Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Почему родителей часто досматривают именно недолюбленные дети?

Первая история:
Прошло уже сорок дней, как не стало моей мамы, а я до сих пор не могу отпустить её. Пять последних лет были мучительными, а последний год — самый тяжёлый. Я ухаживала за ней, терпела её придирки, хотя сама уже выгорела до предела. Когда мама лежала последние три месяца, я стала ей нянькой, забыв про себя. Теперь её нет, и меня донимают сожаления, чувство, что не додала ей тепла, не перетерпела, когда можно было, хоть другие мне и говорят, что я была хорошей дочерью. Самое обидное, что всегда именно мне, нелюбимой дочери, достался этот долг — всё заботиться, терпеть. А те, кого мама любила, где они были? Они со стороны смотрели, как я тянула на себе эту ношу. Хотя теперь мамы нет, меня всё так же не отпускает боль, с каждым днём она будто усиливается, вместе с чувством несправедливости. Вторая история:
Мне 68 лет, и вот уже семь лет, как я живу ради ухода за матерью, которой сейчас 92. Три года назад у неё случился инсульт, теперь ходит сама, но и это с трудом. Каждую м

Первая история:
Прошло уже сорок дней, как не стало моей мамы, а я до сих пор не могу отпустить её. Пять последних лет были мучительными, а последний год — самый тяжёлый. Я ухаживала за ней, терпела её придирки, хотя сама уже выгорела до предела. Когда мама лежала последние три месяца, я стала ей нянькой, забыв про себя. Теперь её нет, и меня донимают сожаления, чувство, что не додала ей тепла, не перетерпела, когда можно было, хоть другие мне и говорят, что я была хорошей дочерью. Самое обидное, что всегда именно мне, нелюбимой дочери, достался этот долг — всё заботиться, терпеть. А те, кого мама любила, где они были? Они со стороны смотрели, как я тянула на себе эту ношу. Хотя теперь мамы нет, меня всё так же не отпускает боль, с каждым днём она будто усиливается, вместе с чувством несправедливости.

Вторая история:
Мне 68 лет, и вот уже семь лет, как я живу ради ухода за матерью, которой сейчас 92. Три года назад у неё случился инсульт, теперь ходит сама, но и это с трудом. Каждую минуту я слушаю её однообразные жалобы: «Надоело лежать, надоело жить». И так каждый день. И самое тяжёлое для меня не то, что я её кормлю или ухаживаю — а эта однообразная, нескончаемая тоска и обида, которые давят на меня. Я всё время думаю: почему я, нелюбимая дочь, всё это делаю? Почему любимая, младшая, которая живёт с мужем в своём уютном коттедже, за все эти годы приехала к матери два раза на пару часов? Да могли бы и взять к себе, им всё это было бы проще. Но нет, меня будто наказали этим бременем. Я даже сама, устав, стала молиться, чтобы Господь забрал её, и дал мне хотя бы немного свободного времени.

Третья история:
Чувствую, что уже измотана до предела, но продолжаю ухаживать за матерью. Раньше хоть рассказывала ей что-то, чем-то поддерживала, чтобы скрасить её дни, но со временем поняла, что больше так не могу. Она будто высасывает всю энергию из меня. Мы, нелюбимые дети, тянем эту ношу, даже когда силы оставляют. Всю жизнь я пыталась заслужить её внимание, но, кажется, теперь не осталось ни сил, ни желания. Самое обидное, что я вижу: меня словно наказали заботой о человеке, который этого не ценил. Младшая дочь, любимая мамина девочка, приезжает раз в месяц и только вздыхает, что даже на похороны, может, не приедет, потому что сама нездорова. Ей звонок, а мне — постоянная забота. И теперь я поняла, что надо взять паузу, выкраивать время для себя, хотя бы уехать ненадолго.

Действительно, порой родители так бояться смерти, что энергетически как будто бы живут для детей. Так что порой кажется, что ляжешь в гроб быстрее их. Знаю по себе у нас 4 инвалид подряд и общий стаж ухода: семь лет.

Комментарий психолога:

Любимые дети получили все что хотели от родителей и благополучно отделяются, чтобы жить своей жизнью, а вот не любимые, как раз дол горба пытаются заслужить любовь равнодушного к ним родителя, порой ценой своего здоровья и счастья.