С Новым годом, дорогие подписчики и гости канала! У меня за окном закат. Ойхе Хоуна приходит, когда погаснет последний луч солнца. Сегодня на закате мы все стали на год старше — и новорожденный, прошедшим днём появившийся на свет, и карапуз, который завтра отметит день рождения, всем прибавилось по году. Так работала ирландская традиция.
Вокруг праздника Сауин, он же - Ойхе Хоуна ломают копья и политики, и церковники, и неоязычники, и все, кому не лень и кто вообще не в теме. Так часто бывает, когда иностранная традиция вламывается в чужое культурное пространство, тем более, традиция, уже успевшая развалиться на несколько самостоятельных и обрасти новациями, от которых основатели только плечами бы пожали.
Начнём с того, что в Ирландии пользовались лунным календарём, но жили по солнечному. Астрономическая зима наступает 21 либо 22 декабря (в разные годы немного по-разному), но в сельскохозяйственном цикле в умеренных широтах сермяжного смысла в этом событии нет ни малейшего, потому что оно никак не связано с земледелием и скотоводством. Активность людей сведена к минимуму — уходу за домашними животными и поддержанию в доме приемлемой температуры. Зима начинается не по солнцу, а по климатическим показателям, и отражают их не узловые точки переходов (солнцестояния и равноденствия), а перекрёстно-четвертные дни, середины между точками переходов. Трава в Ирландии заканчивала расти к концу октября, а пробуждалась к жизни — в самом начале февраля. Отсюда и зима — с осеннего перекрёстно-четвертного дня 31 октября и до зимнего — 2-3 февраля. На этот период скот пригоняли в поселения и долины и пасли на полях, корма не хватало, и животных вечером докармливали в загонах сеном, заготовленным летом. Разумеется, запасы были ограничены, поэтому до конца осени старались расплатиться с долгами, и в зиму лишних животных не оставляли. И всё это, как водится обросло обрядами и ритуалами.
Первый день зимы, он же и Новый год, у ирландцев назывался Сауин, он же Ойхе Хоуна — (Ночь ноября) по названию первого зимнего месяца в их календаре. С днём и ночью путаницы нет — сутки у ирландцев начинались, когда солнце садилось и наступали сумерки. Ночь предшествовала дню.
Относительно празднования этого события мнения расходятся. Что совершенно точно, ритуальным центром был Tlachtga — Тлахта, место упокоения одной из солнечных богинь из племени Дану, названный в честь неё. Да, и эта тоже. В ночь на первое ноября она родила тройню и умерла. Над её могилой ещё в неолите появились какие-то культовые конструкции, которые были переделаны в эпоху средней бронзы, а уже в железном веке насыпана система концентрических валов с холмом в центре — в это время население так представляло себе по настоящему монументальную архитектуру.
Уже в железном веке Тлахта из божеств была разжалована в колдунью (бан дрихе, то-есть, женщину-друида), и, как чёртик из табакерки, выскочил её слепой папаша, друид Муг Ре (или Ро в других диалектах). Этот товарищ испепелял взглядом (то, что он слепой был — не важно, в ином мире уж точно зрячий и смотрел «оттуда»), умел увеличиваться до совершенно ненормальных размеров и катался по Ирландии на колеснице, запряженной волами. Колесница была украшена самоцветными камнями, и если какой-то в дороге отваливался и падал в речку, вода становилась либо совсем ядовитой, либо непригодной для питья. Чтобы пострашнее было, слепой друид надевал маску из черепа комолого быка с приделанным спереди птичьим клювом. Согласно легендам, он на каждый Сауин повадился сжигать Тару, королевскую ставку, пока однажды Финн, любимый герой народных сказок, не положил конец этим бесчинствам как раз в новогоднюю ночь. Все эти новации имеют позднее происхождение и появились в христианское время, когда ведовство вышло из числа почтенных занятий, а сказания о Финне были на пике популярности и обрастали всё новыми сюжетами. Но к празднованию Сауина они отношения не имеют.
