью и тонкой сладостью, щёчки таяли в упругой лопающейся полбе, десерт был кисел, сладок, воздушен и хрустящ. Моя оценка - десять из пяти.
Обслуживание - выдающееся. Это был первый ресторан в моей жизни, где меня спросили про желаемую температуру сливок к морковному соку! Вообще, честно, за всю поездку, во всех шести городах плохого обслуживания я не встречала. Но “Меряне" - это высший класс. И знаете ещё что - в туалете тут рассказывают сказку “Маша и три медведя”. Я была потрясена.
Вечернюю бронь ужина в Суздале, где провела две следующие ночи, я отменила. Выяснилось, что гастротур - это вам не хухры-мухры. И даже “львиный” десерт решила перенести на следующий день, для чего специально возвращалась во Владимир.
Это всего 1,5 часа туда-обратно (Суздаль-Владимир-Суздаль) по красивейший дороге с осенними полями охры, так что даже приятно было вернуться. Тем более, лев оказался настоящим красавцем. Песочный фундамент, солёная карамель и воздушный крем - пирожное “Владимир” ручной работы подают в кафе “На Чехова” (Владимир, улица Чехова, 2). Пирожное изображает одного из героев сказочного рельефа Дмитриевского собора и сделано, на мой взгляд, очень классно. Кстати, в двух минутах ходьбы от кафе есть очень удобная парковка на улице Коммунальный спуск. Отсюда до Золотых Ворот пешком 20 минут, до главный соборов 10. Упоминаю о ней, потому что парковка на Девической улице, например, или дальше на Ильича - это ромашка в повезёт-не повезёт. И вообще прогулка по Большой Московской улице - главный туристический променад. Да и до Золотых Ворот сейчас идти большого смысла нет. Они плотно укутаны строительными лесами, угадывается только силуэт. Поэтому после обеда можно сразу идти к соборам.
И, конечно, это величайшие архитектурные памятники страны, и, конечно, все в восхищении - но от них величия и восхищения ждёшь. А чудесного вида на город у самого входа в Парк Пушкина у Успенского собора с Большой Московской улицы я совсем не ждала, но он там был. И есть. Очень рекомендую. Маковки церквей, домики в низине - умиротворение.
И вид на Клязьму впереди тоже красив, широк и просторен. Успенский собор какими-то чудом сохранил фреску Андрея Рублёва и явно гордится этим. И правильно делает - величественности ему не занимать. Дмитриевский собор возникает вдруг из-за классицизма Палат, элегантный и фантазийный. Исторические личности, вроде Александра Македонского и царя Давида, играющего на гуслях, кентавры, грифоны, милейшие улыбающиеся львы (те самые десертные) в его белокаменных рельефах удивительно прекрасны.
Кстати, прогуливаясь, слышала отрывок экскурсии местного жителя своему приятелю путешественнику о том, что во Владимире хранятся мощи Александра Невского - “единственные в стране”. Очень надеюсь, что единственные, - подумала я тогда саркастически. Но, как выяснилось, опрометчиво. Оказалось, их основная часть хранится в Александро-Невской Лавре в Питере, но разные небольшие части переданы в другие города и сёла. Как минимум в уральское село Шурала, в болгарскую Софию и в Успенский собор Владимира - мизинец. На самом деле, скорее всего мощи сгорели вместе со всем городом в пожаре 1491 года - об этом сообщают летописи того времени. Но вот в более поздних летописях добавлены рассказы о чудесном спасении мощей.
СУЗДАЛЬ
Если Владимир - славный эпос, то Суздаль - пасторальная лирика. Кремлёвские купола над огородами. Про Суздаль мало что понятно: неизвестно, когда город появился (первое упоминание в летописи - это 1024 год, но не про создание, а уже про восстание волхвов), почему город так музыкально называется - как бубенчики на тройке (одна из версий - от глагола “создать”, но и она теряется в финских и эстонских морфемах), а главное - огуречное варенье - серьёзно?!
Посвященные рассказывают, что почвы тут хороши для огородничества, и уже несколько веков назад активно выращивали хрен, лук и огурцы. Огурец сначала был всего на третьем месте по популярности, но триумф был впереди. На лук неожиданно напала какая-то луковая мошка, и посевы сильно сократили; интерес к хрену тоже как-то поубавился; и всё - огурец стал царём огородов и символом города. А дальше - чего не сделаешь ради туристического привлечения, а невиданное огуречное варенье влечёт очень.
Ещё один гастрономический суздальский бренд - это медовуха. Очень жаль, что не ставленный мёд - вот его было бы интересно попробовать. Но если туристы слетаются на медовуху, то и чего стараться. Похоже, многие, наверное, не без помощи производителей, считают медовуху древним мёдом, что совсем неправда - она появилась в XIX веке, и мёда там немного. Ставленный мёд - самый древний медовый напиток. Пчелиный мёд разбавляли ягодным соком и ставили естественно самостоятельно бродить в бочках – потому и название. Мёд ставленный бродил лет 25 и даже дольше. Те, кто не мог столько ждать, в противоположность медоставу практиковали медоварение: мёд варили в воде, добавляли закваску и через пару-тройку недель могли уже пить. Вкусовые качества отступали на задний план, вытесненные скоростью. А к концу XIX века на заднем плане оказалось вообще всё, кроме сахара. Он стал дешёв и доступен всем, и его, конечно, добавили в мёд. Из торжественного праздничного мёда получилась медовуха – так её и назвали по-простому, по-свойски. Одним из первых, кто сделал это, был суздальский купец Жинкин. Так и стал Суздаль медовушным.
