До революции обширное усадебное место в 1144 квадратных сажени на перекрестке нынешних улиц Шостаковича и Фрунзе (по четной стороне) возле тогдашней Театральной площади принадлежало потомственной почетной гражданке Александре Семеновне Аржановой-Шумовой – сестре Петра, Лаврентия и Татьяны Аржановых, вышедшей замуж за племянника купца Ивана Плешанова Дмитрия Шумова.
По данным окладных книг, к 1902-му году на усадьбе стоял двухэтажный каменный особняк по улице Саратовской, 146 и одноэтажный каменный флигель во дворе, а так же имелся традиционный набор хозпостроек в виде погребицы, каретника, кладовой и конюшни. Особнячок в пять окон по главному фасаду, решенный в стиле провинциального классицизма, выглядел достаточно скромно.
Широкие рустованные пилястры фланкировали углы и делили фасад на три части. В правой одноосевой части располагался оформленный в виде портала проем парадного входа. Прямоугольные оконные проемы в центральной и левой части в первом этаже декора практически не имели, во втором имели полуциркульную форму и обрамление в виде архивольтов. Венчал здание профилированный карниз, опирающийся на капители пилястр.
Дальнейшие планы купеческого семейства по использованию огромной и практически пустующей территории усадьбы остались неизвестны. После грянувшей революции братья Александры Шумовой уехали в Ташкент, сын Александр, поступив вольноопределяющимся в 5-й гусарский полк, вскоре оказался в рядах белых войск Восточного фронта, затем эмигрировал в Китай, позже в США.
Увидеть свой дом и свою мать ему было больше не суждено : решение остаться в Самаре оказалось для Александры Семеновны роковым - при возвращении советской власти после КОМУЧа ворвавшиеся красноармейцы застрелили ее на пороге собственного дома.
В муниципализированном особняке бывшей почетной гражданки разместили гостиницу облисполкома для командированных. В начале 1930-х, когда начала складываться композиция площади Чапаева – на тот момент центральной и «главной»в городе – Петр Щербачев в составе общего ансамбля запроектировал в незастроенном углу бывшей усадьбы так называемый жилой дом крайисполкома.
Яркий образец конструктивизма с закругленной угловой частью, подчеркнутой полукруглыми балконами, венчался башенкой и прекрасно гармонировал со ступенчатым силуэтом Дома Красной Армии, стоящего напротив. Выразительный облик и само объемно-пространственное решение напоминало знаменитый Дом Моссельпрома на углу Калашного и Нижнего Кисловского переулков
Образ формировался чередующимся ритмом выделенных цветом вертикальных междуоконных пилонов, продолженных на кровле парапетными столбиками. По-конструктивистски крупное и брутальное, здание имело деревянные перекрытия и печное отопление. Хотя дом строился для партийной элиты, планировка предусматривала коммунальное покомнатное проживание с общими кухнями и «удобствами». По воспоминаниям потомков первых жильцов, комнаты при заселении были полностью меблированы, но имущество оставалось «казенным» - на всех стульях, шкафах и этажерках стояли инвентарные номера.
Самым известным жильцом стал, конечно, Дмитрий Шостакович, во время эвакуации именно здесь дописавший знаменитую 7-ю (Ленинградскую) симфонию. Семье композитора создали отличные, по тем временам и обстоятельствам, условия, выделив две комнаты и отдельную кухню. Одну из комнат занимал рояль, на котором ночью спал двухлетний сын Максим, а днем композитор работал. Окна выходили во двор, так что самыми первыми слушателями стали обитатели дома.
Кстати, после отъезда Шостаковича обстановку его комнат долго сохраняли в неприкосновенности - следующих жильцов встретил его огромный рояль и столь же огромный фикус в кадке.
Звучала в этих стенах не только великая музыка . В середине октября 1941 г. гостем военного Куйбышева оказался болгарский коммунист Георгий Димитров. Генеральный секретарь Коминтерна так же жил и работал на Фрунзе, 146, руководя радиостанцией «Христо Ботев», ведущей пропагандистские радиопередачи на Болгарию. Именно работа радиоцентра позволила создать в 1942 г. Отечественный фронт Болгарии.
Кроме Дмитрия Шостаковича, в доме жил еще один известный композитор – Григорий Пономаренко. Переехав в Куйбышев в 1952-м в качестве ведущего баяниста только что созданного Петром Милославовым Волжского народного хора, Григорий Федорович вскоре стал заведующим музыкальной частью, и именно в Куйбышеве раскрылся его композиторское дарование. В 1961-м году вышел первый сборник, включавший «Ивушку зеленую», «Оренбургский пуховый платок», «Ой, снег-снежок» и «Нарьян-Мар»
Между тем в начале 1950-х на бывшей усадьбе Александры Шумовой произошла очередная метаморфоза – гостиницу облисполкома решили вернуть в жилой фонд и и перестроить. При реконструкции бывший купеческий особняк сохранился, но получил дополнительный пристрой, соединивший его с домом Новокрещеновой и вырос до четырех этажей. Облик исходного здания архитектор Мария Мошкова на редкость тактично воспроизвела в новых объемах, и это лишний раз подтверждает, что классика – вариант беспроигрышный.
Фасад прибавившего в монументальности здания так же членился широкими пилястрами, рустованными в уровне двух нижних этажей, спаренные полуциркульные окна второго этажа повторяли силуэт высокой проездной арки в центре. В пристроенной части подоконный пояс в уровне второго этажа декорировался квадратными филенками Надстроенные верхние этажи, отделенные широким профилированным карнизом, раскрепованным в уровне пилястр, выглядели более «легкими» за счет тонких и гладких междуоконных пилястр и оконных проемов, лишенных массивного декора нижней части.
В эксплуатацию дом сдали в 1954-м. Пристроенное крыло образовало уютный закрытый двор с красивейшими чугунными воротами и калиткой – не дожившими до наших дней – но внутри больше половины квартир составляли те же пятикомнатные коммуналки.
Контингент к этому времени был уже достаточно пестрым – интеллигенция «из бывших», артисты куйбышевских театров и занимавшее лучшие квартиры «начальство» разбавлялись маргинальными элементами в коммуналках, и из окон звучала не только музыка, но и звуки семейных скандалов и бьющейся посуды. Недалеко от крайнего, полностью «коммунального» 7-го подъезда группировались хозпостройки с сараями, кладовыми и самым настоящим курятником, обитатели которого – в трех шагах от обкома КПСС - по утрам выводили звонкие рулады
В 1974-м дом отправился на капитальный ремонт, в ходе которого провели перепланировку жилых площадей и лестничных клеток, убрали унылые коммунальные коридоры и нарезали изолированные квартиры.
Так же поменяли перекрытия и проложили новые трубы, в том числе газовые. Ложкой дегтя в полезных преобразованиях стала утрата угловой башенки в четыре окна, увенчанной балюстрадой и придававшей строгому зданию шарм и индивидуальность. Напоминанием о былом сейчас служат некоторые признаки прежних коммунальных кухонь с причудливыми хитросплетениями труб и сараи во дворе, по-прежнему хранящие всякие съедобные запасы и отжившую свое утварь.
Использованные в статье фото взяты из открытых источников в интернете.