Всем известно, что деревня клички раздает для упрощения общения. Не со зла. Так не со зла нового председателя и назвали.
Надо сказать, что сленг тех лет не отличался тонкостью. Иногда возникал из пыльных поговорок. Из сальных - реже. Так новою метлой назывался любой варяг, посаженный на территорию. А пионером варяг из комсомольцев.
После того, как Савелий уехал бороздить большие кабинеты, нового председателя «пионером» и переназвали. И то – замполитом тот перестал являться, иные имена не вскрывали характер председателя. Теперь же, когда начальник был исследован на предмет характера, кличка Пионер и прилепилась.
И доброе в той кличке было. Неуемный энтузиазм, например. Хотя, к энтузиастам подозрительно относились всегда, и все, и всюду. Да и нынче в энтузиазме подозревают темные намерения.
Специалисту – энтузиасту лучше – он знания имеет, упрямство и последовательность, позволившее поступить (в не-поступаемый тогда) вуз и доучиться (не забываем, это не нынешние вузы – которых на порядок (на порядки?) больше, и бывают они за деньги, не за знания).
Энтузиазм партийный был хуже. Эта среда всегда была тайной, закрытой, закормленной и мутной (если греха не таить). А в сталинские времена еще и обреченной. Что придавало ей налет отчаянья.
Во времена Хрущева власть снизила градус обреченности, но осталась избранной. И относительно редкой.
При терпеливом Брежневе же желающих туда попасть, пищá, добавилось геометрически. Поскольку стало неопасно. А где сытно и неопасно там весь зверек – таковы: закон и зов природы.
Председателю хватало ума на кличку не обижаться. Или делать вид. Таков путь варяга. И это правильно, каждый человек интересен лишь себе. И, если повезет, родным. И обижаться на поперешность населения (в нашем случае – окружения, спутников и оппонентов) не надо бы. Надо терпеливо пройти этот путь. Или путь ассимиляции. Или дорогу согласия с их странной вертикалью. Не без насилия над народной волей. А то и над своим разумом. Над своей совестью. И честью (кто в курсе чести).
В последнем, самом критичном случае, сразу после, как ничего не выйдет (из-за сопротивления местного материала) следовало отправиться в иные места, разума не требующие. Такова жизнь. А еще, как говорят опытные летуны неопытным: «Важно - отправится туда, где тебя еще не знают».
Почто к власти мы тогда, да и всегда, относились с брезгливостью, просто понять. Когда власть имеет целью только власть, это стыдно.
«Но промхозу, кажется, повезло и другой раз» – так думал Валера, умея (или не умея) оценить потребность перемен.
Отвлекся.
Спор Валеры с Морозовым разгорался. А когда они пришли на базу Прокопия, с новой силой.
Суть спора была простой – Валера ратовал за перемены, Морозов за постепенность перемен. Фактически спора не было. Однако, в пылу перепалки, когда аргументы иссякли, перешли на личности.
Они друг друга достаточно знали ,чтобы называть - Валера - Морозова косным и ретроградом. А Морозов – Валеру засланным казачком и темной лошадкой.
Когда кончились и слова, оба засмеялись.
Прокопий, до того молчавший, поддержал Морозова: «Посмотрим, что значат эти затеи - выслуживается, или реально хочет лучшего. Не для себя». Было заметно, что в бессребреников Прокопий все-таки не верит. «Давно живет» - как сказал Морозов.
Спустя время Морозов согласился, что меж весенними делами и сенокосом можно поставить дома. Будет жилье, будет куда расселить людей, а обживутся, будет толк. А за хребет, мол, уже шагнули. По площади, на каждом из тех притоков может охотиться по четверо, а на северном, по длине притока, и более.
Скептицизм Прокопия сопротивлялся. Мол, «если обживутся вселенцы, к построенному дому тому понадобятся службы. А хозяйство в дальнюю тайгу редко отпустит. А не обжившимся дома не нужны – а только избушки в тайге, друг, кому собак кормить, да самолет на Родину»…
И еще: «Городские семьи перевезут? Не верю. Не приживаются городские дамы в деревне. Да и бобыли не приживаются. Какое бы интересное дело, и какие бы долгие отпуска не были. А здесь кто за перелетных дочерей отдаст».
В общем, любой план сталкивается с переменными – условиями и обстоятельствами. Отсюда предполагались проблемы. Которые сами и подсказывают варианты решений.
Вообще бизнес-план (как ни скажут нынче сторонники капитализма) Пионера был неплох. Однако предыдущий, с сезонниками, был тоже хорош. (Позволял регулировать сезоны безболезненно – то есть сезонников удалять с участков, если численность меха пала критично).
Но, надо сознаться, пионерский план был лучше (поскольку на соболя всегда найдешь желающих, на иные ресурсы не всегда найдешь, а тут появляется готовый местный контингент, к урожаю дикоросов завершивший свое огородничество).
В итоге же - никто не мешал совместить оба варианта. И надо-то всего – жилья побольше и грамотно обустроенные угодья.
Однако, к общему выводу мужики так и не пришли. Примерно к такому - что лучше что-то делать, чем не делать ничего.
Объясню почему.
Любое изделие строение, метод, найдет применение и продолжение. где то даже мистически.
Например, построили мы моему другу дом о двух этажах. Через десять лет четверо его детей бегали по теплым желтым половицам. И еще трое, кажется сестры его жены, там же бегали. Забываю теперь его спросить, как ему при пяти внуках. Хотя своих, кажется, у него трое всего. Но это пока.
Другой год попросил он с хлевом помочь. Для коровёнки с телком и мелочью. Хватило бы хлева пять на четыре метров в чистоте - малые пространства теплее. Размахнулись и построили девять на двенадцать – лес такой был отобран. С просторным сеновалом сверху. И что – через пять лет хлев стал тесен для наросшей живности.
Так что всё, что делается руками, всё на вырост. В дело и на пользу. Ну а то, что говорится словами, всё по ветру уносит.