Крестьянский сын на службе революции
В начале XX века мало кто мог предположить, что простой крестьянский парень с Полтавщины Григорий Кулик достигнет высших военных чинов Советского Союза. Его путь наверх начался в 1912 году, когда его призвали в царскую армию - в артиллерию. По его собственным позднейшим заявлениям, он активно занимался революционной агитацией среди солдат, призывая их к неповиновению офицерам и выступлениям против самодержавия. В своих воспоминаниях Кулик утверждал, что прививал сослуживцам "ненависть к царскому самодержавию, к капиталистам, офицерам и попам". Насколько правдивы эти утверждения, сейчас установить невозможно, но они хорошо вписывались в официальную биографию советского военачальника.
Переломным моментом в судьбе Кулика стал 1917 год, когда он, уже в звании артиллерийского унтер-офицера (фейерверкера) вступил в партию большевиков. Именно с этого момента начался его путь наверх, который современники характеризовали как довольно бестолковый и неудачный, несмотря на достигнутые высоты. В разгар Гражданской войны, в 1918 году, он организовал на территории Украины партизанский отряд, который впоследствии влился в армию под командованием Климента Ворошилова. Это знакомство, как и последующая встреча со Сталиным во время обороны Царицына, определило всю его дальнейшую карьеру.
Покровители и женщины: опасные связи маршала
Судьба Григория Кулика во многом отражала общую судьбу Красной армии в миниатюре. Середина 1920-х годов ознаменовалась серьезными перестановками в военном руководстве. После отстранения Льва Троцкого и его сторонников с руководящих армейских постов во главе вооруженных сил встал Ворошилов. Благодаря своей близости к новому наркому обороны, Кулик получил значительное повышение - должность начальника Главного артиллерийского управления РККА.
Однако его карьерный рост вскоре застопорился, и причиной тому стала не столько профессиональная некомпетентность, сколько неудачный выбор спутниц жизни. Первый брак с дочерью кулака обернулся серьезными неприятностями - Кулик получил строгий партийный выговор и был вынужден развестись. Однако следующий его матримониальный выбор оказался еще более рискованным - избранницей Кулика стала Кира Симонич, дочь графа, расстрелянного во время Гражданской войны за службу в царской контрразведке. Этот брак закончился трагически - в сентябре 1939 года Киру арестовали прямо на улице и после короткого пребывания в застенках Лубянки тайно казнили.
Казалось бы, такие опасные связи должны были погубить и самого Кулика, но заступничество высокопоставленных покровителей - Ворошилова и самого Сталина - уберегло его от репрессий. Своей преданностью и готовностью участвовать в разоблачении "врагов народа" он доказывал правильность оказанного ему высокого доверия. Третий брак военачальника также вызвал немало толков в военных и партийных кругах - его избранница была младше на 32 года и являлась школьной подругой его дочери от первого брака. Однако на этот раз хотя бы социальное происхождение супруги не вызывало нареканий - она не была ни дочерью кулака, ни представительницей дворянского сословия. На свадьбе присутствовал сам Сталин, что являлось высшим знаком благоволения вождя.
Доносчик в маршальских погонах
В период массовых репрессий в армии Кулик проявил себя как ревностный обличитель "врагов народа". Он старался не только за страх, но и за совесть, искренне ненавидя тех, кто оказался на скамье подсудимых. Кулик считал, что именно они не давали ему хода, не ценили его выдающихся талантов. Особенно ярко это проявилось во время процесса над маршалом Тухачевским и другими военачальниками. В своих выступлениях он не стеснялся в выражениях, характеризуя бывших сослуживцев. Уборевича он называл трусом, утверждая, что знает это по опыту совместных боевых действий. Якира характеризовал как мерзавца, а Гамарника считал "самым большим мерзавцем". По его словам, в армии сложилась ситуация, когда "командующий войсками был свoлoчь, заместитель по политической части свoлoчь, начальник штаба свoлoчь". Важно отметить, что отношения между Куликом и подсудимыми маршалами действительно всегда были напряженными, и его неприязнь к ним не была односторонней. Так, Уборевич публично обзывал Кулика "фейерверком" (коверкая его звание в царской армии), Якир демонстративно не жал руку. Поэтому на процессе Кулик не столько обличал "врагов народа", сколько сводил личные счеты.
При этом сам Кулик постоянно испытывал страх перед возможным арестом. В письме Сталину он жаловался, что освобожденные из тюрем командиры по принуждению НКВД дают против него ложные показания о вредительстве. Особенно его беспокоили попытки представить его как немца по происхождению. Уровень его грамотности ярко проявлялся в этих посланиях - современники отмечали, что он был не только безграмотен в военном деле, но и просто малообразован.
Примечательно, что несмотря на активное участие в травле военачальников, Кулик совершил неожиданный и достойный поступок - подписал коллективное письмо Сталину с просьбой прекратить репрессии против военных. Это обращение осталось без ответа, но и не повредило его карьере. В условиях массовых репрессий, когда многие талантливые командиры оказались в застенках Лубянки, нужно было кем-то заполнять образовавшиеся вакансии. В 1940 году Кулик получил звание маршала, став заместителем наркома обороны и членом ЦК.
Бездарный полководец: от поражения к поражению
Начало Великой Отечественной войны стало для маршала Кулика началом стремительного падения. Его неспособность к эффективному командованию проявилась практически сразу. Направленный на Западный фронт, он попал в окружение. Попытка доверить ему формирование резервных частей закончилась быстрым отстранением от должности "ввиду неудовлетворительности работы". Краткосрочная командировка в Ленинград также завершилась быстрым отзывом, хотя позднее, в 1943 году, ему все же вручили медаль "За оборону Ленинграда".
Последним шансом для Кулика стало поручение организовать оборону Керчи. Сдача города без боя переполнила чашу терпения Сталина. В приказе наркома обороны Кулик был охарактеризован как трус, перепуганный немцами, пораженец, утративший перспективу и веру в победу. Кроме военной несостоятельности, ему вменялись и моральные прегрешения - систематическое пьянство, развратный образ жизни, самоснабжение и расхищение государственной собственности.
За провалы в командовании Кулика лишили звезды Героя Советского Союза, полученной за финскую кампанию. Его карьера начала двигаться в обратном направлении - если обычно на войне генералы дослуживались до маршалов, то Кулик проделал обратный путь. Его понизили до генерал-майора, затем ненадолго повысили до генерал-лейтенанта, но вскоре снова понизили до генерал-майора.
Среди предъявленных ему обвинений фигурировали весьма показательные эпизоды: присвоение пяти легковых автомобилей и двух племенных коров, вывезенных с фронта, незаконное использование красноармейцев на строительстве личной дачи под Москвой и захват дачи в Крыму. История с крымской дачей приобрела анекдотический характер - Кулик забыл там часового, который оказался отрезанным от всех видов довольствия, подобно герою известного литературного произведения - солдату Ивану Чонкину.
Недовольство своим положением и пристрастие к алкоголю развязали Кулику язык - в нетрезвом состоянии он позволял себе критиковать влиятельных партийных деятелей Булганина и Берию, называя их выскочками. Финал этой истории был предрешен - в 1947 году его арестовали, а в 1950 году расстреляли. Посмертная реабилитация последовала в 1956 году, но она уже не могла изменить трагического финала карьеры человека, чья некомпетентность и безответственность стоила жизни многим советским солдатам.