Гастрономических откровений в Суздале не случилось. Может быть, потому что в городе всегда много туристов, которые всё равно пойдут кушать, и большинство которых ждут понятной доступной русской кухни (огурцов с медовухой) - тут не до высокопарных экспериментов. Во всяком случае я информации о высокопарных экспериментах не нашла, а те места, где ела, были хороши, съедобны, достойны, увлекательны интерьерно (завлечь на вечерок), но гастрономически довольно скучны.
Главная красота Суздаля для меня - это река Каменка. И самые красивые виды - с одного её берега на другой. Под стать городу, неширокая и лиричная, она петляет под самыми стенами монастырей, вьётся, играет, отражает акварельные церквушки и желтеющие перелески. Первый вид - с оборнительного кремлёвского вала.
Он находится недалеко от Гостиного двора, сразу за парными церквями Входо-Иерусалимской летней и Пятницкой тёплой. Две церкви-соседки в Суздале повсюду, куда ни посмотри, кроме, пожалуй, Ильинской, которая как раз и красуется на высоком пригорке за Каменкой.
После вала идём завтракать в “Гнездо пекаря”. На потолке двери и хрустальные капли люстр. Свет льётся из панорамного окна - и всё блестит: пузатые бутыли настоек и бокалы на баре. Повсюду ковры, половички, подушки. Тикают часы. В глубине - печь. Действительно гнездо, и действительно пекаря - точнее не скажешь. Я пробовала калач с лососем и сырники со сметаной - неплохо.
Это семейный ресторан рядом с Музеем деревянного зодчества. Куда я отправилась после завтрака. Музей по средам закрыт, о чём сообщил привратник со ссылкой на официальный сайт, а была именно среда, поэтому я полюбовалась на деревянные церкви из-за ограды - они хорошо видны. А дальше - к следующему пленительному виду.
Вид номер два - это Кремль от Ильинской церкви - той самой, на которую вид номер один.
Кремль с синими куполами в золотых звёздах хорош с любой точки противоположного берега от самого Музея, не работающего по средам, но с того пригорка, с высоты - особенно. Потом можно гулять по Ильинскому лугу, по не очень туристическому, но с резными наличниками Суздалю до самого Покровского монастыря - элитной тюрьмы царских жён - бывших. Сюда отправил царь Василий III свою первую жену Соломонию Сабурову, обвинённую в бесплодии. И Пётр I свою, Евкодию Лопухину, - за измену - государственную. Немало других чуть менее известных, ставших по разным причинам неугодными, жён чуть менее именитых мужей тоже жили здесь. За этими элитными стенами нужно перейти Каменку по мосту, забраться по лестнице к суровому кирпично-красному Спасо-Евфимьеву монастырю-крепости и пройти по самому берегу чуть ближе к центру города - к виду номер три. Обозначенная на картах “смотровая площадка на Каменке” хороша, но мой вид номер три - напротив Покровского собора - гораздо лучше.
После таких видов необходим, конечно, обед. Хотелось мне пельменей, поэтому я отправилась в Дом русского чаепития, где настоящая пельменно-варениковая карта. Я пробовала вареники с пряной капустой и сыровяленой уткой (и ещё клюквой мочёной) - вкусно и интересно.
Вообще место - про чай. Здесь его множество видов, далеко не только российского производства. Здесь проводят и чайные дегустации. Кроме чая, выпечки к чаю и вот почему-то самых разных пельменей, ничем другим в Доме не кормят, так что не всем для обеда подойдёт, но за пельменями и варениками - точно сюда. И за чаем. Ещё я пробовала ватрушку с малиновым вареньем - очень вкусно, но начинки мне не хватило. Люблю, чтобы начинка в пирожках задавала тон.
Дом русского чаепития - это один из проектов “Дымов Керамика”. С 2003 года присутствие компании в Суздале от гончарного круга и печи для обжига, от собственно керамики, расширилось до нескольких ресторанов в возрождённых Торговых рядах и отреставрированных гостевых домов с уютнейшими интерьерами. В их же сувенирной лавке я купила пряники с ягодами на пшеничной и ржаной мукой - очень мне понравились - и то самое загадочное огуречное варенье.
Рядом с Домом русского чаепития - самые диковинные, расписные суздальские парные церкви с колокольней дудочкой: летняя Лазаревская и тёплая Антипиевская - никак их нельзя пропустить.
