В предисловии к случаю Фрейд делится своими опасениями и говорит о том, что после длительных колебаний делает доступным особый материл, поражающий и неприятный. Но именно эта история болезни и лечение призваны подтвердить выдвинутые им в 1895 и 1896 годах утверждения «о патогенезе истерических симптомов и о психических процессах при истерии». (1, с.46). Перед Фрейдом стоит этическая задача – сохранение врачебной тайны и обязанность развивать науку. Решением становится – скрыть личность пациентки, изменить ее имя и имена, окружающих ее людей, опубликовать случай спустя время после завершения лечения и описывать в нем только то, что пациентка уже знает из их лечения. Прошло более ста лет, а психоаналитики до сих пор пользуются этими важными этическими принципами при описании клинических случаев, защищая личность своих пациентов.
Интеллигентную 18-ти летнюю девушку к Фрейду привел ее отец, который сам ранее проходил противосифилитическое лечение у основателя психоанализа. У Доры (как назвал ее Фрейд, дабы защитить ее личность) были мать, отец и старший (на 1,5 года) брат, но отец занимал доминирующее положение как в семье, так и в жизни дочери. Дора была «нежно к нему привязана, а из-за рано пробудившейся у нее критики тем более была шокирована некоторыми его поступками и особенностями характера» (1, с.56).
Это была не первая попытка отца привезти Дору в анализ к Фрейду. Двумя годами ранее, когда Доре было 16 лет, она страдала от кашля и хрипоты, и Фрейдом было предложено психическое лечение, но от него отказались, так как проблемы со здоровьем спонтанно сами разрешились. Стоит отметить, что Дора была своенравной и привыкла высмеивать усилия врачей, а также вовсе отказываться от медицинской помощи.
Но не симптомы, которых у Доры было не мало, стали главной причиной обращения к Фрейду, а то, что Дора выдвигала требования отцу – прекратить общение с господином и госпожой К., в тесной дружбе с которыми находилась семья Доры. «Госпожа К. заботилась об отце во время его тяжелой болезни и этим завоевала непреходящее право на его благодарность. Господин К. всегда был очень любезен с его дочерью Дорой, совершал с ней прогулки, когда бывал в Б., делал ей небольшие подарки, но никто не находил в этом чего-то дурного» (1, с.62). Отец отказывался исполнять эти требования и хотел, чтобы Фрейд вразумил его дочь. Сопротивляться воле отца Дора уже не могла и оказалась на кушетке у Фрейда, пробыв в анализе 11 недель.
Почему же Фрейд взял Дору в анализ, а не предложил медицинское лечение для ее симптомов? Он отмечает, что описание течения болезни Доры было весьма непонятным, множество пробелов и загадок перемежало связный рассказ. Это привело его к тонкому замечанию: «Неспособность больных к упорядоченному изложению своих биографий, если они совпадают с историями болезней, не только характерна для невроза – она не лишена также большого теоретического значения» (1, с54). В примечании Фрейд уточняет свое высказывание рассказом о пациентке, которую направил к нему коллега, сообщив, что та несколько лет лечится безуспешно от истерии (болей и нарушений ходьбы). Но ее изложение истории болезни было совершенно ясным и упорядоченным, что, по мнению Фрейда, исключало истерию. Пациентке был поставлен диагноз – умеренно прогрессирующая сухотка спинного мозга и назначено лечение, которое дало значительное улучшение. У Доры же не было органических заболеваний, как и не было ясного и свободного рассказа истории болезни, что дало ему повод думать о психической природе ее соматических симптомов.
Любчански в одной из своих работа попыталась разработать «экономический принцип в истерии, исходя из представлений о травме в трудах Фрейда» и выдвинула гипотезу о функционировании двух травматических ядер – «одно ядро отвечает за связанные энергии и порождает симптомы, другое ядро отвечает за несвязанные энергии и вызывает специфическое поведение». (из книги Андрей Грина «Истерия»).
Изменение в характере Доры, недружелюбность, дурное настроение, избегание общения семейство отмечало на протяжении двух лет и это создавало для них кучу проблем. Последней каплей стала предсмертная записка, которую родители нашли на письменном столе (или внутри него), в ней девушка «прощалась с ними, так как не могла больше выносить такой жизни». (1, с.60) Отец догадался, что Дора не имела серьезного намерения совершить самоубийство, но это все же потрясло его, а после перепалки с дочерью, у нее случился припадок с потерей сознания, а затем амнезия.
