Картины, которые уцелели чудом. Картины - герои. Их прятали патриоты и искали враги. Чтобы сжечь.
Если сегодня живопись не вызывает столь бурных эмоций, это от понимания и терпимости? Или от безразличия? Кто знает?
Полотно Яна Матейко "Грюнвальдская битва" - "романтический национализм", по определению соотечественников художника. Вот не нравится им слово "интернационализм", а между тем, именно объединившись против общего врага, призвав на помощь русских, литовцев, и даже татар, поляки сбросили иго Тевтонского ордена.
И пусть это произошло ещё в 1410 году, для такого преступления нет срока давности! С точки зрения фашистов, разумеется.
Геббельс лично оценил картину в ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ марок. Именно такая награда была обещана тому, кто подскажет, где спрятано полотно? Не иголка же - 40 квадратных метров!
Но ни одного иуды не нашлось.
Очень похожая судьба и у панорамы Франсуа Рубо "Оборона Севастополя".
Невероятные размеры полотна (115 метров в длину!) не позволяют показать всё, но вот фрагменты. Город - фронт в 1855 году.
В 1942 году от прямого попадания бомбы полотно загорелось. Потушить удалось, но вывезти целиком было совершенно невозможно, пришлось разрезать - и эвакуировать по частям. Сохранилось две трети фрагментов, но увы, в таком состоянии, что реставрация казалась невозможной. Враг полагал, что картина уничтожена, и был недалёк от истины.
И в этом ряду - картина китайского художника Цзян Чжао-Хэ "Национальное бедствие". Один из крупнейших живописцев Поднебесной создал эту работу в технике Гохуа, мало известной за пределами Китая. Гохуа совмещает приёмы живописи и графики, а выполняются эти работы на свитках шёлка. Но если традиционно тушью и акварелью изображали природу и животных, Цзян Чжао-Хэ посвятил все свои картины образу Человека.
Глядя на ЭТО, зритель даже вряд ли спросит, а какая это война, какой год? Мастер избегает конкретики, примет времени и места, хотя известно, что это 1941, период японской интервенции в Китае.
Художник это увидел, пережил. Неужели горе людей, в одночасье потерявших всё, может быть кому-то на свете непонятно? Но едва ли не важнее увидеть достоинство целого народа. Никто не теряет человеческий облик...
Такие разные характеры, типы, судьбы... Но что бы ни ожидало впереди, невозможно бросить ни старика, ни собаку, ни даже трупик младенца.
Бесконечно шествие, где остановиться - это конец. Некоторые решаются поднять глаза к небу - не то с немым укором, не то в ожидании смертоносных бомб.
У многих погибли близкие, ни у кого нет больше дома, и не у кого спросить, жива ли вообще ещё их страна?! Будет ли она завтра?! Но при всём трагизме, картина не бьёт на жалость: люди НЕ выглядят жалкими. Возмущение теми, кто заставляет страдать других - то главное, что увидели в этой картине зрители.
А ведь японцы, как известно, сентиментальны. Разве желали они зла конкретно вот этим девочкам, этой бабушке, этому очкарику - профессору? Но в прицел не разглядишь конкретного человека. И те, кого приказано считать врагами - все на одно лицо.
Картина была выставлена только один раз - в Шанхае, и почти сразу её пришлось спасать: японские солдаты попытались уничтожить. Друзья художника успели свернуть и спрятать, но войну они не пережили, и несколько лет полотно считалось утраченным. Остались лишь фотографии.
Но в 1956 году нашли! Радость патриотов была омрачена тем, что из 30 метров полотна уцелело только 12.
Сегодня это - один из самых ценных экспонатов Национального Художественного музея Китая.