Леонид Зорин наряду с Вампиловым и Володиным создал точный портрет советской эпохи – портрет тонкий и по-прежнему притягательный для режиссёров, актёров и зрителей.
Зорин так говорил о своем творческом пути: «Как драматически сложились мои отношения с режиссерами, которых я искренне любил! Лобанов поставил одну мою пьесу, потерял из-за нее театр и умер. Товстоногов тоже поставил одну – она была ему запрещена, меж тем это был его лучший спектакль. Смерть Рубена Симонова я сильно приблизил. Смерть Завадского – тоже, он изнемог, сражаясь за «Царскую охоту». Эфрос и Ефремов меня ставили дважды, первому обе работы закрыли, второй их выпустил с адскими муками – и тот и другой в глубине души не любили того, что я пишу. Только с двумя мне посчастливилось – Борис Львов-Анохин и Владимир Андреев». (Л. Зорин «Зеленые тетради»)
В день векового юбилея мудрого человека, писателя, любимого драматурга Ермоловского, автора «Покровских ворот», «Варшавской мелодии» и ещё десятков пьес, киносценариев, прозаических текстов и стихов, мы расскажем о нем словами его большого друга – народного артиста СССР Владимира Андреева, человека, поставившего шесть спектаклей по его произведениям и сыгравшим шесть придуманных им героев:
«Так сложилось, что с именем Зорина, с Зориным – человеком, писателем, мыслителем, философом меня связывает очень многое. Я не знаю, хорошо это или плохо, но я многие мысли, размышления, выводы Леонида Генриховича по поводу жизни, по поводу взаимоотношений людей, по поводу всего – не просто разделяю, но и беру на вооружение. Ловлю себя на том, что иногда повторяю иные фразы из его произведений, которые для меня не просто слова, не просто некие приметы проявления разных характеров, а если не правила жизни, хотя иногда и правила, но те основы, на которых я до сих пор выстраиваю свое миросознание, мироощущение. Это не красное словцо, это действительно так. Можно сказать: а что же вы сами не способны миросозерцая быть самостоятельными в суждениях, выводах? Да нет, наверное, не так уж я не самостоятелен, но, тем не менее, так получилось, что по многим параметрам он мой учитель.
Разница в возрасте у нас невелика - шесть лет. Я обращался к нему всегда по имени-отчеству и никогда не позволял себе сказать: «Леня». Он же почти всегда ласково и вежливо звал меня «Володечка» и только изредка «Владимиром Алексеевичем», когда чем-то был встревожен или хотел предложить новое произведение. Причем не для постановки, он просил просто прочитать. А писал он, слава Богу, много, просто удивляешься внутренней энергии, таланту мысли этого человека.
В жизни все связано практически со всем - мой учитель Андрей Михайлович Лобанов в начале 50-х приметил, узнал, привел в театр тогда еще совсем молодого Зорина. И в Ермоловском театре появилась пьеса «Гости». Мне довелось в ней репетировать, а потом и сыграть, правда, очень коротко, потому что спектакль прошел всего два раза – первый раз на генеральной репетиции со зрителем, а после второго вечера был запрещен. Не снят, а резко запрещен. Играл я Сергея Кирпичева. До сих пор помню фразы, куски, монологи из своей роли… Много позже, вспоминая о том, как возник, как угас с чужой злой помощью этот спектакль, я поставил пьесу «Гости» уже в Малом театре, больше, наверное, просто памятуя о том драматическом событии начала 50-х.
Спасибо Зорину, что он нас не забыл. И меня он не забыл. И не только потому, что Леонид Генрихович присылал свои работы, и у меня была радость и сердечная возможность знакомиться с его удивительными прозаическими произведениями. В начале 90-х на сцене Ермоловского театра возник спектакль «Пропавший сюжет», за что Зорину не просто Спасибо, а низкий поклон. В предисловии к этой пьесе он написал, что это, может быть, его самая главная пьеса, а для меня Дорогин стал одной из самых главных актерских работ. Да, наверное, и режиссерских, несмотря на то, что спектакль довольно аскетичен по постановочным средствам. Пьеса и сегодня проявляет удивительную прозорливость зоринского ума и сердца.
А после «Пропавшего сюжета» был спектакль «Союз одиноких сердец», где мне снова довелось играть человека по фамилии Женихов, человека, который защищает право женщины быть матерью, быть любимой, быть Женщиной, быть человеком, созидающим добро семьи, человеком, берегущим очаг. И Зорин с такой ласковой печалью рассуждает о женщинах, которых сжигает гражданственный пафос и желание заняться политикой!.. А потом была комедия «Измена», и я до сих пор помню, как удивительно там играли Татьяна Щукина, Владимир Павлов, Владимир Зайцев, Ольга Матушкина, Николай Макеев и другие…
А потом появился «Перекресток», и мы с Элиной Быстрицкой, а потом с Таней Шмыгой сыграли много раз этот спектакль – он же «Варшавская мелодия-98» – и на московских подмостках, и в Новосибирске, и в Берлине, и в Кёльне, и в Вильнюсе, и в Иерусалиме, и в Пензе, и в Киеве… И это тоже одна из моих любимых ролей – человек, вчерашний солдат, который однажды был вынужден испугаться власти. Власти, которая отняла у него единственную настоящую любовь.
Работая над его произведением «Невидимки», которое, даже страшно сказать, посвящено мне, я вновь изучал и постигал материал пьесы, мысли и чувства ее автора. Я радуюсь, что жизнь снова свела меня с творчеством Зорина, а значит, я еще раз встречаюсь и с ним самим. И надеюсь, что мы чувствуем и понимаем его правильно, а нас понимают те, кто интересуется такого рода высокой литературой, и те, кому дорого имя Зорина и его творчество…»
К сожалению, в 2020 году не стало и Леонида Зорина, и Владимира Андреева. А мы сегодня продолжаем вспоминать спектакли и читать пьесы, романы, рассказы, повести, воспоминания, написанные Леонидом Генриховичем.