Как пишет Жан-Мишель Кинодо: «Записи сеансов с Дорой, сделанные Фрейдом, отражают интерес, который он испытывал к рассказу, так хорошо подтверждавшему его гипотезы о сексуальных истоках истерических симптомов, а также о роли сновидения как показателя бессознательных конфликтов» (2, с.105). В аналитической работе с Дорой, используя ассоциации, сновидения и детские воспоминания, Фрейд пытался восстановить цепочку событий, которые привели к возникновению симптомов.
Когда Доре было 6 лет, ее отец тяжело заболел туберкулезом, всей семье пришлось переехать в небольшой городок с благоприятным климатом. «Легочное заболевание сразу пошло на убыль» (1, с.56), но следующие 10 лет семья в основном проживала в этом городке Б. Через 4 года из-за отслоения сетчатки отцу было прописано лечение темнотой, а когда Доре исполнилось 12 лет отец серьезно заболел, у него случился припадок помешательства, к которому присоединились паралич и легкие психические нарушения. Друг отца, уже известный нам Господин К., убедил его вместе с его врачом отправиться за консультацией к Фрейду. Тот пролечил его противосифилитическим средством, так как отец Доры признал, что до брака имел специфическую инфекцию, и все симптомы были устранены.
Фрейд был также знаком с тетей Доры, у которой была тяжелая форма психоневроза без характерных истерических симптомов. «Эта женщина умерла от не совсем ясных проявлений быстро прогрессирующего маразма, прожив жизнь в несчастливом браке» (1, с.57). Брата Доры Фрейд также встречал, по его описанию он «был ипохондрическим по складу характера холостяком» (1, с.57). Лишь мать Доры Фрейд никогда не видел и знал о ней лишь со слов отца и пациентки. У него создалось впечатление, что она была малообразованной, неумной женщиной, сосредоточенной на домашнем хозяйстве, отстранившись от своих детей и мужа. Фрейд заключил, что такую картину можно назвать «психоз домохозяйки», который несет важный признак «невроза навязчивости».
Отношения Доры с матерью были натянутыми, полные критики и игнорирования. В ранние годы старший брат был образцом для Доры, но в последние годы их отношения охладели, так как молодой человек предпочитал в конфликтах занимать сторону матери.
Исходя из информации о тете и отце Доры, Фрейд считает, что у пациентки есть болезненная отягощенность, а также тот факт, что у отца был сифилис, он рассматривает как «этиологический фактор для невропатической конституции». Но Фрейд также находит психическую травму у Доры, которая, как он считал и описывал в докладе 1893 года «О психическом механизме истерических феноменов», являлась непременным условием для возникновения истерического болезненного состояния.
Когда отец и Дора посетили Фрейда впервые за два года до начала ее анализа, они как раз собирались на озеро, погостить у своих друзей, ранее упомянутых, госпожи и господина К. Дора должна была остаться там на пару недель, а ее отец планировал через два дня вернуться в город. Но неожиданно Дора отказалась оставаться на озере и уехала с отцом, а позже объяснила свой поступок, поделившись с матерью, что господин К. на одной из прогулок сделал ей любовное предложение. Мать Доры рассказала об этом отцу, а тот вместе с дядей Доры потребовал у господина К. объяснений. Обвиняемый все отрицал и более того постарался представить Дору в искаженном свете, рассказав о ее интересе к литературе по вопросам секса, которую, как заметила госпожа К., та читала у них дома. Из чего он сделал вывод, что Дора разгорячилась этим чтением и нафантазировала себе всю ту сцену на озере, о которой она рассказывает. Отец встал на сторону господина К. и посчитал, что Дора все выдумала, чтобы заставить его прервать отношения с их семьей. Эта сцена является травматической для Доры, она чувствует себя оскорбленной и преданной, ей никто не верит, она получает нарциссическое оскорбление, то есть оскорбление личности.
Фрейд предлагает вернуться в детство, чтобы отыскать там влияния или впечатления, которые могут действовать аналогично травме. Каждый сексуальный опыт в подростковом периоде возрождает воспоминание о предыдущем и предает значение прошлому по текущему моменту. Преодолев первые трудности сопротивления, Дора делится с Фрейдом более ранним переживанием, подходящим под описание сексуальной травмы. Доре было 14 лет, когда господин К. пригласил ее вместе с госпожой К. наблюдать церковную процессию из его магазина. Но когда Дора пришла в назначенное место, господин К. был там один. Он спланировал это заранее – уговорил жену остаться дома, а приказчиков отпустил. Доверчивая юная девушка ожидала начала процессии, когда господин К. внезапно прижал ее к себе и поцеловал. Она ощутила сильнейшую тошноту, вырвалась из объятий и побежала домой. Об этом инциденте никто больше не знал, девушка скрывала это и поделилась только с Фрейдом. Безусловно, это событие было травматическим для юной Доры, желающей нежности, но не страсти, присущей взрослым отношениям.
