Утро настало неожиданно. Рик так и не сомкнул глаз. Он изучал походные журналы старого Приключенца — Якена Свифта. Их, в прямом смысле, откопала Мардж под тыквенной грядкой, накануне Самхейна.
Железный Охотник Якен жил пару столетий назад.
Марджи говорила, он часто бывал на Тракте и даже захаживал в таверну.
Ведьмак, охотник за сокровищами, гениальный алхимик — всё это не вполне описывает личность Свифта. В первую очередь он был полукровкой, как и сам Рик. Незаконный сын горского ведуна и светлой жрицы Аэстаса.
Горячая кровь гор подарила ему тягу к приключениям и колоссальную выносливость, а Дар Света — способности к алхимии и колдовству.
Поговаривают, именно Якен отыскал утраченный замок Тангалара. Но не захотел делиться сокровищами с соратниками. Каждый раз, напиваясь вдрызг, он показывал волшебный перстень с голубым сапфиром — таких всего два-три в мире. За него он и погиб.
Тангаларский народ, навсегда отказавшийся от родины, когда-то жил оседло. Но однажды в Летние земли пришли люди — они жгли Светоносные рощи, разрушали Хрустальные крепости. Убивали высоких эльфов и крали их детей ради магии, что текла в их жилах.
Многие эльфийские народы смирились, уступая воле человека — кровожадного и на редкость плодовитого захватчика с Северных морей. Они склонили колено, подписали мирный пакт, ради собственных чад, что рождались крайне редко — всего-то раз в пару столетий. Не смотря на могущество и древность Альвийской цивилизации, благородные эльфы были кем угодно, только не воинами. Высшей целью их жизни было созидание — творчество, искусство врачевания, астрономия и предсказание будущего. Они отдали свои технологии, земли и сокровища ради Дара Жизни — бросили в глотку ненасытного человека, и тот успокоился.
Все признали победу людей, только не Тангаларцы. Они замуровали свой дивный город из драгоценных сапфиров и радужного хрусталя. Укутали его магическим покровом и совершили Великий Исход.
Постепенно, бездомные эльфы смешались с людьми, осели на Трактах — стали наёмниками, следопытами, искусными целителями. Поговаривают, что они отринули магию и взамен получили нечто большее — свободу и жизнь. Их дети рождались почти так же часто, как человеческие. А женщины были свободны самостоятельно выбирать мужей любых рас.
****
За окном крикнула сойка — Охотник невольно вздрогнул. Слишком будоражил его этот дневник. Сколько тайн он скрывает? Шифровки, анаграммы, заметки на полях, скурпулезные рисунки и алхимические формулы…
Рик перевернул страницу, и снова погрузился в чтение. На сей раз внимание привлек незатейливый стишок:
«На излёте Самайна
Воля духов во льду.
Громогласная тайна
У людей на виду.
Там, где тьма расплетает
Тонкострунную шаль,
Из земли прорастает
Колдовская вуаль.
Это детские прятки —
Сотня миль впереди.
Вдоль от тыквенной грядки
В город духов войди.
Только песни и пляски
Путь откроют на юг,
Запрягай же коляски
И отчаливай, друг...
Огнеликие кони
Заклубятся гурьбой.
Закружись и наполни
Пропасть духов собой.
Хороводная лента,
Заклокочет в груди.
На излёте момента
Молви друг, и войди»…
— Ну конечно, это магия! — Охотник хлопнул себя по лбу и закрыл дневник.
****
— Нам нужен Тангаларский Праздник Увядания. — Закричал Рик, едва не сбив Марджи с ног. — Там хороводы, тыквы, огонь… Все, что нужно для крепкого ритуала вызова духов! Я намерен побеседовать с Якеном, тётушка… Притом, срочно. Пока Луна ещё в силе, а Дикая Охота не покрошила к чертям половину постояльцев, нужно собрать их в саду, в полночь. Как ты это обставишь, решай сама. Но мы будем водить ритуальные хороводы, так и знай…
— Уверен, что поступаешь правильно? — Нахмурилась Мардж. — Эльфийская магия — непредсказуемая штука…
— Во мне достаточно тангаларской крови, — выпятил челюсть Рик. — А упрямый я в папочку.
