Моя дорогая жена даже в трезвом состоянии обладала взбалмошным характером. Лина не умела держать язык за зубами, пытаясь доказать свою правоту, с лёгкостью нарывалась на конфликт. А если она встречалась с подругами в их любимом баре, всё — пиши пропало.
Помню, даже один раз забирал их из полиции. Эти сумасшедшие заказали половину барной карты и решили не платить. Точнее, Люда думала, что заплатила, поэтому стала спорить с администратором. Слово за слово, и девчонки, дружной компанией, отправились на экскурсию в ближайшее отделение.
Поэтому мне пришлось отложить разговор с Борисом на несколько дней. Операция была несрочная и мы могли ещё недолго подождать… Правда, за это время друг пообещал посоветоваться с московскими коллегами — он хотел попытаться свести к нулю возможные осложнения.
Дорога до бара вместо двадцати минут заняла все сорок. На одном из оживлённых перекрёстков случилась большая авария, из-за которой мне пришлось задержаться.
Вроде бы что такое какие-то двадцать минут… Ничего сверхъестественного за это время сделать просто невозможно! Так, если только немного напакостничать… Но, зная способности этой банды, я не на шутку распереживался.
Подъехав к входу, я набрал номер Лины. Ждать в машине было слишком волнительно, поэтому я вышел на улицу.
— Ну и где твой принц?! — из бара, шатаясь, вышла Люда. — Что-то никого не видно…
— Как это, не видно, — после неё появилась Лина. — Звонил же…
— Может, хотел сказать, что не приедет? — последней показалась Маша. — Решил, что три весёлые девчонки ему не по зубам!
— Мои зубы и не такое выдерживали, — помахав пальцами, усмехнулся я. — Рад всех видеть…
Если мне, правда, было приятно снова встретиться с лучшими подругами Лины, то они, кажется, испытывали диаметральные чувства. По крайней мере, три хмурых взгляда, пытающиеся испепелить меня, мягко на это намекали…
— Что ты здесь делаешь?! — подойдя ближе, прошипела Лина. — Как узнал, что мы в этом баре?!
— В смысле? — недоумевающе ухмыльнулся я. — Ты же сама мне позвонила… Попросила приехать.
— Ну и простофиля же ты, колобок, — рассмеялась Люда. — Хотела новым ухажёром похвастаться, а позвала старого мужа, — примирительно подняв руки, она добавила: — Не в укор тебе, Филиппушка.
— «Новым ухажёром»? — мои брови сошлись на переносице. — Подожди, так ты Роме, что ли, звонила?
Осознание хлёсткой плетью прошлось по спине. Все мои надежды, ожидания были не больше, чем плодом глупого воображения — ошибкой, порождённой опьянением Лины.
— Ты серьёзно думал, что я решусь тебя просить отвезти нас домой? — удивлённо спросила она. — С чего бы, Филипп? Мы расстались. Всё. В здравом уме я бы никогда тебя не потревожила!
— Хорошо, — мне неожиданно стало чертовски больно. — Хочешь, я сам позвоню Широкову? Он, кстати, где-то недалеко здесь живёт… Посмотрим, как быстро примчится к тебе.
— А ты чем недоволен?! — с придыханием рассмеялась Лина. — Да, мне нравится Рома! Он красивый, умный, заботливый… Семью хочет, Филипп! Большую семью… Так почему же я не могу ждать его?
— А я не хочу, да? — скрестил руки на груди. — Молодец какая! За меня всё решила!
— Я, конечно, извиняюсь, — сзади послышался голос Люды. — Но, может, уже поедем домой? Маня засыпает… А мне Андрюша звонит. Беспокоится, мой хоро-о-оший.
Оказалось, пока мы препирались, девчонки успешно забаррикадировали машину. Мне принципиально не хотелось их никуда везти — настолько сильно меня обуяли злость и ревность. Но через несколько минут эмоции утихли, и я согласился на час стать для девушек таксистом.
Правда, это совершенно не устраивало Лину, которая продолжала показывать упёртый характер.
— Вершинина, нам долго тебя ждать? — опустив стекло, Люда высунулась на улицу. — Свой брак похоронила, мой следом пойдёт?
— Колобок, поехали уже! — из салона послышался пьяный стон Маши. — Я так спать хочу… Вот усну в подъезде, заболею и умру. Знай, виновата в этом будешь ты!
— Вы езжайте, — продолжала упираться Лина. — А я подожду такси… На худой конец, Роме позвоню.
