Всем нашим ветеранам! Всем пережившим ту страшную войну и страшные послевоенные годы. Всем тем, кто шипит "не надо было начинать...". Надо! Чтобы не повторилось больше! Враг будет разбит! Победа будет за нами! Ну, а я, как обычно вытащил самый сложный билет... После операции меня на месяц кладут в гипс. В больнице лежать дорого. Но, есть добрые люди. Меня забирает медсестра к себе. У нее муж лежачий, сказала, что за одним смотреть, что за двумя. Безумно благодарен ей. Но, не все бесплатно, конечно. С перевозкой надо 18000 рублей. Ребята , кому не тяжело, помогите по возможности, сам не наберу. Людмиле отдельное спасибо! Сбербанк 2202 2056 2765 9854 Анатолий Геннадьевич. Искренне ваш Старик Похабыч Я трезвым никогда его не видел, С утра он выходил на кухню пьян, Сосед наш одноногий - дядя Витя И что-то пел тихонько под баян. И тетя Рая, что про всех всё знает, И в коммуналке всем ведёт учёт, Ворчала: «Вот с утра опять бухает! Когда ж ты сдохнешь, одноногий чёрт?» А дядя Витя ей не отв
Всем нашим ветеранам! Всем пережившим ту страшную войну и страшные послевоенные годы. Всем тем, кто шипит "не надо было начинать...". Надо! Чтобы не повторилось больше! Враг будет разбит! Победа будет за нами!
Ну, а я, как обычно вытащил самый сложный билет... После операции меня на месяц кладут в гипс. В больнице лежать дорого. Но, есть добрые люди. Меня забирает медсестра к себе. У нее муж лежачий, сказала, что за одним смотреть, что за двумя. Безумно благодарен ей. Но, не все бесплатно, конечно. С перевозкой надо 18000 рублей. Ребята , кому не тяжело, помогите по возможности, сам не наберу. Людмиле отдельное спасибо! Сбербанк 2202 2056 2765 9854 Анатолий Геннадьевич. Искренне ваш Старик Похабыч
Я трезвым никогда его не видел,
С утра он выходил на кухню пьян,
Сосед наш одноногий - дядя Витя
И что-то пел тихонько под баян.
И тетя Рая, что про всех всё знает,
И в коммуналке всем ведёт учёт,
Ворчала: «Вот с утра опять бухает!
Когда ж ты сдохнешь, одноногий чёрт?»
А дядя Витя ей не отвечая,
В гранёный, до краев плескал стакан,
Души во внучке Раи он не чаял,
Всегда конфетку прятал в свой карман!
Девчонке года три и кудри вьются,
Ей улыбаться ангелы должны,
Да, только папа с мамой не вернутся,
Как говорится – эхо той войны...
Сапёры были папа с мамой Гали,
Опасности делили на двоих,
Но, что-то где-то там не рассчитали,
Перехитрил фугас немецкий их....
И плакала ночами баба Рая,
Одной малышку тяжко поднимать,
А мы всем сердцем это понимая,
Старались все Галчонка поддержать!
А дядя Витя, хоть и плохо видел,
За кудри ее Солнышком прозвал
И если б кто-то Солнышко обидел,
Своей одной ногою затоптал!
Мы про него совсем почти не знали,
А на вопросы он не отвечал
И за спиною про ворА шептали,
Он даже, если слышал, то молчал...
Я в темноте с работы возвращался,
Свернул я к дому, бросило вдруг в жар!
Наш переулок ярко освещался
И понял я – беда! В домУ пожар!
Я подбежал, а стены уж пылали!
И тетя Рая ничего не видя,
Стонала, как волчица, что там Галя
И старый одноногий дядя Витя!
В том пламени надежды испарились,
Всё кончено... Туши иль не туши...
И люди потихонечку молились,
Чтоб прИнял Бог невинных две души...
И тут меня как будто бы позвали,
И я вокруг пожарища бегу !
И ноги мои ватные вдруг стали -
Там Солнышко и Витя на снегу!
И я стоял колено преклоненно,
Мужские слёзы капали из глаз!
В мундире дядя Витя был военном,
А на груди такой иконостас!
Пути на оступленье не имея,
Мундир схватил и Солнышко нашел,
К окну скакал, ноги он не жалея,
Спиной вперёд в окно он то вошёл!
Всё сделал, как в разведке обучали,
Сгруппировался, девочку прижал...
Держал ее и черти б не отняли,
Да только возраст свой не рассчитал...
Всем домом дядю Витю провожали...
Военных было! Мама дорогая!
Пять залпов дали, перезаряжая...
А громче всех ревела ... тетя Рая...