И Охотник изложил трактирщице свой план, удовлетворённо хихикая, каждый раз, когда её и без того выразительные глаза округлялись до размеров блюдца.
****
Опытная Марджи обставила всё с умом. Выставила бесплатную выпивку. Приказала повару забить молодого бычка и запечь с дынями, в меду и хрустящих орехах. Повод имелся неотразимый — Самхейн — проводы тепла, поворотный момент года, когда принято собирать изобильные столы и делиться едой с ближним.
Сжигать Тыквяного духа вышли ровно в полночь. Пьяные и сытые Приключенцы кое-как сбились в нестройный хоровод. Только Эви недовольно поглядывала на мерзлые грядки.
В переспелых тыквенных головах зажгли «негасимые» свечи.
«Только воск, любовь и немного магии», — приговаривала Мардж, катая их вручную.
«А ещё белладонна, хмель, сонный мак и галюциногенные поганки, — вздыхала Эви. — Как же… знаем…»
Эви любила пошутить, хоть и весьма грубо. Но сегодня эльфийка хмурилась, как никогда, разглядывая всё великолепие скороспелого праздника.
— Хотите вызвать духа? — Напрямую выпалила она, нагло отпихнув ладошку Рика. — Вы вообще головой думаете или только еду туда пихаете?
Охотник схватил её за руку. Хоровод замкнулся и пошёл вдоль садика Мардж, под горку, поблескивая свечами и позвякивая шпорами. Нестройный хорал разносился вдоль леса, заставляя Рика вздрагивать на особенно эмоциональных моментах. Лысый Том сорвал голос, и теперь хрипел, как огр во время жгучей отрыжки. Эви побледнела, но руку не отпускала. Хрупкое тело била мелкая дрожь.
«От ветра», — успокоил себя Рик.
Тыквенный дух наблюдал за ритуалом с пригорка. Его тусклые, безжизненные глазницы вспыхнули, сноп мелких искорок ударил в ночь. Лысый Том отпрянул, и факел выпал из рук.
Рик ликовал. Всего один круг у таверны, и такой результат.
«Хоть что-то хорошее от матери передалось!»
Эльфийка не разделяла его радости. Их смелая, дерзкая Эви едва ли не плакала, вот это нонсенс!..
— Аэстас запретил некромантию! В любых формах… Это грех против природы. — Сошла на шёпот она.
— Да? — Удивился Рик. — Но ритуалы-то остались. Высшие Альвы их творят до сих пор. Не будь такой мнительной, подруга.
— Тангаларцы старше прочих народов. Их вера глубже Новоальвийского раскольничества… — Пискнула девушка. — Нам нельзя…
— Не думала, что ты религиозна, — пришла в замешательство Мардж.
Когда хоровод распался, компания подошла к Тыквенному духу. Тот парил в метре от шеста, но хмельные постояльцы ничего вокруг не замечали. Они смеялись, горланили «Маленькую тыковку» и обнимались, умножая тепло в преддверии сезона Диких Бурь.
****
Когда призрак покинул чучело, Марджи сразу его узнала. Пышные пшеничные усы, буйная, нечесанная грива цвета старого льна. Яркая зелень альвийских глаз и горский «орлиный клюв» на широком, морщинистом лице.
— Привет, Якен. Отличная ночка! — Усмехнулась трактирщица.
— Вы прочли мои дневники! — Громовой бас Свифта прозвучал резко, но в голосе сквозило облегчение.
— Помоги нам их расшифровать, мы тоже ищем затерянный город. — Почти взмолился Рик.
— Осталось минут пять, — занервничала Мардж. — Когда луна зайдет за тучу, связь миров оборвётся…
— Эльфийская некромантия — это всегда «жизнь за жизнь», — бесцветным голосом прошелестела Эви.
В прохладном лунном свете её медные волосы показались Рику необычайно тусклыми. Секунда, и она осела на стылую траву.
Рик едва успел подхватить эльфийку, чтобы та не разбила голову. Губы моментально стали серыми, ореховые глаза закатились, дыхание прервалось.