Сначала я со стороны наблюдал за развернувшимся театром абсурда. Даже злость, бушующая в груди, отступила перед забавным выражением лица недовольной Лины. А потом мне надоело…
Подойдя к жене, я уверенно поднял её на руки и под оглушительные крики понёс в машину.
— Северов, что ты себе позволяешь?! — вопила Лина. — Отпусти меня сейчас же! Говорю, поставь меня на место!
Но я не слушал её. Открыв переднюю дверь, я посадил бунтарку на сиденье, после чего для безопасности умело пристегнул ремнём.
— Пожалуйста, будь хорошей девочкой, — прошептал на ухо я. — Попытаешься сбежать, расскажу Люде про её любимую норковую шубу.
— Ты не посмеешь, — прошипела Лина, смотря мне прямо в глаза.
— Проверим? — довольно усмехнулся я. — Люда, дорогая…
— Нет! — остановив руку в сантиметре от моих губ, произнесла Лина. — Давай просто молча поедем домой. Обещаю, я больше не буду брыкаться.
— Умница, — не сдержавшись, я неожиданно поцеловал нежную ладонь. — Теперь можем ехать.
***
/Виталина/
Ночной город.
Для кого-то он был шумным, полным веселья и алкоголя миром, для кого-то тихим, уютным домом, а для меня местом для размышлений. Яркие неоновые вывески, сменяющиеся глубокой темнотой, вынуждали задуматься о жизни.
Вот я сейчас, опьянённая градусами крепкого алкоголя, сидела в машине бывшего мужа и ждала, пока он доведёт до квартиры мою лучшую подругу.
С одной стороны, я была благодарна Филиппу — несмотря на наши разногласия, он по первому звонку приехал ко мне, даже узнав про Рому, не бросил нас около бара. Но с другой… Я была очень зла.
Этот мерзавец знал все мои секреты, выучил больные точки и умело в нужный момент давил на них. Подлец. Я бы ни за что не согласилась с ним ехать, если бы не страх перед Людой, шуба которой в студенческие годы случайно пострадала от моих рук.
Правда, волновало меня не только это. Ощущая внимание Филиппа, чувствуя его воскресшую заинтересованность мной, я, кажется, начала сомневаться.
Что, если у нас всё же был шанс наладить отношения? Может, он изменился, и теперь всё будет иначе? Глупому сердцу нравилось верить в призрачные мечты. Но трезвый рассудок твердил о другом…
Нам не суждено быть вместе. Да, скорее всего, вначале Филипп поставит меня на первое место, возможно, даже перестанет убиваться в центре. Но потом он не выдержит, и всё вернётся в прежнее русло. Упрёки, недопонимания и ссоры — в итоге мы расстанемся, а я впустую потрачу ещё несколько прекрасных лет жизни.
Думая об этом, я не сразу заметила, как в машину вернулся Филипп. Несмотря на позднее время, он не спешил заводить мотор и просто молча наблюдал за мной.
— Не смотри на меня так, — проворчала я, впившись взглядом в цветущий куст гортензии. — Скоро дырку прожжёшь.
— Не могу, — на выдохе произнёс Филипп. — Я слишком соскучился по тебе, Лина…
— Не начинай! — недовольно воскликнула я, не желая смотреть на него. — Лучше заводи мотор и вези домой… Я очень устала и хочу спать.
Северов ничего не ответил. Тяжело вздохнув, он ещё несколько секунд не сводил с меня глаз, но потом всё же повернул ключ в замке зажигания и не спеша выехал из двора.
Тишина. Оглушительная и томительная тишина воцарилась в салоне. Она нервировала меня, доводя и без того высокое напряжение до предела.
Пытаясь хоть как-то снизить градус давления, я потянулась к магнитоле и включила радио. Полившаяся из динамиков мелодия вызвала улыбку. Оказалось, Филипп до сих пор слушал нашу любимую частоту — именно она стояла первой в списке сохранённых.
— Привычки не меняются, правда? — словно прочитав мои мысли, усмехнулся Северов.
— Да, — сквозь зубы ответила я. — Мне казалось, твои музыкальные предпочтения изменились.