Всё, что известно о самом празднике и ритуальном действе, почерпнуто историками из одной единственной работы - «Ранней истории Ирландии» Джефри Киттинга, относящейся к XVII веку. Порядок празднования седмицы безвременья, ядром которой была ноябрьская ночь, якобы был определён творцом законов Олавом Фодлы, легендарным верховным королём (о нём тут: https://dzen.ru/a/ZvW0ZknAED2xNvvh?). Порядок зажжения костров и обновления огня в Ирландии утверждён ещё одним легендарным королём — Туаталом Техтмаром, знакомство с которым приписывают римскому полководцу Агриколе, но вот с датами жизни — полный кавардак в пределах полутора столетий. Согласно Киттингу, именно этот наполовину мифический властодержец повелел гасить все огни в Ирландии до заката солнца, а на закате добывать трением огонь Нового года, от которого зажигать праздничные костры. Новогоднюю ночь все члены племени должны были праздновать вместе, а утром разводить огонь в очагах от углей новогодних костров. Сам ритуал вполне правдоподобен и имеет фольклорные параллели, причём у всех народов, происходящих от ирландцев. Сомнительно, что на Сауин непременно в столицу являлось всё племя: длительные переходы не укладываются в хронологические рамки мероприятий. Скорее всего, ирландцы действовали по делегатскому принципу: кто-то отправлялся с данью в центры, где составлял массовку праздновал и принимал участие в ритуалах, кто-то оставался на местах, и большинство провожало старый год и встречало новый относительно небольшим стечением народа — несколько фла и их кейли, с семьями, разумеется — человек по сто взрослых и подростков. Большая кавказская свадьба, когда и повеселиться можно, и поддерживать порядок ещё реально.
Особенным в Новогоднюю ночь было то, что истончалась граница между мирами, можно было провалиться без труда в один из параллельных и, страшно сказать, и в Иной — средоточие силы. Предки желали возвращаться в покинутые ими дома, всякая нежить вроде фейри слонялась по окрестностям рядами и колоннами, люди пропадали бесследно безо всякой причины. И ещё в это время хулиганил предводитель мёртвых — Ивер Донн, да-да, сын Миля Испанца, утонувший у берегов Ирландии, пытаясь магическим способом остановить шторм. И он тоже умер. Ивер Донн в Сауин катался по Ирландии верхом на почти скелетированной кобыле и попутно отрубал головы всем, кто отрывается от коллектива гуляет в неположенном месте. В Шотландии и в Ирландии кое-где бытовал обычай трижды обходить кладбища с конской головой, украшенной рябиновыми гроздьями, во главе процессии. Якобы, в это время дьявол на кладбище, а ритуал позволяет его не выпустить в мир. Это тоже часть почитания Ивера Донна. Это я к тому, что Сауин таил множество опасностей, и лучше было его встречать не в кругу семьи в собственном доме, куда являются неживые люди, а всем вместе, на ритуально защищённой территории.
Если вытащить контекст из-под наслоений, Сауин выглядит следующим образом.
За три дня до него начинали готовить место, где праздновали: дрова, загоны для скота, посадочные места и походные очаги для пира. В больших племенах могло быть несколько таких центров. К Сауину заканчивали выплату долгов, собирали скотную дань (борому), пригоняли для очищения дымом и свой скот, который оставляли в зиму. Всё лишнее поголовье забивали накануне праздника. Это было жертвоприношение и заготовка мяса.
Перед Ойхе Хоуна украшали дом и готовили праздничный ужин для предков. Накрывали в доме на стол и обвешивали дом рябиной, так как рябиновые грозди смертоносны для нежити, и в таком доме трапезничать будут только те, кому следует — почтенные родственники, а не нехорошие покойники и потустороннее хулиганьё. К вечеру очаги гасили, наряжались, собирали с собой всё для пира и шли праздновать в специально отведённое место, под защиту служителей культа и священных огней. Обязательными мероприятиями было возжигание огня Нового года статусными персонами, прогон скота и шествие через коридор из костров, а после — пир с увеселениями в виде прыжков через костры, запиранием Ивера Донна на кладбище, гаданий и поздравления соседних поселений - опять таки толпой ряженых, молодёжью с кобыльим черепом во главе процессии. В празднование как отдельные номера входили представления-пантомимы и выступления поэтов и соревнования рассказчиков. Где-то именно эту ночь украшал зачином "Угона быка" знаменитый филид, чтобы рассказывать её, со всеми спин-оффами и приквелами, до самого праздника Имболк, вечер за вечером. Жертвоприношения людей едва ли были публичным мероприятием и напрямую с Ойхе Хоуна не связаны. Пугали друг друга или нет? Скорее, да. Но в темноту от защитных огней в одиночку не уходили.
Наутро после праздника участники мероприятия гуртовали скотину, очищенную ритуальным дымом и благословлённую, и разбредались по домам, растапливали очаги , выносили нетронутую еду в лес для фейри и приступали к заготовке мяса, которое, если не засолить, могло и испортиться. Как раз ещё на три дня дел, и наступала самая обжорная часть зимы, когда ещё не так холодно, а кладовые ломятся от припасов.
В массе своей народ дальше трёх-четырёх километров от дома не путешествовал. Но у короля и у очень значительных людей, за исключением, разве что, данщика, не было сермяжной необходимости участвовать в убое скота и заготовке мяса лично. Праздничная неделя была поводом собраться, обсудить и закончить дела, отложенные во время предыдущего четвертного праздника — Лунаса. Когда еды при этом море и в напитках не ограничены, недалеко и до загадочной болезни, которая всех рано или поздно настигает после долгого стола. Потом можно приписывать ей мистическое происхождение. Сейчас в него почему-то верят. Большая часть народа праздновала куда скромнее и закруглялась раньше, потому что свежие туши подождать не уговоришь, а работы там аккурат дня на три.
