Эту драму мне захотелось посмотреть из-за Нуми Рапас (Noomi Rapace). И в итоге у меня только к ней и нет вопросов, она мне тут понравилась, технически сделала всё, что могла. Она может просто курить, не двигаясь, но быть при этом загадочной и уязвимой.
Сюжет драмы израильского режиссёра Юваля Адлера (Yuval Adler) “Тайны, которые мы храним” очень похож на “Смерть и девушку”. Сценарий писали сам Адлер и Райан Ковингтон (Ryan Covington), но в титрах нет ссылки на оригинальную “Смерть и девушка” Ариэля Дорфмана (Ariel Dorfman). Хотя все основные детали истории сохранены – жертва пыток, которая по памяти узнаёт своего мучителя и предпринимает попытку выбить из него признание, что он там был, он это сделал именно с ней, тогда она его простит и отпустит живым.
Кое-что в этом фильме изменено – некоторые детали и имена действующих лиц. В оригинальной истории действие разворачивается в латиноамериканской стране (скорее всего, в Чили), у пары не было детей, муж занимал высокий пост в правительстве – адвокат, и жили они уединённо, жена была жертвой военной хунты в 1977 году, незнакомец, которого привёл в дом муж главной героини был доктором. В версии Адлера семья проживает в США – обычная семья Ридов: Майя, Льюис и их сын Патрик, Льюис – владелец семейной клиники, Майя часто помогает ему в ней. В целом это дружная семья, которая прошла трудные времена из-за нервных срывов Майи, причиной которым были пытки в лагере во время Второй мировой войны, но сумевшая наладить свой быт.
До момента, пока Майя, будучи в парке с Патриком на пикнике не услышала очень знакомый свист. Это не метафора – один из отдыхающих в парке начал свистеть, подзывая свою собаку. Майя тут же напряглась – и годами достигаемый покой перестал существовать. Мыльные пузыри, которые старательно выдувал её сын Патрик, как раз и были метафорой – они призваны показать, как неустойчиво и хрупко было её спокойствие. Видимо, оно поддерживалось её мужем и сыном, их присутствие помогало ей держать подальше в сознании события пятнадцатилетней давности, но простой свист всё вернул. В незнакомце она узнала офицера СС, которого она винит в смерти своей младшей сестры, когда на них напали нацистские солдаты в концентрационном лагере в конце войны.
Майя зациклилась на этом моменте в парке, она выследила того, в ком узнала своего мучителя, она узнала, что у него есть семья (жена и трое детей) и что он работает на заводе. Наличие троих детей не поколебало её – она похитила мужчину, когда тот выходил с завода.
Дело вовсе не в том, что Юваль Адлер и Райан Ковингтон взяли идею Ариэля Дорфмана и по своему усмотрению переписали кое-что, а в том, что история жертвы пыток и жестокости войны превратилась в поверхностное повествование, которое не передаёт глубины и ужаса. Адлер подошёл к отображению терзаний Майи Рид как будто без интереса, потому что трудно ей поверить – в ней самой и вокруг неё ничего не выдаёт её прошлого. Обрывочные флэшбеки мало помогают что-то рассмотреть и понять. И фильм больше походит на эксплуатацию сложной темы, чем попытку рассказать об одной из жертв.
Роман Полански, который в 1994 году экранизировал пьесу Дорфмана, оформил трагедию героини максимально драматично, используя ограниченное пространство, минимальный гардероб, тусклое освещение, неоднозначный финал, который подчёркивает, что такие воспоминания не стираются.
Юваль Адлер и Райан Ковингтон написали крайне странный финал, который трудно назвать адекватным и достаточно обоснованным. В их истории есть намётка на интересное развитие – немцы из послевоенной Европы, сбегая за лучшей жизнью в США, придумывали себе новые имена и места рождения, буквально “переписывали биографию”, иначе бы их не пустили через границу. Мучитель Майи озвучивает эту мысль, объясняя некоторые подробности своей личной жизни. Вообще занятно – новая личность, словно бы стирающая военные грехи, новая жизнь, которая бы столкнулась с неизбежным. Но это только черновая мысль.
Если уж и смотреть историю, подобную этой, то в исполнении Полански, её хочется рассматривать в деталях, а в этой версии, к сожалению, не за что зацепиться глазу.