— Я не об этом, — тихо вздохнув, Филипп украдкой посмотрел на меня. — Машина моя, а хозяйничаешь в ней ты. Что тогда, что сейчас… — Разве это проблема?! — скрестив руки на груди, несдержанно спросила я. — Всяко лучше, чем слушать стук колёс…
— Не рычи, — мягко улыбнулся Филипп. — Я же не против. Просто вспомнил прежние, счастливые времена…
Странно признаваться, но первые годы нашего брака, действительно, были счастливыми. Мы проводили вместе много времени: часто гуляли, ходили по театрам, музеям, кино, зависали в кафе и постоянно мечтали. Мы планировали построить большой дом, нарожать детей и припеваючи жить до старости лет.
Но внезапно, всё изменилось.
«Что же случилось с нами, Филипп?», — про себя спросила я, взглядом проводясь по до боли знакомому лицу.
Когда Северов остановился рядом с нашим подъездом, стрелка часов уже перевалила за полночь. Несмотря на поздний час, я пыталась собраться с мыслями… Стоило поблагодарить Филиппа, уверить, что такое больше не повторится, и со спокойной душой попрощаться с ним. Но даже простое «спасибо» никаких не срывалось с моих уст.
— Проводить до квартиры? — заглушив мотор, тихо спросил Филипп. — Боюсь, Семён снова сидит в парадной. Не дай бог станет клянчить на выпивку — не отвяжешься.
— Не нужно, — на выдохе ответила я. — Дядя Сёма умер больше года назад…
— Как? — на лице бывшего мужа читалось неподдельное удивление. — Получается, ещё тогда, когда я здесь жил? Но почему ты не говорила?
— Не говорила, Филипп? — многозначительно подняв брови, усмехнулась я. — Издеваешься? Я умоляла вместе со мной сходить на похороны, просила, потому что боялась прощаться… Но ты, как всегда, был занят! А сейчас упрекаешь — «не говорила»!
Меня снова несло. Жгучий ком обиды, погребённый в самом дальнем уголке души, подпитывался злостью и пытался вырваться наружу. Ситуацию усугублял оставшийся алкоголь.
— Возможно, тогда я, правда, не мог… — попробовал отбиться Северов.
— Ты никогда не мог, Филипп, — продолжала нападать я. — Никогда! Мама умирала на моих руках, а ты… — на глазах заблестели горькие слёзы, — … не смог приехать. Хотя обещал быть рядом…
— Лина…
— И даже в последние минуты жизни, она ждала тебя! Хотела проститься, чтобы со спокойным сердцем уйти. Спрашивала, когда приедешь… — давно похороненная боль беспощадно душила. — Для неё ты был настоящим сыном! Но, к сожалению, мамой для тебя она так и не стала…
Это была ещё одна моя глубокая рана, не выстраданная скорбь, за которую я так и не смогла простить Филиппа. Северов предал меня, оставил одну в самым тяжёлый момент, заставил усомниться в искренности нашей чувств.
— Я виноват перед тобой, Лина… — попытавшись дотронуться до моей ладони, прошептал Филипп. — Виноват перед Ниной Васильевной! Если бы я только мог… Если бы только мог всё изменить.
— Пустое, Филипп, — закусив нижнюю губу, одёрнула руку я. — Уверена, она бы точно простила тебя… Обняла, поплакала на груди и простила! Но я так и не смогла, — натянуто улыбнулась. — Как бы сильно ни любила… Не смогла.
Эта тема всегда была для меня запретной. После похорон мамы я не позволяла себе плакать, старалась всю боль держать внутри. Так, казалось, я смогу быстрее отпустить, быстрее начну заново жить.
Но это было огромной ошибкой. Мне следовало кричать, вопить о терзающих чувствах, показать всю силу раздирающего отчаяния. Только не молчать…
Не сказав ни слова, Филипп открыл дверь и вышел на улицу. Я посчитала — он не хочет больше со мной говорить, догадывалась, как претили мои упрёки… Но Северов сумел меня удивить. Обойдя машину сзади, он открыл дверь и буквально сел передо мной на колени.
— Прости меня, милая, — сквозь тяжёлые слёзы шептал он. — Прости меня за всё… — Филипп обхватил мои ладони. — Я виноват, Лина! Так перед вами виноват… Что жизни не хватит искупить содеянное. Но если ты позволишь. Если дашь призрачный шанс… Я всё исправлю! Добьюсь того, что ты снова полюбишь меня… Больше никогда тебя не отпущу! — его мокрые губы целовали мои пальцы. — Я люблю тебя, милая… Очень сильно люблю.