А вообще, что касается видов, кроме высоких берегов видообразующей речки, я надеялась ещё на колокольню Ризоположенского монастыря. Но зря. Большая часть территории монастыря, в том числе, колокольня, на реставрации. В этом году праздновали тысячелетие города, и я была уверена, что к этой дате всё отреставрировали, что масштаб позволяет - но нет, совсем нет. Не веря своим глазам, подошла к монахине уточнить, действительно ли никак не забраться - а вдруг можно как-нибудь всё-таки, но выяснила, что “все их этими вопросами уже задолбали”. Спасибо, хотя бы к чёрту не была послана. А может быть была? Объявленьице бы им повесить хоть где-нибудь хоть какое-нибудь - вот была бы благодать.
Что ещё? Закат! На закате не бегите сразу ужинать, погуляйте по городу - он удивительно красив в розовой вуали, особенно с берегов Каменки, конечно.
На ужин, после заката, я отправилась в ресторан “Лепота”, потому что он сказочно красив и потому что пирожки там называют “благолепками”. Тут шикарно - наверное, как в царских палатах. Еда - хорошая. Солёные грузди с парой наливок и томлёные говяжьи щёчки с зелёной гречкой - всё вкусно, достойно. Без экспериментов, как я уже писала. Благолепки - симпатичные, но и тут мне не хватило начинки. Такой я начиночный человек.
Две ночи я жила в отеле “Ажур”. Хороший комфортный отель в самом центре города (улица Ленина, 82). Номера все выходят во внутренний двор, где удобная парковка, - тишина. На завтрак насыщенный шведский стол. Цены вменяемые для Суздаля.
ПЛЁС
Утром, попрощавшись с прелестями Каменки и расписными дудочками колоколен, я поехала в Плёс. До него от Суздаля 2,5 часа спокойной езды, правда может получиться дольше - из-за ивановских пробок, но в Иваново я постояла только на паре светофоров. На Плёс гастрономический я надеялась очень - обед в “Икре” должен был поразить и восхитить, как и на Плёс пейзажный - золото-осенний. И сразу скажу - да, я в восхищении.
Плёс - это Волга, издалека долго, конца и края нет, с её рыбными дарами. Само слово “плёс” означает глубокий участок русла реки между перекатами (мелкими участками). Плёс - это шкатулка нежных деревянных домиков с резными наличниками и умопомрачительными ажурными воронками водосточных труб. Плёс - это гора Левитана и гора Соборная, где хочется плакать от того, как огромен и прекрасен мир.
Город уже точно существовал к 1238 году - летопись рассказывает о его разрушении в том году ордой Батыя. После Батыя важнейшим гостем Плёса стал Исаак Левитан. В 1888 году он путешествовал по Волге. Волжские просторы расхваливал его учитель Саврасов - так что Левитан ждал красот и откровений и нашёл - в Плёсе. Его близкий друг Константин Коровин вспоминает, что Левитан “жил как-то не совсем на земле, всегда поглощенный тайной поэзией русской природы”. И приводит слова самого Левитана: “Я бы хотел выразить грусть, она разлита в природе. Это какой-то укор нам”. Так почему же Плёс? Вид на Волгу с Соборной горы не только потрясающе красив, но ещё и почему-то волнителен до слёз - наверное, такие чувства и были особенно дороги Левитану. Лето 1888 года и два следующих он проводит здесь, пишет около 200 работ, становится знаменит. И не он один - знаменит становится и Плёс.
Только вот картина “Над вечным покоем”, 1893-1894 годов создания, была написана на тверских озерах, а совсем не в Плёсе. Правда, есть версия, что церквушка на ней именно плёсская - Петропавловская, сгоревшая в 1903 году. Об этом говорит и спутница Левитана Софья Кувшинникова. Для закрепления этой версии в 1982 году на место сгоревшей церкви была перенесна похожая Воскресенская из соседнего села. Петропавловскую гору назвали горой Левитана, а на туристических сайтах рассказывают, что “вид с этой горы вдохновил художника на написание знаменитой картины “Над вечным покоем”. Не с этой горы. Что красоты плёсских видов ни чуточки не умаляет, но потребителю, конечно, нужен бренд.
Третьим важным гостем после Батыя и Левитана стал Алексей Шевцов. В детстве он приезжал из родного Орска в Приволжск гостить к бабушке, а это в 20 километрах от Плёса, так что заезжал и сюда. В конце 90-х предприниматель купил машиностроительный завод в Орске и заодно в Плёсе участок земли, и построил свой дом. А в начале 2000-х решил возрождать обветшавший, полуразрушенный город - вместе с женой Натальей, дизайнером интерьеров. В 2005 он продал завод. По данным Forbes, в Плёс к началу 2020-х семья вложила около 1 млрд рублей.
Плёс сейчас - это вотчина Алексея Шевцова, это заново придуманная идиллическая старина. Кроме восстановленных “Потаённой Россией” жилых домов, большая часть из которых продана, а оставшиеся шесть входят в коллекцию гостевых бутик-отеля “Соборная слобода” и сдаются за 22-56 тысяч рублей за ночь в зависимости от размера и сезона, ему принадлежат и гастрономические заведения. Например, “Рыбный угол”, где можно попробовать пироги-углы с копчёным лещом и другими начинками (вот тут, кстати, начинка - что надо - до самых закромов). И я была уверена, что это исконная местная выпечка, а оказалось, что углы придумал сам Шевцов в 2007 году, получил патент на такую форму выпечки и теперь настоящие углы только у него.
“Кофейня Софьи Петровны Кувшинниковой” (в честь той самой спутницы Левитана, пока в дальнейших путешествиях ему не приглянулась другая) его же. Здесь, как сообщают путеводители, лучшие кулейки Плёса. Вот кулейка уже вполне себе традиционный десерт. Даль называет её “костромской ватрушкой”, современные маркетологи “нашим ответом чизкейку”. “Творожная запеканка на песочном тесте”, определила бы её я.
Гастрономическая цель моего путешествия - ресторан “Икра” находится у подножья горы Левитана. Здание ресторана структуры Алексея Шевцова сдали структурам Бориса Зарькова (White Rabbit Family). Перед рестораном можно запарковать машину, подняться на гору, насладиться видом, нагулять аппетит и спуститься к обеду - в самом красивом смысле этого слова.
“Икра” (гастротеатр с авторской кухней) - идеальна. За 3500 рублей вам предлагают выбрать закуску, суп, горячее и десерт из 3-5 вариантов обеденного меню - один другого интереснее. Пока ждёте, приносят хлеб с маслом и малосольным огурчиком. Мой обед был таким: вяленый Кологривский гусь с томатным хлебом, зелёные щи из крошева с теляниной, судак жареный с соусом из шампанского и визигами, шарлотка из брусники с мороженым из сметаны. Про Кологривского гуся мы ещё подробно поговорим этим же вечером в Костроме, сейчас скажу, что этот вяленый был чрезвычайно хорош - мясист и блестящ. А помидорки были такими сочными и сладкими как арбуз.
Зелёные щи тоже были отменными. На удивление. Потому что сами посудите - ну серая квашеная капуста - какой из неё может быть деликатес. Крошевом называют квашеную капусту из зелёных верхних листьев, а щи из неё обычно серыми. Тут деликатно приукрасили их до “зелёных”. Иван Шмелёв в своём удивительном “Лете Господне” так описывает разницу: “в том корыте серую капусту рубят, а в нашем – белую. Туда отбирают кочни позеленей, сдают зеленые листья с нашей, а в наше корыто кидают беленькую, "молочную". Называют – "хозяйское корыто". Я шепчу Горкину – "а им почему зеленую?!”. Он ухмыляется на меня: «Зна-ю, чего ты думаешь... Обиды тут нет, косатик. Ваша послаще будет, а мы покрепчей любим, с горчинкой, куда вкусней... и как заквасится, у ней и дух пронзей... самая знаменитая капуста наша, серячок-то…». Но зелёные щи в “Икре” деликатные, чуть пикантные. Серые щи особенно популярны и любимым в северных землях, где, возможно, из-за климата капуста остаётся более зелёной, не такой сладкой. Костромские серые щи - гастрономическая гордость этих краёв.
Судак таял во рту, сопровождаемый вкуснейшим соусом. А десерт был совершенно умопомрачителен. Обожаю, когда в десерте множество вкусов и самые разные консистенции, и они превращаются в ярчайший гастрономический фейерверк. Сочная брусника с лесной горчинкой, жидкая сладкая солёная карамель, воздушный крем с хрустящей корочкой безе и тягучее мороженое со сметанной кислинкой. М-м-м!
Можно есть на веранде в саду с самоварами в гирляндах баранок и букетами хризантем с физалисами. Можно внутри в сумрачной камерной эстетике. После обеда гуляем по набережной до Соборной горы, взбираемся на неё, плачем от счастья и спускаемся с обратной стороны в город - побродить по его улицам и полюбоваться наличниками и всё - пора ехать. Ведь на ужин “Гроза”.
КОСТРОМА
От Плёса до Костромы всего 70 километров. Но чтобы добраться до центра города за Волгой, придётся около часа простоять в пробке на подъезде к мосту через реку, потому что его сейчас ремонтируют. Так что путь займёт часа два.
Если Плёс - это Левитан, то Кострома - это Островский. Потребители, жаждущие брендов, в полном удовлетворении, хотя связь тут скорее с предками. Отец драматурга был родом из Костромы, а сам драматург впервые был в городе в 25 лет по пути в новое отцовское имение Щелыково. Ещё почти через 10 лет он едет в экспедицию по Поволжью, от Нижнего Новгорода до истоков, для изучения обычаев и нравов, по поручению великого князя Константина Николаевича. Поручение было дано многим литераторам, а Островский выбирает именно Волгу. Вымышленные города на Волге из самых знаменитых его произведений “Грозы” и “Бесприданницы” - собирательные образы разных городов. Литературоведы упоминают Тверь и Торжок, Осташков и Кинешму, но и Кострому. Так что есть связь. Местный предприниматель, отельер и ресторатор, Алексей Мельников открыл в Костроме отель “Островский” и в нём ресторан “Гроза” - там я и остановилась, там я и ужинала. Костромской ресторан занимает 30-е место в общероссийском рейтинге wheretoeat (2023), опережая мишленовские Beluga и Selfie.
