Выставки Товарищества передвижных художественных выставок на протяжении многих лет становились яркими событиями в культурной жизни России. Картины передвижников обсуждали в прессе, о них спорили, ими восхищались и их безжалостно критиковали. Произведения художников Товарищества составили основу коллекции Третьяковской галереи. О 5 хрестоматийных картинах передвижников для Лавруса написала научный сотрудник Третьяковской галереи Дарья Дудко.
1. Василий Перов Охотники на привале
Картина «Охотники на привале» опровергает распространенное представление о приверженности передвижников исключительно к драматическим мрачным сюжетам с социальным подтекстом. Ее появление на 1-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок (ТПВХ) вызвало бурную реакцию зрителей и критики. Большинство из них проникались добродушной атмосферой мужской «охотничьей» компании, мастерски переданной Перовым с ироничной интонацией.
Пристрастный Владимир Стасов в желании во всем видеть обличительную правду, разглядел в картине острый, желчный гоголевский юмор, высмеивающий людские слабости. Недаром он сравнивает «враля-охотника», рассказывающего «свои похождения, неслыханные и невиданные небывальщины» с Ноздревым, персонажем «Мертвых душ». Искренне восхищался картиной Достоевский, увидев ее на венской выставке в 1873 году, особенно образами охотников, которые давали повод поразмышлять о типично национальных чертах характера и особенностях русской натуры. Писатель был уверен, что склонность ко лжи, свойственная многим его соотечественникам, чаще всего связана с желанием приукрасить жизнь, а не коварно обмануть собеседника. «Русский враль» может так убедительно рассказывать и настолько увлечься, что сам готов поверить в свои выдумки.
Зачастую именно таким героям, живущим сердечными порывами, присуще бесполезное, с точки зрения обывателя, умение любоваться и наслаждаться природой как одним из проявлений истинной красоты. Перов показывает нам мир «идеалистов, романтиков, людей восторженных и мечтательных», для которых охота не средство наживы, а повод раскрепоститься, почувствовать себя сопричастным к первозданности и чистоте неиспорченной природной среды.
2. Николай Ге. Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе
Успех 1-й передвижной выставки в Петербурге, который единодушно отметили в прессе, состоялся во многом благодаря экспонированию исторической картины Николая Ге. Активный организатор и вдохновитель Товарищества Крамской описывал в письме к Федору Васильеву, какой неожиданный эффект произвело живописное полотно на Шишкина и Перова, посетивших мастерскую художника до открытия выставки. Павел Третьяков спешит приобрести произведение и выставляет уже как свою собственность на 1-й выставке ТПХВ, где «Ге царит решительно».
В процессе создания картины Ге знакомился с архивными источниками, искал различные портретные изображения Петра I и Алексея, добросовестно изучал костюмы и интерьеры XVIII века. Особенно повлияло на художника общение с близким другом историком Николаем Ивановичем Костомаровым, который в своих научных трудах ярко обозначил историческую дилемму: что важнее — европейский прогресс или национально-культурная самобытность? Волевой реформаторский курс или уважение к человеческому достоинству? Политическая выгода или родительская любовь, милосердие, прощение измены?
Образ великого реформатора, который готов пожертвовать сыном ради будущего блага страны, приходил в непримиримое столкновение с образом жестокого деспота. В результате Ге принимает решение написать исторический сюжет как психологический конфликт двух близких людей, ставшимх врагами, оставляя право зрителю самому сделать выбор: на чьей стороне правда, Петра или Алексея?
3. Василий Перов. Портрет Ф.М. Достоевского
«Милостивый государь Федор Михайлович. Душевно благодарен вам за ваше доброе согласие», — отвечал Павел Михайлович Третьяков Достоевскому 15 апреля 1872 года на свою просьбу о том, чтобы писатель нашел возможность для позирования художнику Перову. В двадцатых числах апреля живописец приехал в Петербург для ежедневных сеансов, а уже в мае портрет, за который коллекционер заплатил 600 рублей, поступил в его коллекцию «людей, дорогих нации». Критики единодушно высоко оценили работу, показанную на 2-й выставке ТПХВ, отмечая «свежую, мягкую и тонкую живопись» «при поразительном сходстве и глубокой верности в передаче характера»7. Анна Григорьевна Достоевская вспоминала, как Перов долго наблюдал за писателем, чтобы уловить «минуту творчества Достоевского», когда он полностью «занят своими мыслями»8. Недолгий период создания портрета пришелся на время трехлетней мучительной работы над романом «Бесы».
