Метисы обычно, очень красивые люди. Им слишком много перепадает. Две крови разных наций сливаются, обогащаясь, все обновляется! Не буду перечислять, что мне досталось от мамы-татарки и папы – русского, скажу только, что все, что досталось – в улучшенном варианте. Лицо круглое, как полная луна, с нежным овалом, ротик сердечком цвета спелой вишни, глаза – тоже вишня в шоколаде. Плюс – ямочки на щеках и горделиво вздернутый носик.
Всего мне досталось в избытке, в том числе и мыслительных способностей. В школе четверку за оценку я не считала – только пять! Ходила не в какие-нибудь танцевальные и хоровые кружки, а на шахматы и в авиаконструкторский. Математику и физику обожала, химию любила, и времени на всякие там романчики не было никогда. Тем более, что у меня был строгий отец и брат Марат, который следил за мной как зоркий сокол. Мальчишками я совсем уж не пренебрегала, мне нравились их ухаживания, просто долго не попадался на моем пути тот, кто мог бы дать почувствовать влечение и любовь.
Своего первого настоящего мужчину я встретила в театре. Нас тогда, студентов-третьекурсников загнали на спектакль в качестве культурного просвещения и для массовости. Если не считать кукольного театра и детских постановок, то в храме искусств я была впервые. Ничего особенного от похода не я ожидала.
…Рассевшись по местам, мы принялись галдеть о своем, студенческом. Вдруг на соседнее кресло сел мужчина. Едва взглянув на него, я поняла, что пропала. Хорошо сложенный, высокий, элегантно одетый. Слегка наклонив голову, он кивнул мне в знак приветствия. Я почему-то заволновалась и выключилась из веселого щебетания сокурсниц.
Поднялся занавес и, я с трепетом, не знакомым мне доселе, принялась смотреть на сцену.
Спектакль был о любви, и он меня захватил. Наверное, потому, что именно в этот момент я почувствовала её предтечу.
В антракте сокурсники кинулись в буфет, я же, словно пригвожденная, сидела в кресле. Мужчина рядом – тоже.
- Тимур, - сказал он, - а вас как зовут?
- Флора, - ответила я.
И началась беседа. Тимур говорил о любви к театру, я что-то отвечала в ответ, в общем, знакомство завязалось.
Когда после спектакля, я, одетая, вышла на улицу, он поджидал меня у входа и просил разрешения проводить.
Так все и началось. Любовь – взаимная, красивая и светлая. Свадьба – русско-татарская, веселая и шумная. Квартира, которую подарили мои родители. Счастье! Много друзей, веселые компании, поездки на природу, на море. Рождение дочки, Дианы. Интересная жизнь, полная радости и взаимопонимания. Десять лет как один день.
…Что же может произойти, чтобы прекрасный оазис превратился в выжженную пустыню? Не знаю, как у других, у меня это произошло совершенно неожиданно, когда я должна была родить вторую доченьку.
Муж вернулся из командировки усталый и неразговорчивый. Я списала это на долгую дорогу, и не придала значения. Что уж там произошло, кто его, и как, обработал, но вернулся он совсем другим человеком. Мы перестали ходить в гости, у моих родителей он под разными предлогами не появлялся, и друзья понемногу отсеклись. В доме перестал звучать смех, и разговоры превратились в казенные и односложные.
Первое мое потрясение произошло, когда он вдруг сказал, что, когда Дианочка станет девушкой, то будет носить хиджаб.
- С чего бы это? – возмутилась я, - у нас светская семья, у меня даже бабушка Расима ничего подобного не носит.
Тимур помолчал и сказал жестко:
- Теперь все будет по-другому.
- Мам, я ни за что не буду носить никаких хиджабов на голове, - плакала Дианка, я к бабушке жить уйду!
Я не знала, что ей ответить. Сама находилась в очень неприятном и тревожном состоянии, которое провоцировал муж своими нововведениями.
… И начались его ортодоксальные поучения, наставления и требования.
- Элина (так он самостоятельно назвал нашего не родившегося ребенка) будет с ранних лет ходить в религиозную школу, – его очередное единоличное решение ввело меня в ступор. Что-то надо было предпринимать, такое же радикальное, как и его сентенции.
Последнее, что добило, произошло пару месяцев спустя. Я кормила Элину грудью, когда он, глядя на меня холодным и непроницаемым взглядом, сказал:
- Скоро у меня будет достаточно денег. Я куплю квартиру больше, и возможно, - он поднял палец вверх и повторил, - возможно! Я приведу в дом вторую жену.
Меня будто плетью стеганули. Я отложила дочку на диван, встала напротив него, и, выдержав его взгляд, сказала:
Этого не будет никогда! Вернее, со мной. Я подаю на развод, а дальше уж, ты сам решай, сколько жен тебе иметь!
Вечером ушла к своим. Плакала. Естественно, все рассказала. Марат, который жил с родителями, сжав кулаки, сказал:
Мне он никогда не нравился. Больно уж чистенький и ненастоящий.
Подключилась вся татарско-русская родня, и вскоре я вернулась в свою квартиру, а он, уходя, забрал машину, которую купили в браке и на которой по очереди ездили.
- Пусть забирает, - сказал отец, - лишь бы отстал!
- Пап, я не понимаю, зачем он так? У нас такая семья была отличная…
- Не знаю. В чужую душу не залезешь. Мы с мамой вообще разных религий, но никогда это не мешало нам любить друг друга и жить в согласии. Фанатизм еще никогда ни к чему хорошему не приводил.
Автор Ирина Сычева.
*Донна Флора и три её мужа - название перефразировано от названия романа Жоржи Амаду «Донна Флор и два её мужа»