Отдав дань Волге в форме нежных голубцов из щуки с креветочно-перечным биском (соус-суп из панцирей ракообразных), я продолжила знакомство с кологривским гусём - местным специалитетом, но уже не в закусочной вяленой версии, а в основной - томлёный гусь конфи. Город Кологрив в Костромской области стал знаменит, когда там увидели тысячи гусей, отдыхающих по пути из южной Европы в Арктику на летние каникулы. Увидели в 1986 году. А в 2015 энтузиасты решили добавить такому выдающемуся орнитологическому явлению гастрономический смысл и создали гусиную ферму. Теперь кологривский гусь - большой костромской бренд и новинка российской кулинарной традиции. В “Грозе” его подают в панцире из чёрной смородины (по мотивам глины, которой обмазывали птицу для запекания в горячих углях) на подушке из полбы и пшена с белыми и подосиновиками, а ещё блюдо сопровождают мочёные яблоки и брусника для особого шика. Вся краса русской кухни на одной тарелке! За 980 рублей! Это очень вкусно, это отличный творческий натюрморт и это очень сытно. Десертную тарелку с костромскими сырами, потому что какой бы это был гастротур без костромских сыров, я упаковала до завтрашнего обеда (к плёсским углу с лещом и кулейке). Вообще гастротур - это вам не хухры-мухры, - каждый раз думала я, вставая из-за стола.
А ещё в “Грозе” невероятный уют старины. Здесь несколько залов: светлая терраса с витражами с ажурной деревянной расстекловкой, мотивы для которой художники изучали, гуляя по городу; зелёный камерный зал с изразцовой печью, арками травленых зеркал, столетними картинами; в зоне барной стойки колонны из дуба и латунные светильники в форме свечей. Старинные усадьбы в современных материалах и техниках. Как и кухня.
На следующий день планов было два: Ипатьевский монастырь и лён. Спустившись вниз до Сусанинской площади, радующей своим отреставрированным веерным архитектурным ансамблем конца XVIII века, я надеялась дойти до Волги и прогуляться по набережной до монастыря.
Но набережной не существует - вместо неё гаражи, склады и свалки. Поэтому к монастырю я пошла по улице, ясно дело, Островского. Город очень обветшал. От восторгов Сумарокова 1838 года: “мало таких приятных, веселых по наружности городов в России. Кострома — как щеголевато отделанная игрушка”, - остались намёки. В покосившихся резных наличниках, выпавших из ажурных кладок кирпичах. Ещё день был пасмурным. Серое небо, серая река - грустно выглядел город.
Ипатьевский монастырь - один из важнейших в России, особенно после воцарения династии Романовых. Он стоит на берегу реки Костромы - у самого её впадения в Волгу. Роскошно стоит. По поводу того, кто и когда его здесь поставил, версий множество - смотря кто что кому хотел доказать. Костромской род Годуновых доказывал своё высокое происхождение, называя родоначальником мурзу (князя) Чета, бежавшего из Золотой Орды и принявшего христианство. Именно он, как дописали они в летописях в XVI веке, и основал монастырь в 1330 году. А вот, что известно точно - это то, что Михаил Романов жил в Ипатьевском монастыре и именно тут его призвали на царство. Так родовая обитель Годуновых (кто будет слушать историков, говорящих о поздних приписках и мифических мурзах) становится колыбелью династии Романовых. Монастырь, конечно, процветал. После Романовых выяснилось, что религия - это опиум для народа - монастырь упразднили, в кельи поселили рабочих текстильных предприятий. Потом выяснилось, что вовсе и не опиум, и вот - все три президента России по очереди посещают царственный монастырь - в те самые периоды времени, когда работают президентами. Снова процветание.
Сама Кострома, кстати, основана Юрием Долгоруким в 1152 году. Тут, кстати, как-то особенно проникаешься справедливостью его прозвания. При этом лён здесь ткали ещё до князя Юрия. А когда началось промышленное производство, то костромская льняная мануфактура кормила всех русских художников, в том числе и Левитана. Именно на доходы от этой фабрики покупал картины купец Павел Третьяков. Вместе с братом Сергеем, их московским партнёром Владимиром Коншиным и местным бизнесменом экспертом Константином Кашиным они создают льняную мануфактуру в 1866 году. К концу века она становится одной из крупнейших в Европе, а в 2024 году объявляет о закрытии. Главными заказчиками в последние годы были ИКЕА и Zara Home. Их потерю компания не смогла пережить. Другое крупное костромское предприятие Льнообъединение имени И.Д. Зворыкина обанкротилось ещё в 2011 году. При этом, компания “Русский лён” в 2020 году открыла новый льняной завод в Смоленской области. То есть приключения “северного шёлка” в России вроде бы продолжаются. Только это уже совсем другое путешествие.
Ещё одним совсем маленьким, но невероятно красивым клиентом костромской льняной мануфактуры была KoToMa. Москвичка Ольга несколько лет назад приехала в Кострому и почувствовала себя дома. Ещё она влюбилась в лён и сделала из него сумку “КОТОМА” - в ней и “котомка”, только большая, и “Кострома” и японский минимализм, тоже любимый Ольгой. А сейчас главное произведение - это венцы. Каждый удивительно красив. Лазурные русалочьи, с золотыми колосьями, с жемчугами и лентами. В мастерскую на улице Симановского ведёт очень нахоженная лестница, настойчиво призывающая обратить на себя всё жизненное внимание при использовании. А дальше - маленькая сказка - цветов, орнаментов и улыбок. Ольга действительно влюблена - в своё дело, в лён, в Кострому, да во весь мир вокруг. И рада, что сейчас в городе вспыхивают очаги возрождения традиций и создания новой красоты. Как KoToMa. Как та же “Гроза”.
РОСТОВ
Ну гроза не гроза, а дождь лил всю вторую половину дня. Проводил меня до Ростова, мы даже вместе прогулялись до закрытого уже Кремля и свинцового озера Неро. На улицах города разного масштаба дорожные работы, так что я испачкалась и промокла. А в отеле, как будто зная, что так и будет, заранее призвали привезти с собой тапочки, так что внутренним помещениям я не нанесла урона.
Я, возможно, совсем неправа, и очень буду этому рада; я, возможно, плохо искала, но не смогла найти в Ростове ни одного интересного ресторана. Так что я обедала в отеле - костромским сыром. Сыр неплох, но я в этом вопросе предпочитаю голландский. Ужинала в отеле и в отеле же завтракала - кабачковыми оладушками. Ростов - из всех городов, которые я посетила, - показался мне самым обделённым реставрационным вниманием. Каким-то даже заброшенным.
Это один из древнейших городов на Руси. “Повесть временных лет” рассказывает о нём уже как о городе в 862 году, перечисляя владения призванного на княжение варяга Рюрика. То есть Русь только появилась, а Ростов уже был. Ещё ощущение, что он наименее туристический. Такое же ощущение было у хозяев отеля, где я жила, питалась и вообще провела всё некремлёвское время, когда они выбирали для него место. Своеобразная предпринимательская логика, скажете вы, но всё объясняется легко. Отель тут не планировался. Планировался тихий уединённый домик.
Светлана и Сергей, из пресловутой Москвы, поездили по окружающим городам, и туристически привлекательные Суздали и Плёсы им не подошли. Подошёл Ростов - спокойный, но исторически величественный. Тем более, что тут продавался купеческий дом XIX века семьи Галицких. Дом был как сам Ростов, сильно потрёпанный, но сохранивший прелесть старины. И сначала казалось, что не такой он и большой - 7 жилых комнат с мансардой, но когда выяснилось, что на третьем этаже (это второй стал третьим после поднятия дома и волшебного возникновения цокольного - там теперь как раз можно снять грязную обувь, ещё тут кухни, и всякие подсобные помещения) можно сделать еще 6, было решено превратить дом из семейного в гостевой - в отель.
Здание бережно реставрировали 11 лет. Вместо печей поставили ванные комнаты. отделав внешние стены оригинальными изразцами, снятыми как раз с разобранных печей. Привезли антикварную мебель, кружевное белье и даже самовар из Франции. Российский антиквариат - огромная редкость, тем более, что для домов XIX века французское убранство как раз и было характерно. Это настоящий дом - с гостиными, столовыми, верандами и комнатами для гостей. Это и здорово - ведь как интересно пожить в старинном доме, и нездорово - потому что шумоизоляция очень слабая. Я жила в комнате “Люпины” (а все комнаты, кстати, очень разные) рядом с лестницей с одной стороны и смежной комнатой, соединенной дверью, с другой. С обеих сторон все передвижения и разговоры были хорошо слышны - как дома. Хозяева в разных интервью рассказывают, что любят путешествовать и верят, что путешествие - это не только дневные приключения и открытия, но и ночная остановка, поэтому сами они останавливаются в красивых старинных поместьях (видимо, действие происходит в Европе). Но удобство ночного отдыха - то самое уединение, тишина, комфорт - тоже важнейшие составляющие путешествия - не только красота и аутентичность. Правда, все постояльцы вели себя максимально уважительно к окружающим: осторожные шаги, разговоры вполголоса. Так что этот нюанс в целом отдыху почти не мешал. O’27 Silvuple - Окружная улица, 27, милости просим.
Такой вот отель - не отель, но для Ростова это нормально, потому что тут даже Кремль - не Кремль. А митрополичий двор.
