Глава 2. МЕДКОМИССИЯ.
Сентябрь стоял теплым и солнечным, а я постоянно находился дома, берег разорванную губу. После того как сняли швы, мне казалось, что она начинает снова расходиться по сторонам.
К моему ужасу, ее было заметно в зеркало, и было ясно, что это навсегда. Вечерами ко мне приходили друзья, мы сидели на крыльце , курили и смеялись, я же боялся даже улыбнуться, проклиная себя и свою судьбу.
А знакомые пацаны стали получать повестки в армию и гуляли свои последние денёчки.
Вскоре вызвали и меня в военкомат на комиссию.
Медкомиссии я боялся больше всего. Конечно, там надо было называть буквы на проверочной таблице, которые я не видел.
С четвертого класса у меня стало ухудшаться зрение, и я давно не видел даже с первой парты.
Пожалуй, это было моей главной тайной.
Очкарик, что может быть ужасней и страшней, все знали Жору, инвалида по зрению, которого мутузили каждую перемену пацаны из младших классов.
А ещё надо было показывать врачу головку полового члена.
Здесь страха было ещё больше: «Вдруг у меня найдут какую-то заразу».
Меня с тринадцати лет стали пугать мои яйца.
С маленьких и аккуратных они стали становиться всё больше и больше, распухали почему-то. И головка члена, если ее вывести, была синеватого цвета, что тоже мне казалось ненормальным.
Я почему-то думал, что у меня какая-то венерическая болезнь, а о них я был прекрасно осведомлён.
Дело в том, что в детстве мне в залу вообще нельзя было заходить (таскать пыль). Я всегда делал это украдкой, когда никого не было дома. Но мама мой проступок всегда замечала. Это научило меня быть осторожным, быть очень внимательным к мелочам. Я научился брать предметы, а потом складывать их точно на свое место. В этом деле у меня появилась дьявольская осторожность, я тоже стал замечать очень незначительные мелочи. Если не было пыли, значит, этот ящик кто-то открывал. Хотя пыль тоже можно было назад припорошить. Мало того, что я нарушал запреты, ещё любил «лазить» в ее вещах.
Однажды я нашел там книгу «Учебник акушерства и гинекологии», 1960 г. издания. Там были такие рисунки и фотографии! Разглядывая их, я узнал, откуда девочки писают. Мало того — узнал вообще всё! Особенно меня поразила глава о венерических болезнях.
Я был в шоке и с тех пор стал панически бояться заразиться. В 90-е это спасло меня от гепатита и СПИДа.
Эта книга стала первой книгой, которую я прочитал. С тех пор я всегда с удовольствием читаю научную литературу, особенно медицинскую.
Комиссию я прошел, доктора не заметили моих уродств, в таблице я назвал две верхних строчки — «выучил наизусть».
Головку проверяла врачиха, замирая от страха, я переступил порог. Одет был в одних плавках, тогда было стремно ходить в труселях. Пацаны в основном носили плавки, хотя они резали, терли, и в них ты постоянно потел.
К тому же был без майки, а на спине и груди у меня красовались множественные красные угри, местами воспалённые и с нарывами от бесконечных выдавливания. Короче, имел все признаки сифилиса. Вдобавок ко всему, я недавно прочел Мопассана, его рассказ о чувствах заражённого нехорошей болезнью.
Врач мельком взглянул на меня.
- Выведи головку, - сказала она.
- Чего? - переспросил я, прекрасно зная, чего она хочет. Молодая медсестра лет двадцати пяти презрительно прыснула, но продолжала подглядывать одним глазом. Сгорая от стыда, я сделал это и ожидал крика: «А что это у вас?», но лишь услышал:
- Одевайтесь. После этих слов как будто гора свалилась с моих плеч, и я счастливый, зная о том, что самое страшное уже позади, выскочил из-за ширмы.
Мне вручили повестку с числом, там стояло 10 ноября, а на календаре было 20 октября, было ещё очень долго до проводов.
Мой друг, двоюродный брательник Игорь, уходил на неделю раньше.
Мне страшно повезло, я должен был проводить всех друзей, а потом сам уйти в армию.
Все, казалось, было отлично, кроме того, что у меня до сих пор не было женщины, а перед службой это было недопустимо: «Мало ли что могло случиться».
До этого мой опыт был весьма скромным. Хотя первый раз я поцеловался с девушкой довольно рано. Но тогда все окончилось печально, и душевная рана долго не заживала.