Основатель психоанализа замечает здесь инверсию аффекта: действия господина К. были способны вызвать у Доры сексуальное желание, но вместо этого она ощутила тошноту. Фрейд пишет: «Любого человека, у которого повод к сексуальному возбуждению преимущественно или исключительно вызывает чувства неудовольствия, я без тени сомнений счел бы за истерика, независимо от того, способен он или нет порождать соматические симптомы» (1, с.65). «Отвращение, - как пишет Жаклин Шаффер в статье «Истерия», это истерическое смещение генитального сексуального конфликта на оральную зону. В истерии акцент ставится на понятии конфликта, сексуального конфликта, симптом представляет собой символическое выражение конфликта» (3). То есть тело при помощи симптома говорит о внутриличностном конфликте, в отличие от соматических симптомов, которые представляют собой невозможность психической проработки.
Впечатления, которые Дора переживала с господином К. оживляли детские травматические воспоминания. «Роль травмы обусловлена ее последствиями: расщеплением особым образом оформленного психического ядра. В этом контексте мы должны вспомнить о двухфазной структуре травмы (детство и пубертатный период), причем вторая фаза — это фаза, в которой вспоминается событие» (Андре Грин).
Фрейд говорит о том, как рано дает о себе знать сексуальное притяжение между родителями и детьми, особенно интенсивно оно у конституционально предрасположенных к неврозу, не по возрасту развитых и жаждущих любви детей. «В силу своих задатков ее тянуло к отцу, его многочисленные болезни должны были усилить ее нежность к нему; при некоторых заболеваниях именно ее, а никого другого, он допускал к исполнению мелких обязанностей по уходу за больным; гордый ее рано развившимся интеллектом, он сделал ее своим доверенным лицом» (1, с.90). Дора как – будто занимает место своей матери, отношения с которой нарушены. Мать устраняется, предпочитая детям и мужу навязчивую уборку. Таким невинным образом у Доры зафиксировалась травма соблазнения. Каждый ребенок должен разрешить эдипов конфликт, прожив свою исключенность из пары матери и отца, частично забирая либидо от отца (в случае девочки), чтобы в более взрослом возрасте суметь его направить на другой объект любви.
Травматический опыт Доры не дает ей этого сделать. Любовь к отцу вновь возникла, чтобы подавить влюбленность к господину К., чтобы в своем сознании не ощущать ничего из любви своих первых девичьих лет, ставшей для нее мучительной.
«К особым характеристикам истерии относятся изменчивость, неустойчивость идентификаций» (3, с.9). До эдипова возраста объект любви у девочки и мальчика - мама, в эдипальном периоде девочке надо сделать выбор в пользу отца и индентифицировать с матерью. Жаклин Шаффер в статье «Истерия» пишет: «Истеричка хочет быть как другой – желанный или ненавидимый. Таким образом, истерическая личность идентифицируется «против» – речь идет о контридентификации» (3, с.10).
Неотступное желание Доры разлучить отца с госпожой К. напоминает поведение ревнивой женщины, а не дочери. «Своим требованием: «Она или я», сценами, которые она разыгрывала, и угрозой самоубийства, на которое она намекала, она явно ставила себя на место матери» (1, с.89). А также на место госпожи К. Она идентифицировалась с двумя женщинами, любимыми отцом раньше и сейчас. Но она так же идентифицировалась и с отцом, по средством своих симптомов – кашля, проблем с дыханием, которые были и у отца. Здесь мы видим конфликт идентификаций.
Но здесь же скрывалась и ревность, объектом которой была госпожа К. Фрейд открывает гомосексуальные наклонности Доры. «Истеричка «потребляет» партнеров в больших количествах, поскольку через них она вытесняет свою инфантильную сексуальность, которая постоянно стремится вернуться обратно в сознание» (3, с.11).
Первый сон Доры периодически повторялся, а значит говорил о том, что есть событие, которое требует разрядки и проработки. «В доме пожар, - рассказывала Дора, - отец стоит возле моей кровати и будит меня. Я быстро одеваюсь. Мама еще хочет спасти свою шкатулку с драгоценностями, но папа говорит: «Я не хочу, чтобы я и оба моих ребенка сгорели из-за твоей шкатулки с драгоценностями». Мы спешим вниз, и как только я оказываюсь во дворе, просыпаюсь». (1, с.96) Дора говорит, что видела этот сон три ночи подряд, когда они с находились на озере два года назад и недавно он приснился ей вновь.