— Нет, нееееееееееет! Что я наделал? — Рик зарылся в душистые кудри и заорал так громко и горько, что даже Мардж содрогнулась.
— Вы будете записывать инструкции? — Невозмутимо спросил призрак. — Или я пошёл. Зябко тут у вас… Никогда не любил Самхейн.
— Доверься мне, — тяжелая рука Мардж упала на дрожащие плечи Рика. — Вытри нюни и пиши. Иначе, всё зря.
Превозмогая тошноту, Охотник глотал слезы, но скрипел пером по хрупкому, желтому пергаменту.
Несколько необычайно долгих минут, и луна зашла за тучу. Железный Якен вспыхнул ярким светом и растворился во мраке.
«Теперь уж навсегда». — Подумалось Рику. — Жизнь за жизнь», — обреченно прошептал он, и сжал холодную, узкую ладошку Эви.
— Не грусти, мой мальчик. Ты знаешь, как работает вампирская магия? — Прищурилась Мардж. — Я подарю ей «Горячий поцелуй». Вот увидишь, она вернётся… Не трать силы на пустые рыдания. Пока дух не отлетел далеко, его можно заманить обратно… Сейчас. — Трактирщица скрылась в подсобке и вернулась так быстро, что Рик и присесть не успел.
Она принесла жаровню, кувшин с эльфийской кровью, цветы белладонны, огненную настойку, куриные кости и принялась за ритуал.
— Кровная магия вся построена на переплетении жизни и смерти. Они взаимопереходны, мой друг. Это цикл. Неразрывное кольцо. А значит, мы не уходим далеко, когда умираем. Душа, пока она не отлетела, остается на Дороге. Смерть — это только её часть. — Марджи кинула в огонь щепотку белладонны, и отвар забурлил, зашелся искрами во мраке. — Сейчас… сейчас… — Приговаривала она.
Когда зелье дошло до готовности, трактирщица одним махом осушила потертый кубок. Узор из костей и рун засветился во тьме, и даже от Марджи полился неровный красный свет.
Она наклонилась над Эви, алые и серые губы слились, словно в поцелуе. Но Рик заметил, как трактирщица вдыхает воздух в безжизненное тело — короткими толчками, аккуратно, мелкими порциями.
Пара таких вдохов. Потом десяток. Снова отпила из чаши. Ничего.
— Попробуй. — Мардж протянула кубок Рику. — Недостает единственного ингредиента — любви…
— Но я… - Замялся Охотник.
— Оооо, не выдумывай, — закатила глаза Мардж. — Ты хочешь спасти свою тангаларку?
Рик сделал глоток, аккуратно навис над Эви и поцеловал её. По-настоящему, с жаром, вкладывая в свой выдох всю жизнь, всё желание и пыл.
Гортань обожгло — он, подобно дракону исторг настоящее пламя. На секунду огонь окутал и маленькую эльфийку, и сгорбленного Рика, и Мардж, и всю таверну с ее огородом, конюшней и постояльцами.
Хлопок. Эви открыла глаза и закашлялась. Она плевалась тьмой. Заходилась в хрипе, царапала горло, но была живой.
Когда агония прошла, она зло поглядела на товарища:
— Я убью тебя, Рик Безмозглый!!! Оторву тебе мужские причиндалы и повешу на ворота Хрустальной Крепости…
— Нужно ли это расценивать, как желание — отправиться с нами? — Прищурилась Мардж.
— Ты шутишь? Я умерла за этот чертов город. Там похоронены мои предки! Это мой гадский дом, будь он неладен! Единственный, данный мне по праву рождения… А ты, долбанный придурок, едва не лишил меня возможности — вновь его обрести…
— Ой ли… — Наморщила носик Мардж. — Если бы не он, ты так бы и скиталась по Тракту, бессмысленно прожигая молодость в поисках пристанища…
Эльфийка покраснела, и её прекрасный ротик исторг такие ругательства, что уши Охотника сразу свернулись в трубочку.
Когда поток брани иссяк, Рик прижал к себе дрожащую, но живую Эви, отнёс к пылающему очагу и напоил огненным ромом. Вопреки всему сказанному, они долго не размыкали объятий, пока девушка не уснула.