С IX по XVII века здесь действительно находился детинец - крепость, но за эти века она значительно обветшала. Когда митрополит Иона Сысоевич выбирал место для резиденции, здесь ему показалось неплохо. И действительно место хорошее. Митрополит был страстным ревнителем церковного благолепия, поэтому его заказ строителям был лаконичен и прост - рай. Райский сад, окруженный стенами с башнями, с зеркалом пруда в центре. Зримое благолепие поддерживала музыка - колокольный звон. Звонница сначала была трёхпролётной, но аккорд колоколов был сделан минорным, что не понравилось митрополиту. Новый мастер отливает ещё один колокол - гиганта в 2000 пудов с почти чистым звучанием “до” малой октавы, переведя общий аккорд в праздничный мажор. Митрополит в восторге - называет колокол в честь отца “Сысоем” и строит для него ещё один пролёт звонницы. Чуть позже управдом Бунша и вор Милославский сыграют здесь “Чижика-пыжика” и “Подмосковные вечера”. Все 15 колоколов сохранились - чудом. Сначала Пётр I хотел перелить их в пушки, но митрополия откупилась серебром. Потом советская власть ставила схожие цели, но директор музея как-то смог убедить комиссию в их научной ценности.
Иван Васильевич, менявший профессию в 1973 году, Ростовский кремль прославил. За 20 лет до съёмок по городу прошёл сильнейший смерч, повредивший многие архитектурные памятники кремля, и здесь проходили масштабные реставрационные работы. Как будто специально декорации для фильма подготовили. Каждый Новый год я думала - обязательно еду в Ростов, и вот - стою гляжусь в зеркало пруда с центре райского сада. Кстати, имейте ввиду, что галереи стен, по которым главные герои фильма убегают от охранников царя, закрыты с начала октября до конца апреля.
Кремль очень красив, величественен, с серыми и зелёными куполами церквей, с чёрными резными чешуйками куполов крепостных башен. Особенно с озера - на закате, судя по чужим фотографиям. Дождь и ветер помешали мне изучить этот вопрос. Оставив галереи стен непройденными и виды с озера неувиденными, я отправилась обедать в Переславль-Залесский.
ПЕРЕСЛАВЛЬ
Чтобы обеды были возможны, Юрий Долгорукий основал Переславль (он-то, правда, основывал Переяславль) в 1152 году. Основал не только ради обедов, но вообще как будущую столицу Северо-Востока Руси. Он стал третьим по размеру городом в стране - после Киева и Смоленска, и масштабы строительных работ на болотистой равнине у Плещеева озера по меркам XII века историки сравнивают со строительством Питера. Потом князья основывали себе новые столицы, а про Переславль забыли, и вот - заложенный в том же 1152 году Спасо-Преображенский собор смог достоять до самых наших времен почти в полной сохранности. Он звеняще лаконичен, строг, приземист - и прекрасен этим. Его сосед, Сретенский Новодевичий монастырь, не достоял. Но оставил две симпатичные церквушки: красные киноварные с зелёными куполами.
На весь Переславль, на Плещеево озеро красиво посмотреть со смотровых площадок Горицкого монастыря: с невысокой звонницы и с высокой колокольни. С колокольни можно полюбоваться и на XVIII-XIX века: тёплый персиковый Успенский собор и хрупкую церковь Всех Святых, парящую над поздними тяжеловесными пристройками - высота дарит ей гармонию и Плещеево озеро на фон.
На противоположной - северной окраине города - в Никитской слободе стоит белоснежный, но суровый Никитский монастырь - действующий, в отличие от Горицкого. Монастырь считается одним из древнейших на Руси. Документальных подтверждений этому нет, но в поздних летописях рассказывают, что он был основан в 1010 году, всего через 22 года после Крещения Руси, сыном Владимира Красное Солнышко Борисом.
В Никитскую слободу я приехала за виноградными улитками. Доехала по навигатору Яндекса до дома 11А по Никитской улице Никитской слободы - “агротуризм Улитка” писал навигатор, но ничего не нашла. По телефонам никто не отвечал. Уже вернувшись из путешествия и пытаясь разобраться, на Гугл-картах я нашла агроусадьбу “Улитка” по адресу Никитская улица, 11, но это оказалась другая Никитская улица - популярное тут название, что поделаешь. Есть повод вернуться, тем более, что и десертов кондитерского цеха Фредерика Андриё я не попробовала. Насколько я поняла, алгоритм такой: если колокольня на реконструкции, то есть все шансы получить ватрушку с малиновым вареньем, но, если колокольня доступна, но на лимонный тарт можно не надеяться. Сам цех я нашла - знатоки поставили мне точку на карте и объяснили, что искать нужно в глубине за комбикормом - так в точности и оказалось. Только на двери висела рукописная бумажка, сообщавшая о закрытии на ремонт. Кондитерская снова в строю с конца октября - теперь я подписана на её телеграм-канал и знаю всё. Адрес такой: "улица Свободы, 94, во дворе за Комбикормом".
