Акакий Андреевич засыпал. Умаявшись за день, он к вечеру не мог бороться со сном. Его рабочий день начинался в три-четыре утра, когда солнце ещё только-только выглядывало из-за горизонта, лаская своими лучами верхушки деревьев стоявшего в отдалении вечного стражника – леса.
К вечеру, когда он, наконец, присаживался, наваливалась такая усталость, что, наскоро попив вечернего чаю, Акакий Андреевич укладывал голову на подушку, надеясь несколько минут вздремнуть, чтобы снова почувствовать себя вполне бодрым.
Эти несколько минут на диване превращались в очередной отдых до следующей утренней зорьки, если ничто ему не мешало.
Но разве так бывает, что в девять-десять вечера все угомоняться? У детей, спящих летом почти до двенадцати дня, в это время начинается самое время бодрствования. Хорошо, если они уйдут по своим неотложным делам на улицу проверять крепость заборов, прогуливаться, томясь от безделья, и дразнить соседских собак, лениво развалившихся в дворовую пыль, образовавшуюся от множества прошедших за день ног прохожих, шагающих не только по мостовой, но и по пробивающейся сквозь затвердевшую почву реденькой траве. А если все дома? Разве по-настоящему уснёшь?
Всё же главным вредителем он считал свою жену, обладающую громким голосом, который он считал профессиональной болезнью воспитателя детского сада. В детском саду перекрикивать расшумевшихся детей занятие обыденное и каждодневное.
Сейчас она, находясь на пенсии, не «слезала» с мобильного телефона, работая, как домашний диспетчер, принимая новости и, передавая их в усовершенствованном виде в другие уши.
Акакий Андреевич всё равно засыпал. Вечерний сон неумолимо свинцовой тяжестью сжимал веки, окутывая голову каким-то туманом, перемешивающим явь со сном.
В это время, когда глубокий сон ещё не наступил, а начинали подступать умиротворение и спокойствие, раздавался обычный вечерний трезвон мобильника:
«Ты ж меня пидминула,
Ты ж меня пидвела…»
Мелодия чётко прослушивалась сквозь сон, напоминая засыпающему Акакию Андреевичу, что подошло время угасающему сознанию для вечерних пыток:
- Ты где? – раздавался зычный голос жены.
«Она же знает, где я нахожусь!» - недоумённо думал Акакий Андреевич.
- А я думала, что ты тут, - не дожидаясь его ответа, продолжала жена, - Нет, я просто хотела узнать, здесь ты или нет! Я с тобой поздоровалась, ты наверно не слышала, - продолжала Зинаида Васильевна.
Телефонный звонок ей помешал. Она смотрела обычную ширпотребовскую политическую передачу, где действующие лица, создавая шоу, перекрикивали друг друга, не слушая оппонентов и, пытаясь довести до умов других своё, авторитетное и драгоценное мнение, голосом стараясь перекричать и ведущего, и всех, кто находился рядом.
Для того, чтобы разговаривать по телефону и слушать одновременно передачу, Зинаида Васильевна прибавляла в этом случае громкость на телевизоре. Казалось, что телевизор слушают несколько близлежащих кварталов посёлка.
Акакий Андреевич слушал теперь и тех, и других, окончательно проснувшись, но не желая расставаться со сном и, надеясь, что в скором времени он продолжится.
- Нет, я говорю нормально, - распаляясь, доказывала собеседнице Зинаида Васильевна, - Никого у меня здесь нет. Какие могут быть голоса, если я в комнате одна? – недоумевала она, - Муж? Муж спит. Какие у него могут быть дела? Пришёл, лёг в одежде и спит! Это наверно ты слышишь телевизор. Так ты его не слушай! Смотри свои передачи, которые тебе нравятся. У меня-то? У меня интересно, только я пока не знаю, о чём говорят, очень интересная передача! Чего хотела-то? Забыла?! Ладно, звони, если что, у меня телефон рядом.
Зинаида Васильевна, вздохнув, положила мобильник на диван.
«Ты ж меня пидминула…»
Телефон снова запел на украинский манер.
- Да, я слушаю…
Зинаида Васильевна долго прислушивалась к тому, что ей излагал своей мембраной телефон и вдруг засмеялась ржаво-трескучим смехом, похожим на звук прогоревшего глушителя. Своим смехом она заглушила все остальные звуки.
Акакий Андреевич не спал. Проснувшись окончательно после первого звонка, он молча лежал, надеясь, что сон придёт и в доме воцарится тишина. Смех жены его «перерезал», как пилорама очередное дерево.
Мужчина всем телом вздрогнул, забыв, что хотел спать. Он включил свой телевизор на умеренную громкость, чтобы хоть немного отвлечься и не подслушивать чужие разговоры.
Почти сразу донеслось:
- Убавь звук! Ничего из-за твоего телевизора не слышно!
А потом послышалось ворчание:
- Включат, что своего телевизора не слышно. Улягутся спать, что и позвонить нельзя! Какой-то сумасшедший дом!
Акакий Андреевич не отвечал. Он понимал, что что-то говорить – напрасная трата времени, будет точно так же, как в передачах по телевизору – его никто не услышит и слушать не будет, а словесная агрессия усилится до неприличного состояния.
Вошёл внук.
- Ты что, спишь?
- Ты же видишь, что глаза у меня открыты, - ответил Акакий Андреевич.
- Мне папа разрешает до девяти часов не ложиться, а ты такой большой и лёг спать!
- Я рано встаю и рано ложусь.
- Не надо рано спать. Я по твоему телевизору буду смотреть «Морских дьяволов».
- Скажи бабушке, чтобы уменьшила громкость телевизора.
Внук ушёл в другую комнату. Звук телевизора и в самом деле стал тише.
«Ты ж меня пидминула…», - пробивался очередной абонент.
Зашла в комнату внучка.
- Дедушка, можно я ещё погуляю? – спросила она, даже не подозревая, что дедушка может в этот час спать.
- Погуляй, но не долго, - ответил дед.
- Ты спи-отдыхай, - сказала внучка фразой из сказки, - А за нас не волнуйся, мы с братом уже большие.
- Я всё равно буду волноваться и проснусь, если вас не будет вовремя дома.
«Ты ж меня пидминула…», - надрывался телефон, поскольку жена Акакия Андреевича отлучилась, оставив включённым телевизор с увеличенной громкостью, чтобы было слышно на кухне, где она начала греметь посудой, вдруг вспомнив, что не сделала некоторые домашние дела.
«Мы вас познакомим, как из короедов приготовить очень вкусное блюдо», - удивил Акакия Андреевича голос из телевизора в смежной комнате.
«Ты ж меня пидминула…»
На кухне что-то с треском разбилось.
- Бабушка, я хочу есть! – раздался голос внука.
«Скоро мне вставать», - подумал Акакий Андреевич, - «Работу за меня никто не сделает».
Он незаметно усмехнулся: «Действительно, получается, как в сказке: «Спи-отдыхай!»» - подумал он, а ещё он подумал, что наверно на пенсии все так и отдыхают.
07.2017.