Случилась эта история, как водится, в начале осени. Дачу старую с огородом у речки свекровь, Ольга Степановна, ещё от родителей наследовала. Давно тут за всем хозяйством смотрела: и на грядках порядок держала, и кусты роз под окнами бережно растила, а уж за малиной, вишней и яблонями — вообще как за детьми. Но годы шли, возраст, как говорится, своё берёт. Вот и стали они с дочкой Светой подумывать, что дом этот тоже кому-то надо в наследство передать. Внучке, что ли, или Свете.
У невестки, Натальи, слух тонкий, а интерес живой. Наташа, жена Славика, сына Ольги Степановны, дача тоже приглянулась. Они с мужем часто приезжали на выходные — то покопаться в огороде, то заготовок наделать. Даже беседку возле дома покрасили, мебель переставили — вроде бы вкладывались, как говорится. И вот в один прекрасный вечер, за ужином, когда вся семья собралась за длинным столом в саду, невестка вдруг как спросит с нажимом:
— Ольга Степановна, мы с мужем четыре года сюда вкладываемся, а теперь вы хотите своей дочери дачу подарить?
Сказала громко, так что вишни над головой вздрогнули. Света смутилась, Славик будто в раковину ушёл, а Ольга Степановна, что сидела напротив, лишь слегка подняла брови.
— А я и не говорила ещё никому, — тихо ответила она, отложив ложку на стол. — Но раз тебе интересно, Наташа, так я расскажу.
Невестка и сама не ожидала, что у свекрови на это какой-то ответ заготовлен, но виду не показала и как ни в чём не бывало кивнула, мол, продолжайте.
— Дача-то эта, правда, мне от родителей досталась, — продолжала Ольга Степановна, задумчиво глядя на свой сад. — И я, конечно, рада, что вы с Славиком сюда приезжаете, помогаете. Но если подумать, кто ей на самом деле нужен, так это, пожалуй, не вы…
Наталья вся похолодела, да и Славик напрягся. Никто так и не понял, что значит «нужен», но у всех мысли сразу разошлись по углам, как тараканы от света.
— А кому же? — не выдержала невестка.
— А тому, кто тут домом дышит, землю чувствует и уважение к ней имеет. Кто не только для выгоды старается, а по-настоящему… душу вкладывает, — спокойно ответила Ольга Степановна. — Вот моя Света, она с самого детства тут бегала босиком, каждый уголок знает. Или вот внучка наша, Лизонька, малину собирает — а видели бы вы, с каким уважением к каждому кустику.
Света, сидевшая рядом, молча смотрела куда-то в сторону, будто не хотела участвовать в этом разговоре, но её взгляд выдавал, что услышанное взволновало. Наталья сидела как на иголках, и не то чтобы она этой Лизоньке и в правду завидовала, но чувствовала, что надо что-то сказать, а что — не знала.
— Так ведь мы… с мужем тоже стараемся… — немного тише продолжила Наташа, уже не так уверенно, как сначала. — Строили беседку, скамейки красили… Работали ведь тут…
Ольга Степановна сдержанно улыбнулась, глядя Наталье прямо в глаза, и тихо добавила:
— А вы, Наташенька, всего тут четыре года. Приезжаете на пару дней, и всё. А дом — он ведь чувствует, кто на него внимание по-настоящему тратит, кто землю любит. Неужели тебе не понятно?
В это время Славик, молча слушавший спор двух женщин, вдруг встал из-за стола, положил руки на плечи жены и спокойно сказал:
— Мам, да уж как не понять… Я, когда в этой беседке сидел, тоже всё вспоминал, как ты нас с сестрой сюда возила в детстве. Понимаю, что тут каждое дерево от твоей руки, и как бы Наташка с меня ни требовала, ничего тут, кроме тебя и Светы, не имеет права на решение.
Наступила тишина. Сидели они в тишине. Наталья вырвала взгляд из-под руки мужа, так словно пыталась защититься от чего-то невидимого, что между строк говорил ей Славик.
Тут в разговор снова включилась Ольга Степановна:
— Наташенька, вот не пойми ты меня неправильно. Я только рада, что вы сюда приезжаете, что вместе работаете, что всем нашим радуетесь. Оно, может, и правильно было бы — вам с мужем дом оставить. Но знаешь, не всем оно так легко даётся — взять и чужую душу принять.
— Как это понять? — Наташа с вызовом сжала губы. — Я ведь свою, родную, вкладывала! Славка как начал тут копаться, так я с ним, да и дети тут! Это чем, скажите, хуже?
Ольга Степановна улыбнулась, будто видела, что на Наталью надвигается что-то важное и большое, а она никак этого не понимает.
— Пойми, Наташа, не всё дело в усилиях и вложениях… Дом не всегда принимает тех, кто вроде бы больше «заслужил». А он словно видит, кто с ним сжился… А ты не хотела бы всё своё на себя оставить, для чего своей земли не найти?
Наталья замерла, не знала, что сказать. Она смотрела на мужа, как бы ища в нём подтверждение, но в ответ видела лишь спокойную задумчивость. Славик как будто понимал, о чём мать говорит, как будто видел её взглядом, где каждое дерево, каждая щербинка на доске имели свои места. Да, Наташа работала тут, да и беседку с мужем строила… Но вот только делала ли она это для дома, для семьи, или чтобы поставить ещё одну галочку в своих достижениях, теперь и не поймёшь. А дом — он всё видит и всё чувствует, как-то улавливает, что ли, насколько ты по-настоящему с ним слился.