Понимаете, насколько изуверская затея была у Медв нагрянуть на полуостров Куальнге после Сауина, когда коров и бычков оставили как раз столько, сколько нужно, чтобы до весны дожить, а припасы не вывезти? Сама она ничем не рисковала, потому что замыслила рейд летом и распределила будущие расходы наилучшим образом. Кроме того, и расходов-то по факту не было, потому что стадо, которое снабжало пищей войско по дороге в долину Куальнге, предоставил Фраэх — жених Финнавар, дочери Медв, бессовестно обманутый будущей тёщей.
Что же такое это современное беснование в костюмах ведьм и чертей, которым считают Ойхе Хоуна и празднуют под называнием Хэллоуин в наши дни? Новодел, раскрученный торговыми сетями. Плачевный результат разрушения общинности, против желания и воли самого народа. Все обычаи выпрашивания угощения («сладость или гадость»), ряженые в мертвецов и ведьм — относительно поздние явления, из Нового времени, когда больше, чем по двое, собираться, особенно ночью, было предосудительно (заговор заподозрят), а дома очень страшно, потому что всюду празднует нежить и нечисть и, того и жди, за стол присядет какой-нибудь усопший родственник. Маскарад — шотландская традиция, быстро усвоенная и в Лоуленде, причём и в горах, и на равнине традиция датируется семнадцатым веком, совсем недавняя. Соседи пугали друг друга и заодно обменивались угощением и на острове Мэн. Дети, одетые чертенятами — шотландский обычай и традиция острова Мэн, причём в последнем случае это были только мальчики. В Северной Ирландии празднуют на Шотландский манер — как шотландские поселенцы времён плантации. Это сугубо протестантская история. Кстати, фонарики — репки, у эмигрировавших в Америку превратившиеся в тыковки, из тех же новых времён. Это ушлый дядечка по имени Джек, поймавший на слове дьявола, вынужденного поклясться, что в ад не заберёт. В итоге на радостях Джек так зажигал, что в рай его тоже не пустили, а дьявол сдержал слово и напоследок снабдил неупокоенного фонарём со свечкой в виде головы из репы.
В Европе были аналогичные праздники со своим мифологическим подтекстом и обычаями; по сути, в каждой стране свой Хэллоуин. Франция, а заодно и Англия при нормандском владычестве тоже внесли лепту во традиции Хэллоуина. Важно, что от кельтского сезонного праздника осталось одно — поминовение усопших и ритуалы, призванные отпугнуть злых духов (ряженые). Праздник изменился до неузнаваемости, что особенно заметно в США, где это уже повод потусить и оттянуться — устроить вечеринки и парады в «ирландском» стиле, хотя стиль, как и «завоз» праздника - шотландские. Ирландская еда тоже шла в нарезку, но далеко не та же, что была в ходу в Ирландии во время Сауина: колканон — повседневное блюдо, и праздник был «мясным», хотя без яблок и сладостей не обходилось.
В Сауине изначально отсутствовало прославление нечисти — она веселилась и отмечала Новый год тут же, рядом, и жутко мешала, поэтому против неё выставляли некие барьеры в виде очистительного огня и обрядовых шествий ряженых. Для предков устраивали пир, но за стол с ними не садились. Смерти и без этого было достаточно — чего стоило одно массовое заклание скота. В современном Хэллоуине сплошная эсхатология протестантского толка, и общее с его языческим прототипом — только дата. Поэтому ирландский контекст в критике этого праздника, которую приходится слышать изо всех утюгов, лично для меня несколько странен. С тем же успехом можно ставить Сауин на одну доску с мусульманским праздником жертвоприношения — без вариантов с принципиально иным эмоциональным и смысловым посылом, но такими же реками крови убитых животных. Всякая ритуальная практика уместна в своё историческое время и в конкретной культурной среде, в ином случае при отсутствии чувства меры и вкуса быстро превращается в псевдонародное гульбище, оскорбляющее окружающих. Мне кажется, это понятно любому разумному человеку.
Нет ничего плохого в том, чтобы выставить на стол в пустой комнате сладости, яблоки и гроздья рябины в память об усопших, а потом раздать нетронутое угощение бедным. И костры зимы тоже не нанесут ущерба бессмертной душе, как и совместная трапеза с друзьями и близкими, даже шумная и с шутками и элементами карнавала — лишь бы без дурновкусия и экзальтации. Так что, празднуйте на здоровье.