Продолжение повести "Тревожный звон песчинок"
Весь мир, казалось, превратился в какую-то немую движущуюся картину. Вот по улице шел горшечник, толкая перед собой тележку, груженную глиняной утварью. Вот толстый лавочник стоял у прилавка и беседовал с каким-то полунищим стариком. Вот попались навстречу две молоденькие особы, закрывающие лица платками. Они как-то по-особому поглядели на Муниса, явно выражая ему соболезнования, отчего на душе стало еще противнее и тревожнее.
Он пришпорил коня. Помчался по узкой улочке, разгоняя прохожих, вдруг ставших ему ненавистными. Они все жили своей повседневной жизнью и не испытывали того горя, которое обрушилось на плечи юного принца. Горя, которое он еще не успел полностью осознать. Ему была противна мысль, что отца уже больше нет, что Мунис уже не встретит его на пороге родного дома, а отец не посмеется над его неумелыми попытками заарканить антилопу, не похлопает по плечу и не обнимет в минуты неудач.
В воротах пешие стражники молчаливо отдали честь. Их лица выражали ту же печаль, что и те повстречавшиеся девушки, и те прохожие, попадавшиеся на глаза. Мунис проследовал мимо. Подъехав к крыльцу, он спрыгнул с коня и вбежал по широким многочисленным ступеням. Двое воинов почтительно открыли перед ним резные створки дверей, высотою в два человеческих роста.
Мунис ступил в сумрачный холл, дыхнувший на него пронизывающей прохладой. Отстукивая каблуками по каменному полу, он быстро зашагал по широкому коридору, ведущему в тронный зал.
Когда он уже подходил, дверь приоткрылась, и появился Амуд, визирь отца. На нем был черный балахон, свисающий до самых пят. Завидев Муниса, визирь сделал скорбное лицо и покачал головой.
– Ваше высочество, как и все жители Хадаада, я опечален случившимся. Примите мои искренние соболезнования.
– Отец там? – Мунис стрельнул глазами в оставленную в дверях щель.
– Да, ваше высочество. Я сожалею, что не сумел уберечь его от несчастья.
Мунис, не удостоив ответом визиря, шагнул к двери и, дернув ее на себя, вошел в полутемный зал.
Высокие узкие окна были завешаны черными шторами. Плотная ткань почти не пропускала уличный свет, отчего в помещении стоял густой сумрак. Но все же глаза Муниса быстро привыкли к темноте, и он смог разглядеть рядом с троном высокий стол, на котором лежал… Отец. То, что это именно он, Мунис догадался. Знакомый походный плащ укрывал тело. Бледное лицо с заостренным носом, неестественно торчащим. Всклокоченная борода.
Рядом возвышалась фигура верховного жреца Сида. Его выдавал высокий богато украшенный головной убор, венчающий седую голову святейшего. Сид стоял неподвижно. Его губы чуть заметно шевелились, издавая шелестящий непонятный шепот.
С другой стороны стола сидела мать. Ее Мунис тоже узнал, несмотря на спрятанное под накидкой лицо. Он видел, как вздрагивали ее плечи, а она, вся ссутулившись, склонилась над телом.
Еще в зале стоял неприятный запах, от которого Муниса почти сразу начало подташнивать. Но он сумел подавить позывы и приблизился к телу отца. Смотреть на него было страшно. Поэтому Мунис отвел взгляд, уперев его в каменный мозаичный пол. Понимание того, что отец уже не встанет, и его тело безжизненно, так надавило вдруг, что Муниса начали душить подкатывающие к горлу рыдания. Он не выдержал и завыл. У самого стола он опустился на колени и, взявшись руками за его край, он дал волю своим чувствам.
Слезы стекали по щекам, теплые и соленые. Они заволокли глаза, и Мунис ничего не видел перед собой. Грудь и плечи вздрагивали, лишая его сил, и он все ниже опускался к полу, пока совсем не упал и не ощутил лицом холод камня.
Вдруг Мунис почувствовал, как его плечи кто-то крепко стиснул, приподнял. Мунис не стал сопротивляться. Он не видел, чьи руки его держат, но он ощущал их крепость и силу. Его повели куда-то, и он послушно переставлял ноги.
Хлопнула дверь. Лицо обдало свежим воздухом. Мунис заморгал, пытаясь освободить глаза от слез. Повернул голову к спутнику, продолжавшему держать его за плечи.
– Соболезную, Мун, – произнес знакомый голос, принадлежащий дяде Ховеди, брату матери. – Тебе стало плохо, и я подумал, что тебе лучше выйти.
– Спасибо, дядя. Еще немного, и я бы задохнулся от собственных слез. Мне так стыдно за свое малодушие.
– Это естественно, дорогой мой. Потерять отца – тяжелое испытание.
– Дядя, вы знаете, как это произошло?
– Пока нет. Но хочу узнать.
– Я тоже хочу.
– Говорят, Амуд во время нападения был рядом с твоим отцом. Предлагаю расспросить его.
С этими словами Ховеди сделал приглашающий жест, предлагая Мунису идти первым, и они направились к покоям визиря.
Продолжение следует...
Если вы не хотите ждать выхода следующего поста, а желаете уже сейчас продолжить чтение, переходите по ссылке на страницу книги "Тревожный звон песчинок".
Авторы: Владимир Кривонос, Дмитрий Грачев
#фэнтези #детектив #арабский_мир #арабское_фэнтези #почитать