В первой своей ассоциации Дора говорит о том, что недавно отец поссорился с мамой из-за того, что та заперла на ночь столовую, а комната ее брата смежная со столовой и имеет выход только через нее. Отец был обеспокоен тем, что ночью может случиться, из-за чего понадобится выйти. Каким образом эта история имеет отношение к Доре? Брат всегда был идеалом для Доры, и если он заболевал, то Дора заболевала тем же, но еще сильнее. Дора идентифицировалась с братом и бессознательно считала, что если с братом что-то случится, то с Дорой что-то случится еще тяжелее. Это смещенная ассоциация, здесь снова проявляется конфликт идентификаций – мужская и женская. С одной стороны шкатулка (символ женских гениталий) материнская и идентификация с матерью, а с другой - невозможность выхода, она как брат, это и есть та самая зависть к пенису.
Тема запертой и незапертой комнаты еще раз звучит в рассказе о том, что Дора испугалась, стоящего над ее кроватью, господина К. в один из дней пребывания на озере и стала запирать комнату, но потом ключ потерялся. Дора обнаруживает здесь свое противоречивое желание и страх пенетрации. С одной стороны есть желание, а с другой стороны она хочет, чтобы дверь была закрыта, у нее есть страх пенетрации. Но ключом владеет ее отец, который должен спасти ее от пожара, то есть от страсти.
Фрейд также формулирует тут эдипову ситуацию, разбирая ассоциацию со шкатулкой матери. Дора говорит, что мама очень любит украшения и однажды на этой почве даже произошла ссора. Мама очень хотела сережки каплевидной формы, но папе они не нравились и вместо них он принес ей браслет. Мама была в ярости и сказала, что он может подарить это кому-то другому. Фрейд интерпретирует, что Дора охотно бы приняла этот подарок, который отвергла мать, так как раньше мать была ее соперницей в отношениях с отцом. Используя механизм обращения в противоположное и заменяя «принять» на «давать», «отвергать» на «отказывать», получается, что Дора была готова дать папе то, в чем отказывала ему мама.
Дора также вспомнила про шкатулку для драгоценностей, которую ей подарил господин К. И вновь триангуляция, вместо мамы - госпожа К., вместо отца - господин К. Дора была готова подарить господину К. то, в чем отказывает ему жена. Господин К. – это смещенный объект, так как у Доры есть инцестуозные влечения, которые вытесняются. Дора пробуждает прежнюю любовь к отцу, чтобы защититься от любви к господину К., она не только боится его, но и самой себя, ведь она может поддаться искушению ему отдаться. Сон выдает ее противоречивое желание – Дора хочет и боится, у нее идентификация и с женскими желаниями (принять) и мужскими желаниями (проникновение).
Разбирая этот сон, Фрейд открывает перенос, и именно непроработка переноса не позволила Доре удержаться в анализе. Запах дыма, который сопровождал ее сны, имел отношение к тому, что и отец Доры, и господин К., и сам Фрейд были страстными курильщиками. Фрейд делает вывод: «Собрав, наконец, воедино все признаки, вероятно, указывающие на перенос на меня, поскольку я тоже курильщик, я прихожу к мнению, что однажды во время сеанса ей, наверное, пришла в голову мысль пожелать от меня поцелуй» (1, с.104). Незаметно для Фрейда в анализе возникло сопротивление, связанное с переносом.
Дора прервала лечение не только из-за отцовского переноса на Фрейда (желание получить поцелуй курящего), но и по причине материнского, а именно стойкой гомосексуальной привязанности к своей матери. Да, это был терапевтический провал, но благодаря ему, Фрейд сделал важнейшие открытия: первое - роль эрогенных зон, в частности оральная зона, которая стала причиной нервного кашля Доры, а второе открытие – роль психическое бисексуальности в конфликте Доры, раздираемой между влечением к мужчинам и влечением к женщинам (2, с.104).
Список литературы
- Фрейд Зигмунд. Знаменитые случаи из практики / Пер. с нем. – М.: «Когито- Центр», 2016. – 538с.
- Кинодо Ж.-М. Читая Фрейда: изучение трудов Фрейда в хронологической перспективе / Пер. с фр. – М.: «Когито-Центр», 2012. – 416с. (Библиотека психоанализа)
- Ж.Шаффер. Истерия. Журнал клинического и прикладного психоанализа. Том III. № 4. 2022 г.
Автор: Тесля Анна Владимировна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru