Первая почтовая станция, в которой можно было отдохнуть и сменить лошадей по пути из Москвы в Петербург, располагалась в месте с чудесным названием «Черная грязь». Там в округе вообще было много таких, весьма занятных названий, данных усталыми путниками, борющимися с российскими дорогами.
Заведение открыли в конце XVIII века, а с 1851 года, когда официально запустили «чугунку» от Петербурга до Москвы, почтовые станции тихо хирели. Где-то они исчезли совсем, а в Черной Грязи здание сохранилось во вполне приличном виде до нынешнего времени. То ли потому что эта станция связана со многими историческими личностими, принесшими славу государству Российскому, то ли (и скорее всего) потому что здание вовремя передали под другие, весьма полезные задачи - земскую больницу.
Конечно, результатом этого стали неизбежные перестройки. Поэтому сейчас здание находится не совсем в том виде, каким оно было, когда Пушкин затеял тут писать свой ответ на радищевское «Путешествие из Петербурга в Москву», решив ответить своим «Путешествием из Москвы в Петербург». Ведь во времена Александра Сергеевича там было примерно так:
"…На первом этаже находилась комната, где регистрировались проезжающие, принималась и отпускалась корреспонденция. Здесь же на лавках и полу спали ямщики, почтальоны, слуги путешественников. "Чистая" публика ночевала в комнатах второго этажа, который обычно строили деревянным. Часть помещений наверху занимал станционный смотритель со своей семьей... "
Вот в таком месте Пушкин решил написать ответ на радищевское "Путешествие". Видно, зацепило его:
"…В Черной Грязи, пока переменяли лошадь, я начал книгу с последней главы и таким образом заставил Радищева путешествовать со мной из Москвы в обратном направлении..."
Свое "Путешествие" Пушкин не закончил. При этом, читая то, что он успел подготовить, приходишь к выводу, что Александр Сергеевич книгой Радищева был откровенно недоволен. Видимо, Пушкин считал, что тот все преувеличил, а на самом дел подати и тягло не такие уж большие и вообще крестьяне ими довольны, тем более, что каждую субботу ходят в баню. То, что бани были далеко не всегда и не везде, имелось достаточно мест, где продолжали мыться в печах даже после революции, Александр Сергеевич предпочел не замечать.
При этом нельзя не отметить, что пушкинское «Путешествие» осталось недописанным то ли потому что даже так, как он написал свой ответ Радищеву, все равно получалось слишком либеральной по мнению главного цензора империи. То ли потому что Николаю Павловичу в принципе было неугодно, чтобы хоть где-то, хоть как то всплывало упоминание отчаянного выступления Радищева.
Поэтому до конца «Путешествие из Москвы в Петербург» так и не было дописано. А станция, где все это затевалось, стоит и сейчас.
На века строили. Тем более с ремонтом.