На портрете кисти Перова — писатель, философ, размышляющий о вечных проблемах человеческого мироустройства. Для современников Достоевский стал олицетворением «общественной совести», «апостолом правды», поднимающим самые острые животрепещущие вопросы. Перову удалось создать настолько убедительный и яркий образ выдающегося писателя, что в сознании современников и последующих поколений он неразрывно связан с представлением облика Достоевского. Сегодня это единственный прижизненный живописный портрет писателя, обладающий исключительной исторической и художественной ценностью.
4. Иван Крамской. Христос в пустыне
Современники художника отнеслись к этой картине весьма неоднозначно. Главный вопрос, волновавший зрителей передвижной выставки: Христос ли это? В образе Христа одни видели современника, «величайшего атеиста», нигилиста-революционера, другие — «отвлеченный абстракт идеи», «иероглиф мысли», третьи — искусство «больной плоти». И по сей день картина вызывает споры, и не только среди специалистов и исследователей творчества мастера.
В центре холста — громадная фигура Христа. Она выросла и застыла посреди мертвенного окружения. Линия горизонта проходит ровно посередине, тем самым и небо, и земля имеют равные доли, словно небесное и земное сошлось в образе сидящего человека.
Обладающий невероятной гипнотической энергией, заключающий в себе драматизм человеческого величия и воли, Христос показан Крамским в бездействии, его сила будто свернута в пространстве и времени. Но она обещает быть раскрытой, предполагая разворот, и в этом значение образа — в надежде на второе духовное рождение. Объясняя свой замысел, он говорил об извечной теме выбора: «Пойти направо, пойти налево?». Спустя шесть лет после создания картины Крамской писал: «Итак, это не Христос, то есть я не знаю, кто это. Это есть выражение моих личных мыслей...».
5. Архип Куинджи. Березовая роща
«Все эти деревья точно вырезаны из картона, накрашены каким-то грязно-зеленым колером и поставлены как декорация», — писал пейзажист Михаил Клодт о выставленной на 7-й выставке передвижников картине «Березовая роща» Архипа Куинджи. Скрываясь за псевдонимом Любитель, художник безжалостно обвинял автора пейзажа в незнании природы, неумении работать с натуры и безмерном утрировании. Иван Крамской в письме Павлу Третьякову об успехе выставки отметил разницу в реакции на картины Куинджи: «Публика приветствует их восторженно, художники же (то есть пейзажисты) в первый момент оторопели, они не приготовились, долго были с раскрытыми челюстями…»
Куинджи подошел к изображению природы со смелостью и радикальным новаторством, несвойственным последователям классического пейзажа. Не отвергая традиционные приемы — центричность композиции, глубину пространства, кулисность, — Куинджи переворачивает саму систему ценностей жанра. В его «Березовой роще» на первый план выходит не красота природы как таковой, но выразительность образа, пойманного художником и доведенного до предела через намеренную стилизацию.
Опираясь на натурное впечатление, художник использует его как точку отсчета, а не образец. Так, он отсекает лишнее, смело кадрирует композицию, выявляет и акцентирует ритмическое чередование света и тени, раскрепощает цвет. Лаконичность и точность в расстановке акцентов, которые Клодт принял за слепую декоративность, у Куинджи являются следствием чуткости к образу и искомому впечатлению. Обобщенные формы, экспрессивный локальный цвет, резкость переходов позволяют художнику создать физически ощутимую иллюзию лесной поляны в лучах палящего летнего солнца. Это слияние натуры и творческого переосмысления, реальности и условности наделяет произведение жизнью, экспрессией и новаторством, свойственным уже языку символизма и модерна.
БОЛЬШЕ О ВАЖНЫХ КАРТИНАХ ПЕРЕДВИЖНИКОВ ЧИТАЙТЕ НА ЛАВРУСЕ