Тут Света, что всё это время молчала, подняла глаза и тихо, будто стесняясь, спросила:
— Мам, а правда, что ты сама тогда от дома уходила и всё вернуться хотела? Говорила, что никак его не отпустишь.
Ольга Степановна кивнула, взглядом по кругу обвела родной сад, и, будто со светлой печалью, сказала:
— Верно говоришь, дочка. Дом — он как корни. Кто корни у себя находит, тот их уже не бросит.
Эти слова Наталье будто ударом по сознанию дали. Ей бы рвануть отсюда с мужем в квартиру, с головой погрузиться в городскую суету и забыть всё это. Но всё как-то не срослось. Сидела она под звёздным небом, вокруг — родные, но какие-то чужие лица, дом, сад, вишни, и чувствовала, как будто дом вздохнул, освободился от её наигранного внимания. Всё вдруг стало на свои места, как если бы сама природа расставила всё по своим законам.
Прошло несколько месяцев, и Наталья всё же призналась мужу, что дачу эту, как бы она ни любила, готова оставить в покое. Славик же только улыбнулся — и будто старой тайной с нею поделился:
— Знаешь, может, оно и к лучшему. Мама мне недавно сказала, что для нас с тобой другая дача — у самой земли в руках. Другая — которая по-настоящему твоя, Наташа, а не за которую держишься ради… галочки.
Так они и разошлись: один дом корнями, другой — ради себя.
Вот уж какая правда, так это что ни один дом не станет твоим, если ты сам не станешь для него "своим". И кто не поймёт, что каждому — своё, тот и по жизни будет мечтаться, как у чужого окна.
Прошло несколько месяцев, и Наталья всё так же с тревогой смотрела на дачу, понимая, что в ней уже не чувствует себя хозяином. Каждое возвращение сюда стало напоминать о том разговоре, который вертелся в её голове, как осенний ветер вокруг ветвей деревьев. Ольга Степановна с каждым разом становилась всё более настойчивой в своих намёках. Не могла она смириться с тем, что Наталья не воспринимает дачу как родное место.
Однажды, во время очередной семейной встречи, когда солнце уже садилось за горизонтом, Наталья не выдержала и снова задала тот же вопрос:
— Ольга Степановна, вы правда хотите оставить дачу только Свете? Мы же столько вложились! — в голосе её зазвучала горечь.
Ольга Степановна, не подавая вида, что обиделась, снова тихо произнесла:
— Я не говорила, что только Свете. Просто хочу, чтобы дом остался у того, кто его по-настоящему любит.
Наталья покачала головой, её лицо скривилось от недоумения:
— Но ведь мы тоже его любим! Мы работали здесь, помогали с хозяйством!
Славик, сидевший рядом, снова попытался взять на себя роль миротворца:
— Мам, давай не будем в этом углубляться. Мы здесь все вместе, важно то, что семья.
Но Ольга Степановна лишь усмехнулась:
— Семья, Славик, это не только совместные ужины и беседки. Это ещё и понимание того, как ты относишься к тому, что у нас есть.
Наталья, уставшая от противоречий, резко вставила:
— Значит, по вашим критериям, я не в семье? Я не имею права на эту дачу, просто потому что не родилась здесь?
Словно в ответ на её слова ветер резко поднялся, и над головой зашумели деревья. Ольга Степановна не ответила, просто отвела взгляд в сторону, будто искала в саду что-то невидимое. Славик снова замялся, не зная, как сгладить острые углы.
— Я не понимаю, почему это так важно. Мы же семья, — наконец, произнес он, но в голосе его слышалась усталость.
Тишина повисла в воздухе, как тень на закате. Каждый в этот момент думал о своём. Наталья не могла отпустить чувство, что свекровь всё ещё не доверяет ей, что её старания остаются незамеченными, и что не важно, сколько вложений и усилий было в это время. Внутри неё зрела неприязнь, и с каждым словом она всё больше чувствовала себя чужой.
С тех пор у Натальи возникло ощущение, что за каждой улыбкой и каждым совместным моментом стоит скрытая вражда. Она не могла избавиться от этой мысли, что, несмотря на все их усилия, за пределами этого уютного уголка их отношения начали трещать по швам. Каждый раз, приезжая на дачу, она думала, что это не место, где она могла бы быть счастливой, а только арена для противостояния, где все словно играли в свои роли, но в конечном итоге ни один не был в восторге от этого спектакля.
Как ни старайся, не могла она заставить себя чувствовать частью этого дома, и когда приходила пора уезжать, внутри неё оставался лишь холодный осадок недовольства и обиды. А дача, словно живая, в ответ на её эмоции лишь вздыхала, как бы тихо напоминая, что не каждый может быть истинным хозяином.
Таким образом, конфликт не решился. Он лишь продолжал разрастаться, как бурьян на запущенной грядке, а с ним — недопонимание и скрытая зависть, которые, как осенние листья, падали с деревьев, но не исчезали из их жизней. Каждый раз, когда семья собиралась на даче, в воздухе витало напряжение, и разговоры становились осторожными, будто все понимали: дача уже никогда не станет тем же уютным местом, каким была раньше.
Не забывайте подписаться на канал, поставить лайк и написать свое мнение в комментариях. Будет еще много интересных баек!