Сидя напротив подъезда, мы, как последние идиоты, рыдали, оплакивая нашу прошлую жизнь. В ней многое было неправильным, поломанным — не только усилия Филиппа, но и мои привели к такому исходу.
Нам стоило больше разговаривать, признаваться друг другу в своей боли, после чего стараться отпускать её. Стоило забыть о гордости и научиться признавать ошибки. Не ради другого, а ради себя…
Потому что, накапливая груз обид и недомолвок в душе, мы медленно уничтожали не только нашу семью, но и себя самих.
***
Вдоволь наплакавшись, мы сидели на лавочке около подъезда и смотрели на звёздное небо. Наблюдая за бесчисленной россыпью светлячков, которые устроились на чёрном покрывале, я впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему свободной.
Недопонимания, обиды и гнев больше не тревожили моё сердце… А в опустошённой душе медленно зарождалось долгожданное спокойствие.
— Я часто навещаю Нину Васильевну на кладбище, — откинувшись на мокрую после дождя спинку, произнёс Филипп. — Приношу цветы, разговариваю с ней… Знаю, что не услышит, но всё равно каждый раз прошу прощения.
— Спасибо, что помнишь, — на выдохе ответила я. — Думаю, ей приятно видеть тебя…
— Я скучаю по ней, Лина, — в мужском голосе послышалась неподдельная грусть. — Скучаю по нашим деревенским посиделкам, вкусной перловой каше из печи и бесконечной любви, которую она мне подарила…
— Все говорили: чтобы свыкнуться с утратой, потребуется время, — горько усмехнулась я. — Но прошло больше двух лет, а мне не легче… Да, боль притупилась, но иногда от тёплых воспоминаний я готова выть.
— А что стало с её домом? — неожиданно спросил Филипп. — Я помню, ты хотела продавать его…
— Не смогла, — поджав губы, покачала головой. — В последний момент отказалась…
Небольшой ветхий домишко был не просто местом светлой памяти о маме — для меня он стал источником силы, успокоения и душевного равновесия. Фотографии, вещи, даже запах — каждый сантиметр был пропитан близким, самым родным человеком.
Разве я могла от этого отказаться?
— Разрешишь на следующих выходных съездить туда? — облокотившись на колени, Филипп с надеждой посмотрел на меня. — Хочу сходить на рыбалку, затопить баньку, наестся вкусных яблок, а ещё выспаться в беседке на свежем воздухе. Никогда так сладко не спал, как там…
— Если хочешь… — мягко улыбнулась я. — Только бы не забыть отдать ключи.
Если бы мне кто-то пару часов назад сказал, что мы с Филиппом будем спокойно сидеть на лавочке, любоваться звёздами и говорить о предстоящей поездке в деревню, я бы точно не поверила.
«Такое просто невозможно!», — я бы рассмеялась безумцу в лицо. Но, как оказалось, сейчас безумной была я. Даже несмотря на всю боль, на невыносимое разочарование от отношений с Филиппом, мне хотелось снова верить ему, решиться дать шанс…
Возможно, не возлюбленными — хорошими знакомыми, может, даже друзьями… Лишь бы больше не мучить себя терзающей обидой, лишь бы отпустить прошлое и начать заново жить.
— Насчёт того, что я сказал… — из размышлений меня вытянул тихий мужской голос. — Я не отступлю, Лина. День за днём буду вымаливать прощение, всеми силами постараюсь вернуть тебя.
Кажется, я сглазила — Филипп не мог просто находиться рядом. Он упорно пытался добиться от меня шанса на прощение.
— Для чего? — устало вздохнув, перевела взгляд на Северова. — Я на днях задумалась о том, что будет, если мы помиримся и снова станем вместе жить, — улыбнулась одним уголком губ. — Наверное, сначала будем очень счастливы. Ведомый влюблённостью, ты постараешься укутать меня чувствами как тёплым одеялом. Я же так быстро согреюсь, что в мгновение забуду старые обиды и отдам всю себя тебе… — из глаз скатилась одинокая слеза. — Но потом чувства остынут. Ты устанешь: и я, и наш дом, семья — всё станет претить. В итоге, стараясь абстрагироваться от проблем, ты превратишься в заядлого трудоголика. Начнёшь пропадать в центре, забывать про праздники — вновь отдалишься. И мы расстанемся, Филипп! Мне снова будет очень больно… Потребуется слишком много времени, чтобы собрать себя по осколкам. Так зачем тревожить забытые, если заранее знаешь исход отношений?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ольховская Вероника