Совсем без переславских гастрономических даров я не осталась - купила вяленую ряпушку в горячо рекомендованном всё теми же местными экспертами, что ставили кондитерскую метку на карте, “Рыбном Месте” всё той же Никитской слободы. К вечеру субботы рыбы почти совсем не оставалось, особенно горячего копчения. Но и вяленая ряпушка оказалось очень вкусной. Откуда была эта ряпушка, не знаю, но, учитывая, что там же я купила копчёного дальневосточного терпуга, может быть откуда угодно. Ряпушки из рода сигов, оказывается, бывают самые разные: беломорская - из Белого и Баренцева морей, сибирская - от Белого до самой Аляски, свои ряпушки есть и в Северной Америке. Европейская ряпушка - рыба пресноводная - живёт в озёрах России, Скандинавии, Шотландии, Германии. Переславская ряпушка - особая форма европейской, она живёт только в Плещеевом озере, но в отдельный специальный вид не выделяется. А вот статус у неё всегда был особый. Ряпушка из Плещеева озера украшала царские коронационные обеды, а сейчас внесена в Красную книгу - вылов запрещён, штраф за незаконную добычу - 4500 рублей за особь. И, похоже, именно переславская ряпушка была вообще первой рыбой, ради которой провели рыбоохранные мероприятия. В 1674 году царь Алексей Михайлович запретил её ловить на два года, а после разрешил только неводами с крупными ячейками, чтобы молодые рыбёшки росли. За незаконную добычу в те прекрасные времена карали смертной казнью.
И обед - обед удался. Ездила в Княжево к Борису Акимову - основателю LavkaLavka и идейному вдохновителю гастро-Териберки. Бориса не было, но была жена Ольга и сыновья. Они и кормили. Стоил обед 3700 рублей (с квасом и чаем - 4000) при шести переменах блюд: 1. молодой козий сыр шевр с запеченой тыквой и медовым маслом на хлебе; 2. мусс из свеклы с патиссонами; 3. брускетты с хамоном (3 года) и сыром (1,5 года); 4. консоме с разными овощами - кабачки, репа, морковь - на говяжьем бульоне; 5. свиная нога с тыквой; 6. тарталетка с облепихой. Всё вкусно, деликатно, фермерски. Овощи - с огорода, ягоды - с деревьев. Своих коз Ольга доит сама и сама же делает сыр. Хрюшки живут, по словам хозяйки, “счастливой жизнью без гармонов”, а хамон тут уже трехлетней выдержи. Домашний квас на черной смородине и мяте совершенно меня покорил, хотя обычно квас я не жалую. Несвой здесь хлеб - он от Александра Бахмута, который печёт его в русской печи, и разнообразный алкоголь, который не продают, но разливают в благодарность за поддержку проекта строения винокурни.
Княжево - это всего в 7 километрах от Никитского монастыря, но 5 из них по среднего качества грунтовой дороге, так что я на своём карте ехала минут 15-20. Как рассказывает Forbes, в деревне у родителей Бориса было 25 соток земли и дом. Семья Акимовых здесь живёт с 2020 пандемийного года, расширив площади до 20 гектаров, и развивает новый бизнес - ферму и ресторан. Планируется глэмпинг, винокурня и всякое разное. На заре карьеры журналист, Борис Акимов был один из первых, или вообще первым, кто придумал кормить людей фермерскими продуктами. Сначала он просто ездил по фермерам для улучшения качества собственного стола, потом начал возить продукты друзьям, а в 2009 году создал интернет-магазин LavkaLavka. С 2010 начали открываться реальные лавки, а в 2014 и ресторан на Петровке. Вроде всё шло хорошо. В 2015 Борис Акимов заинтересовался развитием Териберки - села в Мурманской области - и вместе с партнерами привлёк деньги на организацию фестиваля. А я, кстати, была к этому немного причастна - брала интервью у Владимира Чистякова, в то время шеф-повара ресторана LavkaLavka, о его участии в этом фестивале в Териберке для сайта LavkaLavka. Тада-ам! В 2017 году команда открывает ещё и фермерский рынок под Тулой, но этот проект сразу оказывается провальным. С фестивалем и Териберкской гастрономией вроде всё получилось, но не у самого Бориса и компании - задуманное производство мороженных ягод и грибов так и не открыли, несмотря на привлечённые инвестиции. Да ещё и сама LavkaLavka обанкротилась, не выдержав конкуренции с ВкусВиллом, пока отцы-основатели ездили по фестивалям. Борис Акимов вышел из проектов, поработал немного в “Азбуке Вкуса”, и уехал в Переславль. “Быстро загораюсь и быстро затухаю” - характеризует себя предприниматель. Ему нравится запускать проекты, но не управлять ими - объяснил он Forbes. Посмотрим, что будет с Княжево.
А я всё - возвращаюсь в Москву. Золотое кольцо - ужасно интересный гастрономический маршрут. Новые взрывные проекты и старые уютные традиции - всё на ваших тарелках. Пища для глаз, души и ума тоже на каждом шагу. Кстати, на выезде из Переславля в Москву и на всей дороге от Ростова до Переславля, грибники и ягодники продают свои находки: рыжики с груздями, клюквы с брусниками. Так что даже дороги тут очень гастрономичны. Счастливого пути и приятнейшего аппетита!
P.S. А огуречное варенье мне понравилось! 💚
И заходите на канал!